Страница 1 из 61
Аристарх Нилин
Архантропы вселенной или прикосновение к любви…
Пролог
Я сидел возле костра и молча наблюдал, как рабочие ломали крышу моего дома. Мы купили его с женой два года назад сравнительно дешево, и я помню, как радовался столь удачной покупке, но осенью стало ясно, чем была вызвана столь быстрая уступка в цене со стороны хозяина дачи. Приглашенный плотник сразу же выдал вердикт, что крышу надо срочно перебирать, и чем скорее, тем лучше. Однако, кредит, который мы взяли в банке, тяготил нас, и поэтому ремонт отложили сначала на год, а потом еще. И только спустя два года, когда с долгами было покончено, мы решились начать капитальный ремонт.
Вновь приобретенные соседи по даче, посоветовали нам бригаду рабочих с Украины, которые построили им веранду. В результате они обосновались на время ремонта, в одной из комнат дома и с самого утра разбирали крышу.
Я смотрел на картину происходящего и, хотя прекрасно понимал, что все это временное, что через пару недель дом вновь приобретет прежние формы, было что-то противоречащее моему внутреннему пониманию. Было ощущение, словно к больному, лежащему на операционном столе прикоснулись скальпелем. Ткань разошлась и показалась кровь, а вслед за ней все то, что скрыто внутри нас, и никто не может дать сто процентной гарантии, что человек снова вернется к жизни и станет прежнем. Впрочем, прежним он уже никогда не станет, ибо рана навсегда останется на его теле, и неминуемо отразится на всей последующей жизни.
Так и дом, каким бы хорошим его ни сделают, будет не таким, как в тот день, когда мы с женой приехали посмотреть предложенный вариант. Я сразу влюбился в него. Увитый до самой крыши диким виноградом, дом стоял в глубине участка, на котором росли большие сосны, уходящие своими макушками к самому небу. Я обнял тогда жену и тихо прошептал:
— Дорогая, моя мечта, кажется, воплотилась.
— Тс, мы еще его не купили, так что не надо говорить о ней раньше времени.
— Да, но я уже чувствую, что он наш…
— Сглазишь, дорогой.
— Все молчу, — я нежно поцеловал жену и попытался сделать серьезный и задумчивый вид, создавая впечатление, что я серьезно раздумываю относительно предложения.
Мы прошлись по участку, который занимал около двадцати соток и был в сильном запустении. Лишь лужайка перед домом, на которой была устроена альпийская горка, говорила о том, что за ней постоянно ухаживают. Несколько крупных валунов лежали над искусственно сооруженным возвышением, в центре которого росла небольшая, но очень красивая альпийская ель. Вокруг нее были насыпаны мелкие камни, среди которых произрастали всевозможные цветы и декоративная трава. Все вместе напоминало альпийский пейзаж в миниатюре. Судя по всему, хозяин из-за своего преклонного возраста следил только за этим островком зелени.
Сразу чувствовалось, что дом старый, но добротно сделан и мог простоять еще достаточно долго. По крайней мере, на мой век его явно хватило бы.
Поэтому когда я заикнулся, что придется поистратиться, чтобы привести дом в порядок, владелец угрюмо посмотрел в сторону моей супруги, и сразу же произнес:
— Газовый котел действительно не мешало бы заменить. Завоздушивается, отчего приходится все время проверять уровень воды. А сам дом-то конечно в порядке, но вам виднее, хотя если вы всерьез намерены говорить о покупке, я готов выслушать ваши предложения.
Финансовые вопросы у нас в семье всегда решала супруга, она тут же начала перечислять приблизительные расходы на ремонт, а в конце добавила, что мы готовы купить, если сумму уменьшить на три тысячи. Кашлянув, владелец дома сказал, что согласен, после чего мы уселись на террасе за стол и стали внимательно проверять документы и обсуждать вопросы оформления покупки.
