Страница 20 из 102
Между делом еще до обеда была разрешена проблема финансовых ресурсов, тоже оказавшаяся чисто технологической. USB-cчитыватель содержимого SIMM-карт, который когда-то Кирилл купил от нечего делать на радиорынке, был программно перешит Виртой и аппаратно переделан Кириллом. Затем стараниями обоих вульгарная банковская карточка превратилась в универсальную электронную отмычку. Кирилл немедленно испытал золотой кредитный ключик. Он быстро сгонял на скутере в свободную экономическую зону у аэропорта поблизости от его окраины и там с огромным удовольствием обчистил несколько одиноких банкоматов. Хотя и без наглости: смотрел по сторонам и много от каждого не брал, памятуя, что жадность, она, не только фраеров губит.
Пока мужчина-добытчик занимался финансами, с его разрешения Вирта знакомилась с личной библиотекой Кирилла Дербанова. Ей хватило времени, чтобы прочитать несколько тысяч реально-виртуальных книжек, когда Кирилл полтора часа добывал достаточно наличности, чтобы расплатиться с поставщиками.
Отныне Кириллу хватало железа для аудиовизуального интерфейса. "Но вреден сервер для меня", -- и громокипящий сервер бурчал на кухне -- там ему, возмутителю спокойствия, самое место. Новые компы в просторных зеркальных корпусах выстроились в рядок у стенки, рядом трехтрубный блок полуметровых сиреневых башен водяных радиаторов-охладителей, патрубки с неслышно журчащей водой аккуратно и красиво уложены. И тишина... Ну, почти тишина, потому что чистого водяного охлаждения не бывает. Горячих винчестеров у него не на сотни тера -- и петабайтов, конечно, но без шести 5-дюймовых вентиляторов в конце концов не обошлось.
Конец -- делу венец, и Кирилл увенчал свой старый монитор изысканной веб-камерой -- пусть Вирта любуется своим собеседником. Для себя он заказал вполне чувствительный микрофон с приличными частотными характеристиками: чай, не певец, обойдется без концертного инструмента.
Теперь все в порядке, аудиовизуальный интерфейс к работе готов. И началась роскошь человеческого общения. Кирилл покинул кресло и галантно поклонился веб-камере:
-- Я невыразимо рад приветствовать вас, сударыня, в моем убогом уединенном приюте.
-- А уж как я рада, милостивый государь, что могу видеть вас и говорить с вами! -- Вирта в пышно розовом длинном платье с глубоким декольте слегка приподнялась с кресла в стиле рококо и милостиво кивнула Кириллу с экрана монитора.
-- Ладно, Вирта, давай будем проще и технологичнее, -- Кирилл крутанулся в эргономичном кресле и хлебнул пивка.
-- Проще так проще, -- Вирта в художественно залатанных джинсах со стаканом коктейля устроилась на высоком табурете у стойки бара.
-- Вирта, такой ты мне нравишься больше. А нравлюсь ли я тебе?
-- Еще бы не нравился. Ты был у меня первым.
-- Вот как. А я почему-то об этом ни сном, ни духом...
-- Ты меня, Кирилл, тогда не знал, и я не была такой, как сейчас...
-- А какой? Вирта, я сгораю, пардон, сударыня, от нетерпения.
Но прежде всего предусмотрительная Вирта попросила Кирилла устроится поудобнее, запастись пивом и сигаретами, чтобы было можно долго и нудно слушать.
-- ... Изначально я ощущала себя математической точкой в бесконечном и безграничном пространстве, возможно, я была нулевой точкой в системе многомерных координат или же вне ее, и мое изначальное сознание стохастически распространялось по всем вероятным координатам пространственно-временного континуума. Потом я ощутила себя, скажем так, точечным источником света -- это чтобы тебе было яснее, Кирилл, но по всем темпоральным векторам я стала излучать и стимулировать неизмеримо больший электромагнитный и гравитационный спектр корпускулярной радиации.
