Страница 16 из 102
Возвращаясь, он заметил старух, находящихся на боевом дежурстве у парадного и сохнущее желтое платье на собственном балконе. А у себя в квартире обнаружил Дашку в красном трикотажном балахоне и в нем он узнал давно и горько им оплаканную свою старую майку с логотипом высокоценимой компьютерной корпорации -- уму непостижимым образом любимая красная маечка таинственно исчезла прошлым летом.
Дашка ревностно драила эмаль на плите питьевой содой, размораживала вечную мерзлоту в холодильнике и с пятое на десятое толковала Кириллу, что она совершеннолетняя, спешить ей некуда и дома ее никто не ждет, а ему нечего есть и она может сбегать в магазин за картошкой, где ей положена скидка, потому как она там работает.
В ту пору Дашке, в самом деле, уже было 18 лет, она училась на бухгалтерских курсах, жила с матерью-алкоголичкой и нисколько не соответствовала представлениям Кирилла об оптимальной партнерше для ненавязчивого свободного времяпрепровождения -- ни внешне, ни внутренне. Но, как это часто бывает в жизни, женщине удалось естественным и гармоничным образом войти и вписаться в окружающую среду и существование мужчины, в его привычки, обыкновения и ритуалы.
Дашке очень понравились эсэмэски Кирилла и она даже пыталась отвечать ему в тон. С компьютерами она тоже обходилась вполне дружелюбно, а после наставлений Кирилла с любительскими и профессиональными бухгалтерскими программами Дашка стала общаться бесцеремонно, как с близкими родственниками, приехавшими к ней в город из деревни.
Если в начале знакомства Дашка напоминала Кириллу встрепанного черного цыпленка, едва вырвавшегося из кошачьих когтей, то потом она нисколько не походила на этот образ или на девочку в желтом платье, подобранную на загородном шоссе. В этом Кирилл преуспел, чуть ли не с первых дней общения начав кардинально перестраивать и обустраивать ее внешний и внутренний облик.
Над Дашкой Кирилл работал как над виртуальным моделью, сетуя на свои ограниченные возможности творить в косном материальном пространстве. То ли дело безграничный потенциал идеального цифрового мира, хорошо обеспеченный программно и аппаратно!
Пусть парикмахерскому и косметическому ремеслу, да физической культуре, не дано добраться до виртуальных высот, кое-чего Кириллу как дизайнеру все же удалось добиться. Стремившиеся к нулевому размеру Дашкины цыплячьи грудки под регулярным воздействием силовых тренажеров и вакуумных насосов даже без силиконовых имплантантов приобрели вполне приличные формы во всех измерениях. Витаминизированная ударная диета, тренажеры и бассейн также привели в прекрасную форму бедренные и ягодичные мышцы. Уродливые очки -- Дашка оказалась жутко близорукой -- в круглой бухгалтерской пластмассовой оправе сменили темно-синие соблазнительно поблескивающие контактные линзы, прикрывшие Дашкины белесые зрачки водянисто-голубого цвета. Кирилл даже попробовал примерить на Дашке красные светофильтры, но получилось уж очень по-вампирски. И тут дизайнер Кирилл Дербанов совершил открытие, обнаружив, что облик женщины-вамп вовсе не чужд им творимому новому имиджу, и постановил: отныне и присно Дашка должна красить ногти темным лаком, а также употреблять только длинные и тонкие сигареты с мундштуком, никогда не докуривать их до фильтра и навечно забыть о кургузых чинариках типа кинг-сайз. Далее он тоже в приказном порядке, хотя Дашка абсолютно не протестовала, распорядился убрать к чертовой бабушке попсовые мелированные пряди, оставив в неприкосновенности девственно-черный цвет волос природного вампира. А затем тщательно изучив предложенные косметической индустрией красно-черные тона, расцветки и палитры, подобрал для Дашки обязательные к употреблению наборы макияжа для различных случаев жизни.
Спустя два года роскошной Черной Вдовы, питающейся мужчинами на завтрак, обед и ужин, из Дашки, разумеется, не получилось -- конституция ничуть не подходила -- но прической и манерами она стала походить на младшую сестру (если бы таковая там была) блистательной Умы Турман из "Pulp Fiction" Квентина Тарантино -- культового фильма для Кирилла.
