Страница 22 из 102
-- Может, где они и шалят, почтеннейший Анатолий Николаевич, но мои машины находятся в здравом уме и твердой памяти. У меня не забалуешься, как положено все работает.
В "Дрездене" Кирилла должна была ждать Дашка -- ее он еще в редакции вызвонил, чтобы подобающе отметить четырехлетний творческий юбилей, Дашкино новое назначение и вывести адреналин, всегда выделяющийся в кровь любимого организма во время стрельбы или быстрой езды. Скутер он решил бросить на стоянке у бизнес-образовательного центра. Черт побери эту хренову железяку, авось никто не позарится. Лихо возившее его автомобильно-мотоциклетное железо Кирилл глобально и локально не уважал, презирая за отстойный технологический генезис образца XIX-XX веков, трудности с модульным ремонтом и невозможность безболезненного апгрейда ходовой части. Исходя из изложенного, Кирилл постановил, что скутер заберет завтра, а домой с Дашкой лучше возвращаться на таксомоторе. И, вообще, пора привыкать к красивой жизни, где вечная проблема нехватки наличности вовсе не является неразрешимой, а банкоматы в городе обнаруживаются на каждом приличном углу. Кирилл помнил, что дома его ждет Вирта, но без Дашки тоже никак не обойтись. Вирта не может того, что умеет Дашка. Можно было бы попробовать их познакомить, хотя, по всей видимости, не стоит.
Когда Кирилл вошел в ресторан, Дашка в бриллиантовых серьгах и маленьком черном платье почти от самой Коко Шанель самозабвенно распоряжалась партитурой меню, картой вин и двумя вышколенными официантами, на два голоса вторившим ее указаниям. Слаженному трио помешал Кирилл, присоединившийся к любимой женщине с ноутбучным кофром в руках и в потертых джинсах, чем отчасти озадачил халдеев, но не слишком -- у богатых свои причуды.
В отличие от Дашки, к ресторанному гламуру, а также к изысканному мастерству квалифицированных кулинаров, Кирилл был беспредельно равнодушен. Общепит, он и есть общепит, а собственный организм надо снабжать горячей пищей ежедневно и регулярно, невзирая на экзотические названия блюд и напитков.
В ресторане и после него Дашка была в ударе и вся в нетерпении. Она с огромным трудом вынесла, когда же, наконец, Кирилл пролистает свои вечерние новости. Ее даже ничуть не поразил капитальный домашний апгрейд, устроенный в квартире Кириллом и Виртой, хотя трехтрубную систему охлаждения, она, наверняка, увидела первый раз в жизни. Пока Кирилл невозмутимо впитывал информацию, она успела раздеться, расстелить постель, принять душ, подправить макияж, облачиться в багряно-прозрачный пеньюар, усесться наискосок от монитора, закурить длинную тонкую сигарету и начать соблазнительно покачивать ножкой, обутой в черную туфельку на шпильке. Естественно, в спальню Кирилл отнес Дашку на руках. Два раза показал оргастический класс себе и Дашке, а после позволил Дашкиным пальчикам легко помассировать свою простату, так чтобы Дашка была неимоверно удовлетворена твердостью и продолжительностью последовавшего контакта. Этому опытный в любви Кирилл тоже сам научил Дашку, когда-то мало чего знавшую и умевшую. Кстати сказать, единственной книгой, какую она осилила за последний год, было красочное научно-популярное пособие по радостям замужней жизни, ловко подброшенное ей Кириллом на кухонный стол.
Утро красит нежным светом отнюдь не стены древнего московского фортификационного сооружения, до которого всем, кто рано встает, нет ни малейшего дела, а неумолимо требует от женщин накладывать на свои прекрасные лица, прелестные личики и страхолюдные морды соответствующий наступившему дню слой макияжа.
Поднявшаяся на два часа раньше Кирилла Дашка, успела полежать в ванне, накраситься, приготовить завтрак, но не дождалась от любимого мужчины утреннего сеанса интимной близости. Малость разочарованная, с утра пораньше она отправилась на такси на службу, а Кирилл, едва дотерпев пока Дашка уйдет, вернулся к общению с Виртой. О Дашке она его не расспрашивала, хотя веб-камера и микрофон были подключены, и аудиовизуальный интерфейс исправно функционировал в фоновом режиме. Сам же Кирилл никогда не поднимал тему своих физических и эмоциональных взаимоотношений с Дашкой в разговорах с другими женщинами.
