Страница 23 из 43
— Да, — сказал Дэйви, — Очень на то похоже, не так ли? Они в самом деле заходили в Розовый коттедж. Может, они и к маме заходили, но в прошлое воскресенье у нас никого дома не было. Давай не будем об этом беспокоиться. Если они приходили сюда положить цветы, значит точно не хотят ничего плохого тебе и твоим близким, это наверняка. А если ты думаешь о том, о чем, как мне кажется, ты думаешь, то выбрось это из головы.
— Я… Я просто не знаю, что и думать.
— Вот и не думай. Ты закончила с цветами?
— Да. — Я поднялась, глядя, как он, наклонив ведро, наливает в вазы воду. — Послушай, а почему бы нам не зайти в Ведьмин Угол и не спросить про цветы саму мисс Милдред? Тогда бы все стало на места, по крайней мере.
— Не поможет. Ее нет дома: она уехала утром в Сандерлэнд, и я думаю, что они обе пойдут в кино и вернутся поздно. Хм-м, я мог бы и не ходить за водой: они полнехоньки. Подожди чуток, пока я полью остальное. Анютиным глазкам вода пойдет на пользу, да и розовому кусту у стены тоже. Ага, все. Вот что я скажу: пойдем-ка к нам домой, мать накормит нас обедом и, может, скажет нам что полезное.
Но миссис Паскоу не предоставилось случая оказаться нам полезной в этом смысле, потому что, словно по молчаливому согласию, ни я, ни Дэйви не упоминали про мисс Линси или загадку кладбища. Мы просто сказали ей, что встретились в Цыганской Лощине и что Дэйви вернулся со мной, чтобы отнести цветы на могилы, а потом привел меня обедать.
— Все в порядке? — спросила я. Неожиданное появление гостя могло создать проблемы с пайком.
— Господь благослови тебя, деточка, конечно. Всего в достатке, так что не бойся. Дэйви, дай гостье нож и вилку и поди кликни отца.
Она отклонила мое предложение помочь, велела мне немедленно садиться и поставил на стол большой пирог с цыпленком:
— Ну как, старый Том наводит на могилах порядок?
— Мистер Корнер говорил, что он все еще церковный сторож, но в это с трудом верится! Неужели он до сих пор все делает сам? Я еще когда думала, что ему лет сто, а с тех пор немало воды утекло.
— Восемьдесят два, и даже не заговаривает про отставку. Но с рытьем могил ему уже надо помогать.
— Что ж, там везде порядок, могилы выглядят прекрасно.
Поколебавшись, я спросила миссис Паскоу, не знает ли она про привычку мисс Милдред приносить на кладбище цветы. Та ничего об этом не слышала. Но, сказала она фыркнув, ей известно, что цветам мисс Милдред теперь не очень-то рады в церкви, поскольку, жена викария возомнила про свои цветы Бог весть что и смотрит на чужие, задрав нос.
— Из Холла теперь цветов тоже не носят… Садись, Джим, — сказала она, когда появились мистер Паскоу и Дэйви, — обед вас ждет.
Она поставила ему тарелку и зачерпнула картошки:
— Ты руки помыл, Дэйви?
— Да, мам, — ответил тот и подмигнул мне, занимая свое место.
Мистер Паскоу приветствовал меня, садясь за стол. Это был спокойный человек с мягкими манерами, известный на многие мили вокруг как отличный мастер. Выглядел он как постаревший Дэйви: на дюйм или около того, вероятно, пониже, более плотного сложения и с выдававшими возраст седеющими волосами, но те же серые глаза и неуловимая уверенность в себе, присущая человеку, знающему свои пределы, но также сознающему, в чем он хорош, и потому ожидающему — и принимающему — то уважение, которое ему подобает. Это чувство собственного достоинства проистекало, как мне подумалось, от одного из его занятий: он, конечно же, был местным гробовщиком.
— Дэйви говорит, вы ходили взглянуть на могилы? С ними все в порядке, старый Том полет траву каждую пятницу, дождь или ясно. Кстати, Кэйти, я был у Касло, они приедут за тобой самое позднее в понедельник, но, если повезет, то и в субботу, так что лучше будь готова. Дэйви может на время оторваться от своей работы, чтобы тебе помочь.
— Огромное вам спасибо.
— Всегда пожалуйста, ты ведь знаешь. Положи-ка девочке еще картошки, мать. Она же у себя в коттедже сидит на голодном пайке.
