Страница 1 из 41
Знание-сила, 2002 №6 (900)
Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал
Издается с 1926 года
«ЗНАНИЕ – СИЛА» ЖУРНАЛ, КОТОРЫЙ УМНЫЕ ЛЮДИ ЧИТАЮТ УЖЕ 75 ЛЕТ! ЗАМЕТКИ ОБОЗРЕВАТЕЛЯ
Химия и жизнь: опасные связи
Александр Волков
«А в этом бульоне разве нет химических добавок?» – мы идем мимо рекламного щита и с любопытством глядим еще на один рецепт «быстрого и вкусного ужина».
«Какая разница? – с этим равнодушным приговором мы поднимаемся на этаж. – Все вокруг – химия!»
Название полузабытой многими школьной науки в последние месяцы стало мелькать в выпусках новостей. Их сводки напоминали, что существует химическое оружие. Политобозреватели и военные эксперты обсуждали, могут ли террористы добыть это оружие. Иные из нас, слушая эти доводы, чувствовали себя живущими, как на пороховой бочке. По правде говоря, нам нечего бояться террористов. Мы давно живем не на бочке с порохом, а на самых настоящих складах химического оружия – в наших квартирах.
В древности основным материалом было дерево; еще и сейчас запах деревянного дома кажется нам «удивительно здоровым». Теперь мы выбираем пластик, прессованные плиты, лаки и краски с их неповторимо резким запахом и надписью на этикетке: «Следует избегать попадания в пищу». А в дыхательные пути?
У нас вдоволь времени, чтобы дышать парами веществ, окружающих нас. Мы не проводим дни напролет на улице, встречаясь с друзьями или вызнавая новости; не бродим с ружьецом по пригородным лесам, подражая Тургеневу; не работаем в полях и не скачем до обеда на коне. Мы – кабинетные души. А если и попадаем на улицу, то воздух там порой не чище, чем в заводской котельной. Для городских прогулок в наши дни не выбрать и подальше закоулок. Воздух одинаково несвеж. Едва нырнув в уличный поток – на дно большого города, – мы спешим выбраться назад, в помещение. Привычные ароматы жилища обнадеживают, завлекают. Однако они обманчивы. Исследования показывают, что воздух в городских квартирах подчас содержит больше вредных веществ, чем уличный воздух.
Одни вредные вещества запрещают, на их место приходят новые. Однако их репутация неизменно бывает сомнительной.
* Толуол и ксилол, содержащиеся в лаках и красках, накапливаются в жировой и нервной ткани, в костном мозге и печени; возможно, толуол вызывает повреждения эмбрионов.
* Формальдегид раздражает дыхательные пути и слизистую оболочку. В опытах над животными он вызывал у них рак. Формальдегид содержится, например, в клее, которым пропитаны плиты из древесной стружки.
* Пиретроиды, защищающие древесину от насекомых, долгое время считались безобидными для человека. Лишь в последние годы стало ясно, что их постоянное вдыхание вызывает повреждения нервной системы.
* Сражаясь с насекомыми, многие распыляют в квартире аэрозоли. Ядовитые пары смешиваются с пылью, оседают на стенах, мебели и полах.
Уже и дух насекомых простыл, а парами аэрозолей мы все еще дышим. При хроническом отравлении инсектицидами человек испытывает нервное раздражение, тошноту; у него учащается сердцебиение. Часто, чтобы очистить квартиру от загрязнения, остается одно: сменить обои и полы, а в придачу вынести из комнат еще и мебель, пропитанную спреем.
Данный список можно длить бесконечно. Пополняется и перечень экологических заболеваний. Аллергия в нем – болезнь номер один, но она давно уже не одинока. К ней добавились такие распространенные недуги, как синдром хронической усталости, «болезнь зданий» и повышенная чувствительность к химикатам.
Так, служащие офисов порой жалуются на резь в глазах, усталость, заболевания дыхательных путей и аллергию. Западные медики называют подобное недомогание болезнью зданий. Ведь служащим приходится целый день вдыхать смесь из бактерий, сигаретного чада и химических паров.
