Страница 23 из 40
В конце 40-х – начале 50-х годов прошлого века – после появления ядерного оружия и баллистических ракет – стало ясно, что их сочетание даст своего рода «абсолютное» оружие, неуязвимое и наносящее огромный ущерб противнику. Угроза создания столь мощного наступательного оружия, естественно, поставила вопрос о средствах обороны от него – о противоракетной обороне.
Чтобы понять сложность этой задачи, сравним ее с созданием зенитно-ракетного оружия, первые образцы которого появились как раз в начале 50-х годов.
Самолет имеет в десять – двадцать раз большие размеры, чем боеголовка, отделяемая от баллистической ракеты. С помощью специальных покрытий «заметность» боеголовки для радиолокатора можно снизить еще в пять – десять раз. Но это означает, что обнаружить боеголовку в сто раз сложнее, чем самолет.
Скорость самолета не превышает одного километра в секунду. Поэтому если он обнаружен на дальности 200 километров, то для его поражения на дальности 100 километров достаточно иметь зенитную ракету примерно с такой же скоростью. Боеголовка межконтинентальной баллистической ракеты (МБР) имеет скорость около семи километров в секунду. Чтобы ее поразить на той же дальности, необходимо либо иметь противоракету с такой же скоростью (что совершенно нереально), либо создать противоракету со скоростью около трех километров в секунду (что очень непросто), но увеличить дальность обнаружения до 300 – 350 километров.
Кроме того, в нашем примере зенитная ракета сближается с целью со скоростью два километра в секунду, а противоракета – десять километров в секунду. Это означает, что противоракета должна значительно быстрее корректировать свое движение, чтобы попасть в цель. А следовательно, необходимо применять куда более сложные системы управления.
Самолет, в сушности, очень уязвимая цель: попадание в него нескольких десятков осколков с большой вероятностью повредит органы управления, топливные системы или поразит экипаж. Боеголовка рассчитана на огромные механические и тепловые перегрузки при входе в атмосферу, поэтому поразить ее гораздо труднее.
Наконец, поражение самолета, оснащенного обычным вооружением, с вероятностью 0.8-0,9 – это совсем неплохой результат (зенитная артиллерия во время войны имела в сотни раз меньшую эффективность). А ядерную боеголовку требуется поражать с очень высокой вероятностью, чтобы предотвратить огромный ущерб.
Когда один из высоких руководителей выступал перед аудиторией первых разработчиков советской системы ПРО и с воодушевлением произнес: «Вам поручено создать систему на грани возможностей современной техники!», из зала раздалось: «А не за гранью ли?».
Тем не менее важность и сложность проблемы ПРО вызывала у инженеров и ученых энтузиазм. Государство предоставляло на эти цели значительные средства, и работы развернулись широким фронтом.
Для построения системы ПРО необходимо:
выбрать участки траекторий атакующей МБР (межконтинентальной баллистической ракеты), на которых осуществимо ее поражение;
создать дежурную информационную систему, способную обнаружить на значительных дальностях атакующие МБР и выдать целеуказания другим средствам системы ПРО;
создать системы точного сопровождения целей и наведения противоракет;
разработать методы селекции, позволяющие выделять боеголовки среди многочисленных ложных целей;
создать средства поражения боеголовок;
разработать алгоритм управления всеми элементами системы и поражения целей в автоматическом режиме.
Все эти задачи должны решаться в условиях естественных и специально созданных противником помех, а также в условиях атаки средств П РО.
К середине 50-х годов началось создание опытных полигонных образцов комплексов противоракетной обороны. В СССР и США применялись сходные концепции.
Боевой задачей ПРО считалось поражение небольших групп баллистических целей на нисходящей заатмосферной части траектории на высотах от 100 до 300 километров и на дальностях от точки падения от 150 до 600 километров. Использование других заатмосферных участков траектории требовало размещения средств ПРО в космосе, что в те годы было невозможно.
Для обнаружения целей применялись мощные дежурные радиолокационные станции – РЛС – с огромными антеннами (до 30 метров), которые «осматривали» пространство путем механического поворота антенн. Позже появились РЛС с неподвижными антеннами (размерами до 50 – 100 метров) и электронным управлением лучом «зрения».
Точное сопровождение целей и противоракет также вели РЛС с антеннами механического сканирования. В результате каждая РЛС могла сопровождать только одну цель или противоракету.
Методов селекции еще не было, и корпус последней ступени ракеты подлежал перехвату так же, как и боеголовка.
Противоракеты имели скорость около трех километров в секунду на дальности порядка 600 километров. После стартового участка противоракета летела к цели практически по инерции. Первоначально предполагалось поражать боеголовки обычными осколочными зарядами. Первый успешный эксперимент такого рода провели в СССР в марте 1961 года, и это достижение сравнимо с состоявшимся через месяц полетом Гагарина. Однако применявшийся способ определения координат цели и противоракеты годился только для одиночной цели. При переходе к другим способам точности резко упали (промахи до 100 метров), и для поражения боеголовок пришлось использовать противоракеты с ядерным зарядом.
Алгоритмы боевого управления осуществляли сложную логику перехвата, выбирая точки встречи с различными целями так, чтобы исключить взаимное поражение противоракет, а также не затенить цели, находящиеся позади областей ядерных взрывов.
В СССР на этих принципах была создана опытная система «Алдан», а затем развернута боевая система ПРО Москвы А-35.
В США на тех же принципах был создан и испытан на полигоне комплекс «Найк-Зевс», но создание боевой системы было признано нецелесообразным.
Работы в области ПРО привели к тому, что ракетчики, в свою очередь, начали разрабатывать средства борьбы с ПРО. В короткое время были созданы эффективные средства преодоления ПРО: станции активных радиопомех и пассивных отражателей, резко снижающих эффективность РЛС, а также многочисленные типы ложных целей (легких надувных, комбинированных, плазменных и так далее). В результате система ПРО должна была уже поражать сложную баллистическую цель, состоящую из сотен элементов. Возникла кардинальная проблема П РО – задача селекции боеголовок среди ложных элементов. Системам первого поколения это было не под силу.
В конце 60-х годов сформировалась двухэшелонная концепция нового поколения ПРО.
Первый эшелон строился на тех же принципах, что и ранее, а для селекции боеголовок планировалось использовать противоракету, запускаемую раньше поражающих противоракет и оснащенную мошным ядерным зарядом. Считалось, что подрыв этого заряда позволит уничтожить легкие ложные цели, а среди оставшихся ложных целей выделить боеголовки по разнице в изменении скоростей от ядерного «удара».
Второй эшелон использовал естественную фильтрацию целей в атмосфере: ложные элементы, имеющие малую массу, быстрее тормозятся, что позволяет выделить боеголовки на высотах около 50 километров. Для поражения целей в атмосфере были созданы высокоскоростные противоракеты (со скоростью около 2,5 километров в секунду на дальности 40 – 50 километров) с быстродействующими системами управления, оснащенные нейтронными ядерными боевыми частями малой мощности.