Страница 64 из 102
От вчерашнего вечера в памяти Кирилла осталась лишь безуспешная попытка экстрасенсорного проникновения в город, вот-вот готовый взлететь на воздух после мегатонного ядерного взрыва. Потом какие-то обрывки воспоминаний: ванна, постель, Вирта, напрягшиеся розовые соски на фоне колышущегося молочно-белого занавеса и восхитительное ощущение освобождения от телесной оболочки, предоставленной в распоряжение любимой. Пусть делает с этим никчемным телом, что хочет. Чем она и не преминула воспользоваться. И как хорошо у нее это получилось! Ужасно жаль, что подробности не получается вспомнить. Не горюй! У немца этот, не последний самолет. Мы тоже увидим небо в алмазах. Только с силами соберусь.
- Вирта, нехорошо играть на слабостях сильного пола.
- А что еще остается делать сильной женщине с ослабевшим болезненным мужичком? Только готовить кофе своему повелителю. Лежи, мой болезный, еще немного, еще чуть-чуть, и я к вам поднимусь. Подождите меня там с Леоном пару минут.
Ну-ка, глянем сонным глазом он-лайн, кто у нас тут в розовой спальне? Ага, подсматривающий! Значит, пес Леон подкрался незаметно.
Леон разлегся на боку наполовину под кроватью и довольно сопел, полузакрыв глаза с чувством всеобъемлющего удовольствия, что с обожаемым хозяином все хорошо и лучше быть не может.
Вирта хлопочет на кухне, озабоченно посматривая на таймер духовки. Двинулась к холодильнику. На плите турка с закипающим кофе.
-- Смотри, чтобы кофе не сбежал.
-- От меня любимому мужчине никуда не сбежать, чего уж тут говорить о каком-то кофе!
-- Кофе бегает быстрее, чем ты думаешь.
-- Ой!
-- Я же говорил. Проворонишь...
-- Неправда, я почти успела.
Кофе ободряющий, общеукрепляющий. Если жив, пока еще. А там и гимнастика. Только вставать лениво. Вот мы и поваляемся не в боевом, а в постельном режиме, где все в розовом цвете. Без розовых очков, и ничего не кажется. Я же больной, и сиделка у меня такая хорошенькая и веселая.
Улыбающаяся Вирта сидит в розовом с белым кресле, в алом пеньюаре, в мягких розовых туфельках без каблуков. Белый ковер на полу и все вокруг розовое и белое. За исключением Леона и Вирты.
-- Мама миа, когда это, мать моя, ты умудрилась так загореть? Никак здоровый крестьянский труд и ультрафиолет на свежем воздухе на тебя подействовали благотворно и эффективно? Поди пахала здесь без меня, рожь жала...
-- В полном разгаре страда деревенская, долюшка женская и всякая гадость, наподобие роя насекомых, надо мной не увивались. Просто мне вчера солярий привезли, я в нем кое-что подправила и в себе самой тоже. Посмотри, как красиво получилось, не так ли?
Вирта гибко выпрямилась в кресле, плавным движением плеч освободилась от плотно-алого пеньюара и встала в полный рост перед Кириллом.
Ого, вот мы и увидели небо в алмазах!
Розовые туфельки почти спрятались в белом пушистом ковре. А выше располагались золотисто-смуглые мягко светящиеся идеально стройные ножки и все тело в ослепительно-белом пляжном одеянии, состоящем из беленьких трусиков и бикини. И никаких тебе синтетических тканей. Все как есть, в контрастном и натуральном виде!
Боди-арт в ультрафиолетовом исполнении оказал на больного бодрящий эффект, и его организм отреагировал самым приподнятым настроением. Все стало мгновенно в тонусе, и царскосельский пациент Кирилл Дербанов внезапно выздоровел. Больному стало легче -- он перестал дышать. От восхищения. Потом по-мужски распорядился:
-- Леон, закрой свой ультразвуковой слух и свое инфракрасное зрение. И не подсматривать, сукин сын.
-- Хорошо, Кирилл. Я уже ничего не вижу и не слышу, и ничего никому не скажу.
Мефодий был не против приехать в Хатежино к полудню. Но предупредил брата, что будет не один, а с супругой, выразившей непреклонное и неукротимое желание совершить в обществе дорогого супруга воскресную поездку загород. Поскольку это крайне необходимо ей и будущему отпрыску фамилии Дербановых.
