Страница 71 из 150
Он снова посмотрел на девушку. Она говорила на его родном языке, языке Фамайа, языке, который он выучил ещё младенцем, — и говорила так же хорошо, как и он сам. Сейчас это был мертвый, никому не известный язык. А раз так, — её, вне всяких сомнений, готовили к встрече с ним.
— Кто ты? — спросил он. — Зачем ты пришла сюда?
— Это моя хижина, вообще-то, — она улыбнулась. — Я Аютия Хеннат, мне, по-твоему, двадцать пять лет. А они сказали, что тебе нужен друг. У меня не было друга, и я согласилась.
— Друг? Может, всё же подруга? — Анмай невольно улыбнулся. — Ты хоть знаешь, сколько мне лет? На самом деле?
— Знаю. Тридцать два года реальной жизни.
Он посерьёзнел.
— Кто такие «они»?
— Взрослые. Вторая Форма, симайа.
— А ты?
— Я — Первая Форма, исходная, айа.
— И чем же они отличаются?
Аютия улыбнулась.
— Мы, айа, рождаемся и живем здесь, — она повела рукой кругом, — пока не начинаем стареть. Тогда приходят они, и делают нас взрослыми.
— Что значит «делают взрослыми»? — спросил Анмай. — Ты можешь объяснить всё сначала?
— Могу, — Аютия уселась поудобнее. — Понимаешь, у нас, у золотых айа, две формы. Первая — детская, как у меня. У меня — обычная кровь, и тело, не способное пережить переход в не-пространстве, а во всем остальном, — такое же, как у тебя. Ведь файа и золотые айа — всего лишь два народа одной расы. У нас даже могут быть общие дети! И будут, наверное, — она дразняще взглянула на Вэру, заставив его смутиться. — Мы рождаемся и живем здесь, внизу, растим наших детей, добываем себе пищу и строим дома. Всё это время они учат нас. Живем мы не очень долго, не до старости, а потом нас ждет Трансформа. Проводит её уже Вторая Форма, но это умеют не все, а лишь немногие симайа, лучшие. Вся наша жизнь до Трансформы считается детством.
— А Вторая Форма… какие они?
— У них нет крови и внутренних органов, они состоят из однородной массы. Точнее, у них есть два-три органа, чтобы смотреть и говорить, но больше — ничего. Они умеют принимать любую форму, любой вид, какой им нравится, — любого существа, машины, камня. Им не надо есть, пить, спать, дышать. То есть, они могут всё это делать, но только если захотят. Обмена веществ у них нет, точнее, он ограничен устранением повреждений, их плоть — неклеточная, неорганическая, нечто среднее между плазмой и металлом, холодная бозонная плазма, — Аютия помотала лохматой головой. — Я ещё слишком молода, чтобы объяснить точно. В ней есть магнитные монополи, так что всю нужную им энергию дает аннигиляция материи, но умение владеть своим телом у них различается. Все они владеют Даром Полета, то есть, могут лететь, создавая силовые поля. Почти все владеют Даром Формы, — умением принимать любой нужный вид. Обычно взрослые выглядят, как мы, но лишь потому, что эта форма наиболее удобна и красива. Даром Сути обладают многие. Они могут понять любое живое существо, просто взглянув на него. Я не знаю, как это происходит, мне ещё не говорили. Но этот Дар действует на небольшом расстоянии, с его помощью обычно и общаются симайа. Во взрослой форме мы живем вечно, но ему нельзя научиться, для этого, как и для любого высшего Дара, нужны способности. Те, кто наделяют нас Дарами, видят их, и потому не ошибаются. Гораздо опаснее Дар Света, он же Дар Разрушения. Владеющий им может излучать свою энергию в любой форме и с большой мощностью. Им владеют немногие, и они становятся Воинами. Но ни один симайа просто не сможет убить другого, даже если захочет, — не хватит силы, вот и всё.
— Владеющий высшими Дарами владеет и всеми остальными, только лучше, да?
— Да, — Аютия улыбнулась, затем продолжила. — Самый сложный из всех — Дар Возрождения. Владеющий им может воскресить любое живое существо, которое умерло, даже если оно умерло уже давно. Для этого ему нужно лишь иметь хотя бы малую часть его тела, иначе ничего не выйдет. Он также может превращать в симайа живых айа, но тут ему самому каждый раз нужно долго готовиться.
Анмай не мог сказать, что это его поразило, — он давно знал о воскрешении и об ангелах, но вот увидеть такое на практике…
— Как они это делают?
Аютия задумалась.
