Страница 7 из 16
- Зачем же сдыхать? Я ведь тебе предлагаю светлое будущее вдали от этих мрачных стен…
- И какая же плата?
- Беру натурой.
- Пошел ты!
- Ладно, ладно, шучу. Просто шучу!
Я хохотнул. Как же приятно хоть с кем-то поговорить!
- А платой будет посильная помощь. Разумеется, в самых что ни на есть разумных пределах.
Девчонка на несколько минут задумалась. В тюрьме повисла неприятная тишина, от которой все внутри противно зудело, а нос чесался. Я чихнул.
- Я тебе не верю, - наконец, призналась она.
По крайней мере, честно. Проводникам никто никогда не верит, вот только когда припрет, все к нам в очереди выстраиваются, да еще и в ножки с радостью кланяются, лишь бы мы их от проблемы избавили.
Что поделать, народ есть народ.
- Я и не прошу мне верить, девчонка. Просто договор враждующих сторон, оказавшихся в полной заднице. Взаимопомощь – отличная штука.
Она хмыкнула.
- А Белка говорила, что вы, проводники, самые сильные.
- Угу. Она, наверное, еще и говорила, что мы через стены проходить умеем, и живем вечно, и обычная сталь нас не берет, да?
- Это не так?
- Конечно, нет. Мы обычные люди, просто обладаем некоторыми… определенными знаниями в определенной сфере, только и всего. А все остальное, как я говорил, - сказки.
- То есть любой может стать проводником?
- Если выживет. Некоторые просто не созданы для подобной работы, - серьезно ответил я. – Но если подумать, то да, любой. Надо только найти толкового учителя, который согласится тебя тренировать: школ-то у нас нет. И чтоб он тебя не убил в первые два года обучения, а – поверь, - такое нередко случается. Все познается на практике. Так как насчет моего предложения?
- Выбираться надо, - кивнула она головой, - но откуда мне знать, что я тебе помогу, а ты меня не кинешь? Мне не охота гнить здесь с одной мыслью о том, что я помогла кому-то сбежать, а сама сглупила и осталась.
- Ни откуда. Надо верить людям, девочка!
- Я тебе не девочка.
Я не ответил. Молчание – знак согласия. Она действительно была далеко не девочкой. Ее фигура, конечно, только начала приобретать должные формы, но уже была достаточно привлекательной и соблазнительной (так бы и съел, извиняюсь за буквальное выражение), а глаза вовсе не выглядели молодыми и наивными. Пережила она если не много, то достаточно.
- Ладно, - она вздохнула. – Хорошо. У тебя есть план?
- Не-а.
- Тогда зачем подбивал работать вместе? – удивилась она.
- На будущее. Всегда полезно иметь связи.
- Идиот.
- Дура, - тут же отозвался я.
- А правда, что вы можете безнаказанно убивать людей? – неожиданно спросила она. – Ну, то есть, не по закону, а перед Садами?
Вот, уже пошли правильные вопросы.
- Правда.
- Как… как это происходит?
- Как-как, чикнул по горлу ножичком, он и скопытился. Можно утопить, скормить зверям, придушить, дать по голове чем-нибудь тяжелым… Много способов. А что до Садов, то это я и сам без понятия. Просто так есть, вот и все. Поверь, я и сам сотни раз об этом думал – дохлое дело. Мы просто чисты, и для нас убийство не является таким уж грехом перед Райной.
- Наверное, она просто закрывает на вас глаза за все ваши добрые поступки.
Я расхохотался в голос и тут же схватился за объятый пламенем левый бок, но смеяться не перестал, от чего мне стало вдвойне больнее и втройне веселее.
- Чего?
- Добрые поступки? – я утер образовавшиеся на глазах слезы.
- Да. Вы ведь помогаете людям, разве нет?
- Мы берем с них плату, это совсем другое. Это наша работа, и выполняем мы ее вовсе не по доброте душевной, можешь мне поверить, девчонка.
Она задумалась.
- То есть если вам не заплатят, то ты и спасти никого не попытаешься? Женщину? Ребенка?
- Даже пальцем не двину. Фермеры получают ведь деньги за мясо и зерно, а что с ними будет, если они все это просто раздадут беднякам?
- Помрут с голодухи.
- Вот именно. Всем хочется жить. Все выживают, как могут. Как тебя зовут?
- А вот этого я точно тебе не скажу!
