Страница 2 из 42
* Красные колобусы, живущие на Занзибаре, питаются листьями манго и миндаля, богатыми протеинами. Однако эти листья содержат также фенолы, нарушающие пищеварение. Вот почему местные обезьяны, довершая трапезы, ищут обгорелые стволы деревьев и глотают угли; древесный уголь, впитывая фенолы, очищает желудок.
* Капуцины, обитающие в лесах Коста-Рики, любят натирать тело ) определенными листьями, семена-, ми или корой – эти же средства используют местные жители, растирая тело при укусах насекомых или кожных заболеваниях. первобытных народов, с помощью которых те заклинали духов. С другой стороны, подобные прыжки и ужимки служат обезьянам, чтобы выказывать свое превосходство над другими самцами. Можно лишь предполагать, что шимпанзе представляют себе ливень, ураган или водопад некими безликими живыми существами – демонами или духами стихий, – которым позволено угрожать или поклоняться. Подобное поведение не является врожденным. Не все популяции обезьян знают, что с дождем можно «говорить» как с сородичем, зато знающие передают секрет из поколения в поколение.
«Так с чего же?» – звучит все тот же вопрос. Молчание, молчание. Без языка. Быть может, именно появление языка стало центральным событием в истории рода человеческого? С тех пор как человек получил возможность говорить: «Да вот как можно…», он отыскал удобный «кладезь опыта». Отныне дело следовало за словом; суть любого изобретения излагалась сородичам, соплеменникам, жителям полиса, царства, империи, всем гражданам мира. Слова впитали наш опыт. Между человеком и обезьяной разверзлась пропасть из слов…
Изучение человекообразных обезьян помогает нам понять, чем уникален человек. Обезьяны хитры и изобретательны, но их открытия пропадают, едва разомкнется цепочка, соединявшая старших с младшими. В мире обезьян накопленный опыт сохраняется лишь в ближайшем их окружении. И только язык может переносить технологии и ритуалы из одной части света в другую, из одной эпохи в другую, не считаясь ни с временем, ни с расстоянием.
С чего же все началось? Как появился язык? Можно лишь гадать, и гипотезы эти почти полтора века находились за пределами науки. В 1866 году Парижское общество лингвистики (первое в мире подобное общество) на своем заседании запретило принимать когда-либо к слушанию доклады об истоке истоков их любимого предмета – о происхождении языка – ввиду самых диких умственных спекуляций, тому сопутствовавших.
Журналы по лингвистике перестали публиковать статьи на эту тему – так же, как биологические журналы зачастую отказывались принимать статьи о происхождении жизни. Эти «начала начал» были событиями уникальными. Они напоминали «выколотые точки» на оси исторического развития, сказал бы математик, а физик добавил бы, что они похожи на одно из самых обсуждаемых явлений в науке – Большой Взрыв. Возможно, со временем и гипотезы о «рождении» Вселенной будут так же решительно отвергаться, как сейчас принимаются любые версии этого события.
Лишь в 2000 году давнее табу лингвистов было нарушено, и на конференцию, проведенную в честь «одного ненаучного события», были приглашены языковеды и антропологи, психологи и археологи, философы и программисты. Тема открыта вновь. Однако это не прибавило новых идей. «Большой Взрыв» речевой эволюции по-прежнему необъясним. Есть лишь доводы, но все они необязательны.
P.S. Неандертальский человек вымер около тридцати тысяч лет назад. Теперь та же судьба ждет наших последних родичей, еще оставшихся в живых. По данным на январь 2002 года, на Земле сохранилось примерно по 100 тысяч горилл и шимпанзе, а также 23 тысячи орангутанов. В отчете, выпушенном в 2000 году, их численность оценивалась соответственно в 105-115 тысяч и 30-50 тысяч особей. Знаменитая исследовательница шимпанзе Джейн 1удолл в апреле 2000 года опубликовала статью в «Вашингтон пост», где предрекла: «В ближайшие десять-двадцать лет человекообразные обезьяны, как и другие виды животных, обитающие в уцелевших пока лесах Центральной и Западной Африки, могут быть полностью истреблены».