— Как бы сказать… Физика в Р`Лайх изменена, и у каждого живого разумного существа здесь возникает как бы «двойник» из особых полей, жестко связанный с телом. Если тело погибает, — его восстанавливают с «двойника», но тут нужен особо обученный симайа, с эффекторами типа пластических полей. Это быстро — минуты, а не месяцы, если с матрицы клонировать, и надежно. Матрицы ещё требуют связи, компьютеров, и всё это может отказать. А физика тут отказать не может. Когда кто-то из нас умирает, «двойник» остается возле его тела, и на его основе тело можно восстановить. Но если тело разрушено полностью, — найти «двойника» очень сложно.
Анмай перевел дыхание. Всё это звучало невероятно, но всё же, не сверхестественно. Впрочем…
— В каких пределах действует Дар Возрождения? Только в Р`Лайх? Или…
— Только в Р`Лайх. Пока.
Он задумался. Ввести систему сохранения информации для владеющих Йалис, в общем, не так уж и сложно. Но всеобщая способность воскрешать…
— Значит, в вашем мире нет смерти? — спросил он. — Нет необратимых катастроф и непоправимых несчастий?
— Есть. Просто их гораздо меньше. Но мы, золотые айа, хотим изгнать смерть из всей Вселенной.
Анмай удивленно присвистнул.
— Желаю успеха. А Дар Возрождения может исцелять раны?
— Может. Это очень легко. Но зачем? Наши раны и так заживают самое большее через неделю.
Анмай вздохнул. Нет, он мог бы расспрашивать и дальше, — но с удивлением обнаружил, что хочет есть, да и валяться ему уже надоело. Он спрыгнул на пол и потянулся. Стола тут не было, и пришлось есть сидя на полу, вместе с Аютией, но Анмай ничуть не возражал, — смотреть на неё ему нравилось. Ощущение было довольно-таки странное, — казалось, что перед ним Хьютай, только какая-то другая, а вот какая, — ему очень хотелось узнать.
— Хочешь посмотреть на наш мир? — спросила Аютия после завтрака.
Анмай насмешливо посмотрел на неё.
— Хочу. Разумеется!
— Пошли тогда.
— Прямо вот так? — Анмай с сомнением посмотрел на себя. Сейчас он был в одних плавках.
— Почему нет?
Анмай усмехнулся и всё-таки оделся, пропустив мимо ушей иронические замечания девушки. Было не очень тепло, но он не стал надевать сандалии, — ходить босиком по прохладной земле оказалось на удивление приятно. Он, как мог, расчесал волосы, оглядел себя и вышел.
Снаружи их никто не ждал. То, что он вчера принял за опушку леса, оказалось беспорядочным скоплением таких же растительных хижин. Между ними деловито сновали золотые айа. Они останавливались, с любопытством смотрели на них…
При виде множества прекрасных, повернутых к нему лиц Анмай ощутил растерянность, почти столь же сильную, как вчера, но Аютия не дала ему задуматься, энергично потянув за собой. Всего через пару минут они вышли из селения. Никто не пошел за ними вслед.
Анмай хотел, для начала, обойти окрестности селения, но Аютия сразу пошла к плато, — чтобы он смог осмотреться с высоты. Идти за ней ему очень понравилось. Холодная трава щекотала босые ноги, земля мягко подавалась под подошвами. Было очень тихо, ничего не загораживало дали. Контраст бездонного неба и влажной земли с бронированными отсеками «Укавэйры» был поразительный. Даже взбираться по довольно крутому травянистому склону оказалось приятно. Анмай с удовольствием чувствовал, как напрягаются мышцы, а пальцы босых ног упираются в землю.
Он искоса поглядывал на небо, и вдруг его охватило предчувствие чего-то очень хорошего. Он улыбнулся. Этого предчувствия он не испытывал очень давно, ещё с юности. Оно никогда его не подводило.
Когда они выбрались наверх, в лицо ударил ветер. Анмай быстро пошел вперед, вновь замер на краю обрыва, и осмотрелся. Высота была приличной — метров тридцать. Внизу темнела полоса зарослей, дальше блестела спокойная, довольно широкая река. За ней, до самой бесконечности, — открытая, зеленая, тающая в необозримой синеве равнина. Там, где-то, очень далеко, парили смутно-синеватые острые силуэты — гор, а может, и огромных зданий. Справа, где у самой реки начинался лес, из зелени поднималась гигантская рука из серого гранита. С её открытой ладони внимательно смотрел громадный глаз. Рядом виднелись утопавшие в зарослях многоэтажные массивы древних на вид каменных построек. От них исходил физически ощутимый аромат таинственности, и Анмай, вдруг ощутив себя мальчишкой, не сразу решился взглянуть вверх. Несколько быстро ползущих в бездонно-синем небе рваных облаков лишь подчеркивали его глубину. И в этой бездне плыли миры…