- Как хочешь, - я сел и пожал плечами, встречаясь с ней взглядом. – Я вот Йен.
Она вздохнула.
- Ольха.
Я попытался изобразить как можно более приветливую улыбку.
- Чего лыбишься?
- Мог бы и догадаться, - я показал пальцем на ее волосы. – Темно-рыжие, как кровь. Очень необычный цвет, можешь гордиться.
Девчонка вздрогнула, будто ей отвесили пощечину, и я прикусил язык. Нет, не просто же так ей их обрезали! Мог бы и помолчать, знаток, чтоб тебя, женских душ.
- Ну, раздеваться тебя просить не имеет смысла, так что лучше покажи, что прячешь вон там, в правой руке. Может, вместе придумаем, как это использовать.
Она раздраженно покачала головой, но все же перекинула мне через прутья решетки что-то круглое и коричневое.
Продолговатый острый крюк, блеснув ржавчиной в скупом свете солнца, свалился у моих ног и тихо звякнул…
«Холодно.
Мое тело медленно раскачивается на тяжелых мясных крючьях. Цепи глухо звенят и скрежещут, проворачиваясь на стальных кольцах, прибитых к одинокой виселице на холме.
Я пытаюсь поднять голову. Кажется, на ней что-то надето.
Я открываю глаза, и беззвучный крик застывает у меня в горле.
Они кружат вокруг в своем дьявольском танце заклятий. Огромный красный костер горит в ночи, освещая их нагие изуродованные тела, покрытые слоем черной вязкой грязи, которая струится вниз и заливает холм, отравляя все живое вокруг. Трава погибает.
Я пытаюсь двинуться. Не выходит.
Какой-то шлем, оббитый изнутри чем-то смердящим и липким, все сильнее стягивается на лбу, становясь моей второй кожей. Только через мгновение я понимаю, что это – волчья голова…»
- Йен!
Я вздрогнул и тряхнул головой, избавляясь от плохих воспоминаний.
- С тобой все в порядке?
- В полном, можешь не беспокоиться, - я дрожащими руками поднял с пола крюк и придирчиво осмотрел его с ног до головы. – Ты где его достала?
- Украла у одного из них, пока они пытались меня сюда затащить.
- Неплохо. Совсем не плохо.
А может, она не такая уж и дура, как я сначала подумал. Мне в голову пришла вдруг совсем дурацкая идея, и на секунду я даже хотел ее озвучить, но потом подумал и отбросил ее в сторону. Рано загадывать так далеко. Еще даже не известно, выберусь я отсюда или нет.
- Полезная штука, - я вернул ей мясной крюк, запачканный старой запекшейся кровью. – Но, к сожалению, здесь абсолютно бесполезная. Поверь, я уже несколько дней пытаюсь отсюда выбраться, и ничего. Замки здесь самые лучше, что есть в Карантании и во всем Тарантуре, и их обычной железякой не откроешь, а решетки прочные как панцирь долбаной морской черепахи: ни согнуть, ни разогнуть. Лучшая тюрьма Держателя, как-никак, и с этим не поспоришь. Но ты все равно его береги.
Да, девочка, и не оплошай, он ведь может спасти тебе жизнь.
- Значит, никакой надежды сбежать?
- Почему же. Надежда всегда есть, надо только ждать и верить, ждать и верить.
- А если убить охранников?
- Идея хорошая, но я уже пробовал. Они всегда ходят парой, да и клетки никогда не открывают, только закрывают. Ключ есть у одного бургомистра, а до него, как видишь, отсюда никак не добраться.
Даже отсюда я чувствовал, как медленно ворочаются мысли в ее голове. Я надеялся, что, может быть, ей удача явит свой лик, но этого не произошло. Девчонка вздохнула и отползла в дальний угол, пристроившись спиной к стене.
Я задумчиво поковырял отросшим за последние несколько недель ногтем свое полотенце (ну, да, когда они меня взяли, я поспешно вылезал из спальни одной женатой дамы) и почесал трехдневную щетину, в которой, кажется, уже начали заводиться вши. Проклятая клетка.
Я не мог сидеть без движения. Это меня буквально убивало, а здесь, в темнице, я и трех полных шагов не сделаю, не то чтобы найти себе какое-нибудь интересное занятие. Поэтому уже через час я валялся по полу и выл от безделья, кусая губы.