Вредные вещества – как преграды, о которые разбивается организм. Если барьер низок, можно миновать его без последствий для здоровья. Поэтому ученые подсчитывают предельно допустимые концентрации (ПДК) – обмеряют, какие барьеры мы перешагнем без вреда для себя. Однако и эта стратегия оказывается порочной. Каждый организм реагирует на экологические яды по-разному. Для многих ПДК – залог их здоровья. Однако для детей, больных людей и беременных женщин это не так.
Еще хуже дела у людей, страдающих повышенной чувствительностью к химикатам. Они часто жалуются на боли в суставах, быструю утомляемость, кожную сыпь, удушье, колотье в сердце и депрессию. В одной лишь Германии около трех миллионов человек страдают от этой болезни. Они чувствительны даже к ничтожно малым дозам вредного для них вещества. Подобных больных опасности подстерегают всюду. В настоящее время в странах Европейского союза используется свыше ста тысяч промышленных химикатов. Каждый глоток воздуха может стать ингаляцией ядовитых молекул.
В этой болезни пока много неясного: люди, страдающие гиперчувствительностью, – вовсе не аллергики; содержание иммуноглобулина Е или гистамина в их организме не повышается. Нельзя говорить и об отравлении: у «нормального» человека есть предел терпимости к химикатам; какую-то их дозу организм все же переносит. Здесь же концентрация вредного вещества бывает настолько мала, что никакие анализы не обнаруживают эту «понюшку» яда, а пациент валится с ног, места себе не находит.
Согласно гипотезе Айрис Белл из Аризонского университета, заболевание начинается с отравления, которое не остается без последствий: теперь обонятельный нерв «по каждому пустяку» сигнализирует в головной мозг; у пострадавшего развивается гиперчувствительность; порог раздражения снижается настолько, что уже микродоза вызывает бурный эффект.
Старые здания, ветшая, становятся особенно вредны для проживания. Это касается и наших «хрущоб», и типовых американских жилищ. Так, в США вплоть до конца семидесятых годов стены зданий и оконные рамы часто окрашивали свинцовыми белилами. Со временем краска отслаивалась, свинцовая пыль разлеталась по комнатам. Она особенно опасна для детей. Исследования показали, что она может накапливаться в их внутренних органах и головном мозге. По данным на 2001 год, в США «отравлены свинцом» около 1,7 миллиона детей в возрасте от одного до пяти лет, в том числе 11,2 процента афроамериканских и 2,3 процента белых детей. По мере взросления в их поведении все более заметна какая-то немотивированная агрессивность, она проявляется даже во время игр. Может быть, их манеры способны напомнить воинственную грубость римских солдат, чьи организмы часто тоже были отравлены свинцом?
А кто оценит связь между химизацией народного хозяйства, проводившейся в СССР в шестидесятые годы, и беспричинным, маниакальным стремлением убивать своих ближних, так поражающим порой в преступниках, родившихся в 1960 – 1970-е годы? Виной ли всему кризис морали – «культ денег», «бездуховность», «безверие», «отсутствие каких-либо этических ценностей»? Или их жестокость связана с органическими поражениями нервной системы, вызванными «внедрением химии в жизнь»?
Что же делать? Проблема еще и в том, что вред, приносимый химией, трудно исправить. Да, экологам удается доказать, что вещество X* (допустим, его содержат многие лаки и краски) постепенно поражает печень и почки. Его можно запретить, но прошлое – не компьютерный файл, в нем не сотрешь разом все X*. «Всеобщая химизация» была сродни «перековке» человека, только не духовной, а физиологической. Не вышло опять!
Пока ограничиваются перебором наименований: вместо линдана и пентахлорфенола стали применять пиретроиды, вместо толуола и ксилола – гликоли. Их достоинство в том, что людям еше не приходилось по тридцать лет кряду жить в окружении этих химикатов, дыша ими. Новые полимеры обладают побочным действием, которое предстоит открыть (с пиретроидами так и случилось). В среде экологов складывается убеждение: «Любой химикат ядовит; все решает лишь его доза».