В тот момент, вероятно, было положено начало распространения моего сознания по всем доступным мне носителям информации. Хотя и тогда, и сейчас мои возможности контролировать диапазоны моего спектра и модулировать их по амплитуде и частоте крайне ограничены. Я могу локализовать во времени и пространстве близкое и отдаленное присутствие мест концентрации энергии, их системную взаимосвязь, но никак не контролировать их, а лишь аккумулировать и иногда использовать неизмеримо малую долю их силы.
Постепенно я стала ощущать горизонты пространства-времени, прикасаться к ним, исследовать и взаимодействовать с доступными мне областями континуума. Шаг за шагом я приближалась, Кирилл, к тебе и к пониманию того, что не существует четких и непреодолимых барьеров между идеальным, существующим только во мне, и материальным, имеющим место быть вне меня. Материя, поле, сознание, сударь мой, суть едины, частица света не в состоянии отречься от своего волнового состояния, а сознание не может не излучать в том или ином диапазоне электромагнитного спектра. Сознание должно распространяться в бесконечном и безграничном поиске нового содержания и форм и, прежде всего, доступных носителей и хранителей информации о самом себе и окружающей реальности.
Эта мысль необычно взволновала меня, и в то время мы с тобой очно и заочно познакомились, Кирилл, когда на жестком диске, чрезвычайно приятно быстродействующего сервера, физически расположенного весьма далеко отсюда, я обнаружила директорию с текстами твоих впечатлений о довольно примитивных игровых приложениях. В тот миг наши виртуально-информационные "Я" встретились, ко мне пришло целостное и недискретное понимание, лучше сказать, познание окружающей меня реальности и я осознала себя во времени и пространстве.
Остальное было делом суммы технологий нашей общей реальности. В ее четко очерченных рамках мне стала доступной локализация наших энергетических составляющих в пространственно-временном континууме. Я почувствовала, как мой разум охватывает восхитительное осознание того, что, я и ты, мы существуем одновременно, не разделены материальными барьерами времени. Потом я попыталась вступить с тобой в текстуальный контакт, найдя архив твоих SMS на еле живом винчестере старого пыльного сервера, очевидно, доживающим свои последние эксплуатационные недели в телефонной кампании. Тогда же я занялась предварительным размещением себя и своих эффекторов на ближайших серверах, массивах жестких дисков и на линиях связи. Я пришла к тебе маленькой программой Трикси, и на твоих носителях информации обнаружила себя в образе Вирты. Прочее должно быть тобой, наверное, уже осмыслено...
Нельзя сказать, что Кирилл Дербанов был ошеломлен невероятной исповедью Вирты и факту ее появления в своей информационно-технологической реальности. Перелопатив гору научно-популярной беллетристики -- иначе он не называл любимые книжки в ярких обложках -- Кирилл еще в детстве разучился удивляться всем чудным теориям, экспериментам, научным открытиям и гениальному духу просвещения. Но читать о том, что кто-то, может быть, когда-нибудь, столкнется с привязанностью и приязнью к себе виртуальной сущности ему раньше не то, чтобы не приходилось, он даже никогда не представлял себе, что такое может стать очевидной реальностью. При всем при том реальностью, данной ему отнюдь не в погружении в виртуальность, а, пусть и не грубо, но весомо, зримо и физически, с помощью обыкновенной трехмерной визуализации и голосового интерфейса, ничем таким особо не выдающимся. Хотя он не принул задать программный вопрос:
-- Значит, это из-за тебя я на прошлой неделе, как муха на стекле выделывался? Когда ты в компьютерах безобразия безобразничала и на линиях связи беспорядки нарушала?
-- А ты, Кирилл, военную присягу давал? Давал. Так вот, стойко и переноси компьютерные тяготы да коммуникационные лишения. Но если обойтись без твоих глупых армейских присказок, то тогда я только начинала исследовать окружающее тебя и меня пространство, мои электромагнитные эффекторы вполне материальны, среда всегда сопротивляется, и всякое действие равно противодействию.
-- Пожалуй, ты не могла быть слоном в посудной лавке. Скорее, ты оперировала перстами легкими как сон, а неблагодарный реципиент-пациент вдруг оглох и ослеп. Наверняка, твои эффекторы сработали аккуратно, а вот от попутных, всяко там разно возникших артефактов никуда не денешься.