Оформление документов шло своим чередом, а мы уже праздновали покупку и лето провели на даче. Вот тут-то вскоре и выяснилось, что при сильном дожде крыша в нескольких местах протекает. Приглашенный специалист выдал вердикт, что требуется ремонт и чем быстрее, тем лучше, так как зимой, если не скидывать снег, крыша может в один прекрасный момент рухнуть. Нарисовав перед собой нелицеприятную картину последствий, мы пригорюнились, поэтому я всю зиму ездил сбрасывать снег, со всеми предосторожностями и под неусыпным взглядом и окриками жены. Зиму крышу вопреки мнению специалиста выдержала, а посему мы решили, что раз так, она продержится еще год.
Однако следующая зима выдалась снежная, и я понял, что откладывать ремонт не стоит, и весной всерьез начал решать эту проблему. К этому времени как раз приехали рабочие к соседям напротив. Мы переговорили с ними, и поскольку качество их работы и цена нас устроили, решили, что в июне начнем ремонт.
Все это промелькнуло в моей голове, и я не заметил, как ко мне подошел бригадир рабочих.
— Артем Сергеевич, тут вот чемодан на чердаке лежал, а в нем какие-то вещи и бумаги. Вы бы посмотрели, а то вдруг важные?
— Спасибо, оставьте здесь, я сейчас посмотрю.
Он поставил чемодан рядом, и добавил:
— Еже ли не нужон, вы тогда чемодан не выкидывайте. Может нам сгодится, инструмент хранить. Он вроде так ничего, и замки работают.
— Хорошо, хорошо, я в любом случае чемодан на террасе оставлю, когда все посмотрю.
— Спасибо. Кстати, мы через пару часов закончим, а когда машина за контейнером придет?
— Обещали в три забрать.
— Тады мы успеваем, — он повернулся и пошел к дому, где двое его рабочих перетаскивали к воротам, где стоял контейнер все, что осталось от крыши. Старый шифер, обрывки рубероида, полусгнившие доски и весь тот хлам, который скапливался на чердаке годами.
Маша подошла ко мне, держа в руках какие-то бутыли.
— Представляешь, на чердаке столько всякого мусора интересного оказалось, прямо барахолка на дому. Посмотри, что я решила оставить, — она поставила на землю обе бутылки.
— Ты что, собираешься гнать самогонку?
— С чего ты решил?
— Думаю, что в таких бутылях либо самогон, либо какую-нибудь наливку хранят.
— Может быть. Но мне они очень понравились. Посмотри, на одной даже клеймо сохранилось. Она возможно дореволюционная, — Маша подняла бутыль и показала место, где стояло клеймо. Я внимательно посмотрел и, улыбнувшись, произнес:
— Должен тебя разочаровать, дорогая. Эти буквы означают, скорее всего, народный комиссариат какой-то там промышленности, то ли стекольной, то ли пищевой, не могу разобрать.
— Все равно, мне они нравятся, оставлю их себе.
— Разве я против? Поставь их пока в сарай.
Маша взяла бутыли и направилась к сараю, а я, взглянул на чемодан, пододвинул его поближе и, щелкнув замками, открыл крышку.
Ничего необычного в чемодане не было. Я стал вынимать и рассматривать его содержимое. Небольшая коробочка из папье-маше, в которой лежали какие-то булавки, пуговицы и несколько катушек с нитками. Пяльцы, с натянутой на них тканью, которая была наполовину вышита незатейливым, но так и не законченным узором. Иголка с ниткой была воткнута посередине. Несколько старых открыток с нарисованными на них животными и видами городов, шляпка с вуалью и несколько тонких свечек, наподобие тех, что прихожане покупают в церкви. На самом дне чемодана лежала пачка бумаг. Листы были пробиты дыроколом и перевязаны обычной бечевкой. Я достал их и перелистал. Они были исписаны карандашом и представляли собой не то какие-то записки, не то… Я медленно перелистал их, не вчитываясь в содержимое. Листов было так много, что я вдруг подумал: «Возможно это самиздатовская переписка какого-то запрещенного в свое время автора?»
Желтоватого цвета, крайне низкого качества бумага лежала у меня в руках. Я перевернул первый, чистый лист. На втором, мелким, но достаточно разборчивым почерком было написано: «Прикосновение к любви».
— Нет, — подумал я, — вряд ли это какой-то диссидентский роман.