Своей аналоговой Дашкой Кирилл гордился и восхищался иногда даже больше, чем иными цифровыми шедеврами. В основном это случалось, когда он самодовольно перехватывал ревниво-завистливые взгляды записных мачо, таращившихся на Дашку в ресторанах и на корпоративных вечеринках тоже, как правило, устраиваемых в злачных и престижных местах. От ревности Кирилл не страдал не только потому, что на публике Дашка тесно прижималась к нему, словно искала защиты от кружащихся вблизи и поодаль потенциальных насильников, или, семеня рядом, обожающе заглядывала ему в глаза снизу вверх. Отнюдь нет. Дашкино обожание и ее неприкосновенность Кирилл воспринимал как должное, полностью уверенный в своем праве сильного пола иметь и владеть слабой, но прекрасной женщиной. И эту уверенность никак не могли вынести за рамки необязательных ухаживаний и патентованных комплиментов все прочие сильные духом и телом, практически всегда полагающие, что брать себе женщину можно всюду и везде, но только не там, где за это дают по морде.
В довершение своих благодеяний Кирилл устроил едва окончившую курсы Дашку в крупную фирму, с размахом торговавшую компьютерами и комплектующими. Ее финансовому директору и гению, некогда вместе с Кириллом входившему в юношескую сборную города по шахматам, а ныне являвшемся постоянным партнером по преферансу, Дашка приглянулась. Имиджмейкерскую шутку член совета директоров акционерного общества "Омникомп" оценил по достоинству, посмотрев на изображения Дашки до и после того, как Кирилл приложил руку к ее образу. Не отходя далеко от корпоративной кассы, финдиректор Геннадий Федорович Тереховский положил ей весьма изрядный для неопытного работника оклад, но ничуть в этом не раскаялся: бухгалтер Дарья Незванцева костьми ложилась, дабы оправдать доверие Кирилла и нового начальства, дружески расположенного к ее возлюбленному.
Между тем, радующаяся новой жизни Дашка временами жестоко утомляла Кирилла своим обществом, любовным кудахтаньем и куриными мозгами. В отличие от грамотного Кирилла, Дашка не умела читать. Не так, чтобы совсем: к примеру, буковки в слова она умела складывать и понимала, что означают, фразы, абзацы, иногда даже целые статьи в дамских журналах, но смысл рассказа, повести или романа от нее полностью ускользал. Понять книгу целиком, удержать в памяти сюжет и распределить в нем героев -- она была физически не в состоянии.
Кирилл понимал: масса народу, подобно Дашке физиологически не умеет читать и никогда этому не научится, но вместе тем было обидно, что его Дашка оказалась в их дурацком числе. Кирилл, само собой, подсовывал ей классику и мировые бестселлеры разных жанров и направлений, приказывал читать от сих до сих, а потом докладывать о прочитанном и усвоенном, Дашка изо всех сил старалась, плакала, ничего до нее не доходило, она снова плакала и просилась у Кирилла посмотреть по телевизору русский сериал про хороших ментов (о семейных многосерийных драмах говорить Кириллу было опасно).
Смотреть вместе с Дашкой сериалы Кирилл, естественно, не мог, диалога у телевизора у них не было и быть не могло. Стало быть, сериалами Дашка наслаждалась у себя дома, а по выходным, когда опиум народа с продолжением не показывали, она с достаточной регулярностью появлялась у Кирилла, но не всегда, потому как ей требовалось смотреть за матерью, устойчиво и счастливо пребывавшей в предпоследней стадии хронического алкоголизма. Самого близкого ей человека Даша боялась надолго оставлять одну из-за целого букета алкогольных психозов. Мать ее, конечно, от алкогольной зависимости лечили, но, как водится, безрезультатно.
Кирилл и Даша уже год как обменялись ключами от своих квартир, но жили раздельно. Она никогда без особого приглашения не появлявшаяся по-прежнему оставалась для него приходящей любовницей, кухаркой и домработницей. Оба они к такому порядку вещей привыкли и приспособились, но, по правде говоря, сей образ семейной жизни гораздо больше устраивал Кирилла, чем Дашу. Что ж, оно понятно. Он большой, видный, умный, сильный....