Если раньше Кирилл и Вирта беседовали о фундаментальных вопросах мироздания и созидания, то теперь речь зашла о низменных политэкономических проблемах. О них они начали говорить когда Кирилл разогревался гимнастикой и обрабатывал боксерский мешок. Вирте физзарядка ничуть не мешала, чего нельзя сказать о Кирилле, скоро оставившего в покое не слишком хорошо избитый спортивный снаряд. Иначе было нельзя, потому что Кириллу пришлось своими словами разъяснять Вирте немало туманных мест из крематистических трактатов, учебников экономики и газетно-журнальной публицистики. Теория естественного права в переложении Кирилла у нее вопросов не вызвала, аналогично, системный иммунитет спонтанных политических и социальных явлений к искусственной преднамеренности и насильственному технологическому упорядочиванию. Определением собственности как лимитированного во времени и пространстве количества энергии, необходимой всем и каждому для созидания, она тоже осталась удовлетворена. А вот почему частная собственность должна быть священна и неприкосновенна, ей было совершенно непонятно. Также как и то, что ее, эту собственность, должно защищать от преступных посягательств государства или отдельных лиц, коим она не принадлежит. Разницу между правом распоряжаться и правом владеть Кириллу тоже не удалось ей объяснить. А начав объяснять, что такое личная, частная, корпоративная и государственная собственность, а также, какая между ними взаимосвязь Кирилл сам прочно запутался в понятиях и концепциях. В конце концов, Вирте пришлось принимать на веру теорему Кирилла, что личную собственность выдумали лагерные придурки -- коммунисты, и ее не существует в природе. А также аксиому о том, что частная собственность и корпоративная -- это почти всегда хорошо, тогда как государственная -- почти всегда плохо.
Что такое хорошо и что такое плохо в экономике и в политике, Кирилл растолковывал Вирте, пока ему не пришло SMS от Мефодия, от имени жены Вальки сердечно пригласившего его в гости. Условная фраза Кириллом была воспринята правильно, и он поменял SIMM-карту на коммуникаторе. Тотчас позвонивший Мефодий обошелся без обычных шутливых предисловий:
-- Мой человек в ментуре, уверен, что ты -- уже главный подозреваемый или скоро им станешь. Пасет тебя, страшного хакера, отдел компьютерной безопасности в УВД. Твои симки и провода, безусловно, под колпаком.
-- В квартиру ко мне уже лазили?
-- Не знаю, но посмотри сам, могу по дружбе подослать человечка с аппаратурой, впрочем, ты сам знаешь, кого надо попросить...
-- Ну, ментовские штучки-дрючки с прослушкой мы мигом вычислим...
-- Ой, не кажи гоп, брательник. Компьютерщик ты крутой, но найдутся и покруче тебя железячники.
-- Не боись, брателла, копать будем от забора и до обеда, с лопатами я уже договорился. Ефимычу я доложил вчера, сегодня же пойду накапаю главному. Он ментовского духа ох, как не любит. И никакой я не хакер. А если у вас нету тещи, ее не отравит сосед.
-- Ну-ну, посмотрим, сказал слепой. А вообще, в органах разберутся и за вами придут -- не сегодня-завтра я подключаюсь к этому делу. Есть мнение, что зарубежные коллеги официально нас попросят поработать -- тот хакер и в забугорье наследил. Тогда нет проблем: вызовем тебя чин по чину экспертом, подпишешься под заключением и пожалуешься, что за тобой следят пособники компьютерных преступников. А я тебе обещаю: наеду на ментов по полной программе...
-- Спасибо, родимый, вечный за тебя молитвенник. А у меня для тебя ценный подарок приготовлен. Завтра в тире вручу.
Поговорив с Мефодием, Кирилл тут же попросил Вирту проверить квартиру на предмет несанкционированных излучающих устройств. Услышав, что все чисто, не успокоился, а дал новое задание: подробно отследить все подключения к своим телефонным линиям, чтобы в лог-файле детально значилось что, где, когда. Подумав, Кирилл возложил на Вирту еще одну задачу: на всякий случай выявить всю хакерскую суету сует в городе и окрестностях. Под занавес Кирилл попросил Вирту прикрыть квартиру от всех видов прослушивания, включая съем данных по вибрации оконных стекол от звуков внутри помещения.