Кирилл как-то позабыл, что его невестка была на шестом месяце беременности. По ней этого видно не было, потому как бегемотиха Валька и раньше предпочитала заворачивать свою бесформенную талию и колеблющуюся с большой амплитудой задницу в широченные балахоны и халаты, способные укрыть средний танк на железнодорожной платформе.
У поварихи Кати вон тоже кормовые обводы будь здоров какие, но выглядит та намного эстетичнее. Потому что есть фигура и талия. Античная амфора, а не женщина, хотя и намного старше невестки Вальки свет Петровны. Ладно, потерпим. Враги человеку суть домашние его и прочие родственники, коих не выбирают, в отличие от друзей, подруг и прислуги. О, легка на помине. "Рено"-то Катькин. Наверное, что-то необходимое вчера здесь забыла и теперь по бабской дурости бензин понапрасну жжет.
-- Кирилл Валериевич, я решила вернуться. Дома мне делать нечего, только прибраться. Цветочки соседка и без меня польет.
-- Катерина, распорядок нарушаешь, воскресенье -- у тебя выходной. Или ты хочешь в другой день?
-- Нет-нет, пускай будет выходной в воскресенье. Но вы тут без меня можете без завтрака остаться. Не спорьте, я сейчас скоренько все приготовлю. Я и продуктов всяких свеженьких с собой привезла...
-- Ну, если только свеженьких... Но это попозже, часикам к шести-семи. Ланч у сельских джентльменов состоится сегодня в Хатежин-кантри-клаб. Просили не опаздывать. А до того я еще на авторынок собирался заглянуть.
-- Она тебя очень любит, Кирилл, -- мысленно, но не вслух подвел итог своим наблюдениям за поварихой Леон.
Катерина двинулась с хозяйственными сумками на кухню, а пес лег на крыльце у ног хозяина и продолжил:
-- Она добрая и несчастная. Мне ее жалко. Она думает, что ты похож на мужчину ее мечты. И она очень хочет иметь от тебя потомство.
-- Ты можешь прочесть ее мысли?
-- Нет, только запахи. Когда Катя смотрит на тебя, то у нее такой же запах, как у Вирты, если тебя видит ее тело. Женщины -- очень пахучие существа, а запахи -- это их первая сигнальная система. Я могу сравнить и понять, что чувствуют женщины.
-- А мужчины?
-- Не всегда, за исключением сильных эмоций. Тебя и Вирту я чувствую сердцем. Других человеческих существ могу понять только по запаху.
-- Но ты же понимаешь человеческую речь, Леон! Или интерфейс барахлит? Скажи, отладим...
-- Нет, с ним все в порядке. Только вы, люди, очень часто используете слова, чтобы скрывать свои мысли.
-- Например?
-- Горничная Инга. Она все время лжет и тебя боится. Федор Хатежин тебя считает очень глупым щенком, но тебе этого не говорит.
-- Спасибо, Леон. Учтем на будущее.
-- Я счастлив служить тебе, хозяин.
Леон Кирилла опять озадачил. Катя ему была тоже небезразлична. Но то, что хозяин-барин может переспать со своей кухаркой, он не считал хорошей идеей. Но Катерине, страдающей из-за отсутствия нормальной и регулярной половой жизни, он сочувствовал от всей свое мужской натуры.
Бедная Катька! До климакса ей ой, как далеко. А без мужика плохо, совсем никуда. Или ей моего двойника подложить? Объяснить, дескать, брат-близнец Мефодий в гости приехал. Надо у Вирты спросить, как это у эффектора получится. Хотя нет, не стоит, вдруг ревновать начнет. Тела-то у нас абсолютно одинаковые. Пусть лучше ей Вирта фаллоиммитатор подарит. Экономка она или нет? А если начальница, то должна входить в нужды подчиненных, в том числе и интимные. Все лучше будет, чем тампон туда-сюда себе совать.
До отъезда Кирилл всласть позанимался на тренажерах, с наслаждением окунулся в бассейн и поддался на уговоры Катерины еще раз позавтракать. Огневой виртуальной подготовкой Кирилл решил сегодня не заниматься, поскольку собирался пристрелять свой пополнившийся арсенал на хатежинском стрельбище. Но сначала новый автомобиль.