Никто не выйдет из леса. Никто не придумает наш язык. Удар, еще удар…
НОВОСТИ НАУКИ
Чем генетически отличается человек от обезьяны и как это отличие возникло – скачком, благодаря нескольким считанным и резким мутациям, или постепенно, посредством накопления многочисленных мелких мутационных изменений? Понятно, что в первом случае должна была существовать какая-то крупная мутация (или несколько таких мутаций), которая «одним ударом» провела водораздел между гоминидами и обезьянами.
Весьма волнующий намек на то, что такое событие, возможно, и впрямь когда-то произошло, был найден американцем Пейджем иэ Массачусетсского технологического института. Еще в начале 80-х годов он обнаружил, что, если подниматься по эволюционной лестнице млекопитающих, то у всех у них, вплоть до обезьян, на женской половой хромосоме X имеется одинаковый кусок ДНК размером примерно в 4 миллиона химических звеньев (нуклеотидов), но только у современного человека этот кусок ДНК скопировался также на мужскую половую хромосому Y Не это ли – то искомое различие, которое некогда отделило людей от всего прочего животного мира, включая обезьян? Такое подозрение еще больше усилилось, кода в результате тщательного молекулярногенетического анализа Пейдж и другие показали, что это копирование произошло 3-4 миллиона лет назад, то есть во времена существования первых гоминидов. Правда, за последующие годы граница существования первых гоминидов была отодвинута назад в прошлое еще на пару миллионов лет, но это не помешало английскому психиатру Кроу из Оксфордского университета высказать гипотезу, что именно здесь, на половых хромосомах, нужно искать «ген человека» – иными словами, тот ген, что 3-4 миллиона лет назад претерпел некую судьбоносную мутацию, которая наделила человека речью и сопровождающей речевые способности асимметрией функций мозговых полушарий. Как ни удивительно, гипотеза Кроу тоже получила некоторое подтверждение. В последующих работах Пейджа было обнаружено, что после копирования на Y-хромосому гоминида участок Х-хромосомы действительно претерпел крупную мутацию, выразившуюся в том, что он разделился надвое и эти половинки поменялись затем местами.
Кроу немедленно объявил, что именно это генетическое событие было решающим шагом в истории становления современного человека, ибо именно оно, по его мнению, вызвало цепь изменений на обеих половых хромосомах, результатом чего и стало появление речи. И представьте – два года назад молекулярный генетик Набиль Аффара из Кембриджского университета как раз в этом загадочном куске ДНК, только у человека имеющемся на обеих половых хромосомах, нашел два сходных по функциям гена (PCDHX и PCDHY), причем их сходство состояло в том, что оба оказались ответственными за производство белков, которые существуют только в человеческом мозгу и играют ключевую роль в формировании нервной системы.
Увы, точно датировать появление у гоминидов этих «человеческих» генов пока не удалось. И хотя Кроу и Аффара продолжают поиски в зтом направлении (параллельно работам другой группы, пытающейся установить время появления открытого ею недавно так называемого гена речи), но заманчивая надевда чисто генетически определить, в чем состоит и когда возникло принципиальное отличие гоминида от обезьяны (и, далее, современного человека, Гомо сапиенс, от просто гоминида), тоже пока не реализовалась. Но не исключено, что эта надежда никогда и не реализуется – по той простой причине, что эволюция человека, возможно, происходила все-таки не в несколько крупных и резких скачков, а градуально, путем множества мелких изменений.
Хроника
Геофизики Израиля и США, используя методы так называемой магнитостратиграфии, произвели датировку поселения древних гоминидов в урочище Эрк эль-Амра в «Левантийском коридоре» – узкой полоске земли вдоль границы Иордании и Израиля, которая считается самым вероятным местом выхода племен Гомо эректус из Африки в Азию и Европу. Возраст этой стоянки определен в 1,7-2,0 миллиона лет, что согласуется с датами недавно исследованных стоянок в Дманиси (Грузия) и на острове Ява.