— Да нет, что вы, у меня всего достаточно. Пирог великолепный, тетя Энни.
Миссис Паскоу с довольным видом поджала губы:
— Ну и ешь на здоровье, — сказала она и, сев, начала расспрашивать меня о Брэндонах, новом бабушкином доме, в то время как Дэйви и его отец были поглощены едой, изредка перебрасываясь короткими репликами насчет работы, которую делали в Холле.
Я помогла убрать со стола тарелки, и пока миссис Паскоу подавала пудинг, от души политый сиропом, я спросила ее:
— А что, Холл сильно пострадал во время войны? Бабушка сказала, что там страшный беспорядок, хотя, я полагаю, этих мальчиков винить нельзя. Летчиков, я хочу сказать.
Она бросила на меня быстрый взгляд искоса:
— Никто их, бедных ребятишек, и не винит. Мы все знаем, что они для нас сделали, но, если угодно, это правда.
— Спасибо. Это тарелки для мужчин?
— Одна твоя. Если тебе много, отдай ее Дэйви. Да нет, Холл не очень пострадал, в самом деле. Всего-навсего везде царапины да щербины, ну и полы испорчены. Ничего такого, что нельзя было бы поправить с помощью штукатурки и кисти, а если навести глянец, то будет так же хорошо, как и раньше. Никаких серьезных повреждений. Мы еще до того убрали все, что могло побиться, в кладовые вместе с коврами из гостиной, картинами и всем таким. Книги до сих пор внизу.
— Кухня не изменилась?
— Большая кухня — нет. В официантской поставили новомодную плитку и там в основном и готовили. Библиотеке досталось больше всего. Там был бар.
— Могу вообразить.
Она снова поджала губы, но, казалось, развеселилась:
— Они дротики в мишень метали. Туда, где раньше висел портрет сэра Джайлса.
— О Господи…
— А с бильярдной все хорошо. За ней, должно быть, специально приглядывали.
— Бильярдная? — спросил Дэйви. — Вы про Жаб-Холл[1]?
Миссис Паскоу цыкнула на него, а я рассмеялась, вставая из-за стола, чтобы помочь с мытьем посуды.
Я совершенно позабыла о прозвище, которое неизбежно прилипло к Холлу, как только «Ветер в ивах» прочли у нас в классе. Взрослые, опасаясь недовольства обитателей Холла, пытались нас приструнить, но тщетно.
— Я поеду туда днем, — сказал мне Дэйви. — Хочешь со мной?
— А ты вроде бы сказал, что у тебя нет днем работы?
— Точно. Но отцу нужны кое-какие инструменты оттуда, да и доски надо отвезти. Хочешь взглянуть на Холл?
— Да, с удовольствием. Я буду писать бабушке сегодня вечером и знаю, что ей бы хотелось узнать, что там происходит.
— Если будешь писать бабушке… — сказал мистер Паскоу, — Энни, голубушка, каменщики какую-то бумагу прислали. Не вспомнишь, куда мы ее запрятали?
— Она за часами на каминной полке. Найди, Дэйви.
— Отдай ее Кэйти, — сказал мистер Паскоу, — Вот она, Кэйти, может ты пошлешь ее бабушке, раз будешь писать? Я бы сам ее спросил, если бы ей можно было позвонить. Они хотят узнать насчет надписи на камне.
— На камне?
— На могильном камне твоей тети Бетси. Ну это, конечно, тот же камень, что и над твоим дедом. Место там оставлено, как ты знаешь. Каменщики забрали его уже давно, они всегда тянут, но когда я запросил их некоторое время тому назад, что их задерживает, они ответили, что все еще ждут текста надписи. Ты знаешь, что людям нравится, когда на могильном камне вырезано что-нибудь из Библии, и бабушка твоя говорила что-то в том же роде, но думаю, она про это позабыла.
— Ладно, я ее спрошу, но сомневаюсь, что она хотела сделать надпись.
Мне подумалось, что Незримому Гостю были бы рады в этом добром доме:
— Полагаю, бабушке этих надписей хватало дома. Но я, конечно, у нее узнаю.
— И передай ей, что мы про нее помним.
В переводе это означало «передай ей наш привет». Я пообещала, улыбаясь, но меня прервал нетерпеливый Дэйви:
— Ты идешь? Если мы поедем сейчас, я привезу тебя к викарию пораньше.
1
Жаб-Холл (Toad Hall) — жилище мистера Жаба, персонажа сказки К. Грэхема «Ветер в ивах».