Страница 34 из 57
– Гадать недолго, – рассмеялась Алиса, – очевидно, делает все, что в ее силах, чтобы Иешуа помог ей с моими вещами. Ты, думаю, знаешь, что здесь происходит. Как только Иешуа благополучно препроводит пр… Хлодовальда в монастырь Святого Мартина, нам придется найти ему место в Замке Розы.
– Если долг не отзовет его назад на службу королевы, я буду более чем рад взять его к себе, – с улыбкой отозвался герцог. – Я уже думал поговорить с ним об этом. Бельтран, как и я, стареет, и, думаю, он будет рад опытному помощнику. Когда мы достигнем монастыря Святого Мартина, я намерен задержаться там на пару дней, чтобы посмотреть, как устроится мальчик, и кое-что обсудить с аббатом Теодором, так что, возможно, отправить Иешуа с самыми тяжелыми коробами домой прямо из Гланнавенты – неплохая идея. Как ты считаешь? Он сможет предупредить Бельтрана о том, что мы вернулись раньше, чем ожидали, и помочь ему, если потребуется.
– Я уверена, это отличная идея! Они нас не ждут по меньшей мере еще месяц, и все до одной комнаты будут перевернуты вверх дном для уборки! Можно мне сказать Мариамне?
– Разумеется. – Герцог улыбнулся. – Она, возможно, сможет помочь уговорить его остаться, во всяком случае, до тех пор, пока ты не выйдешь замуж. Когда меня в замке больше не будет, мне будет спокойнее, если я буду знать, что у тебя есть слуга столь храбрый и преданный, каким выказал себя Иешуа.
Тем временем их корабль подошел к пристани, и Алисе в суматохе сборов и схода с корабля удалось, хотя и не без труда, отрешиться от мыслей о том, что ожидало ее дома.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
АЛЕКСАНДР ВЛЮБЛЕННЫЙ
Глава 24
Было бы утомительно подробно описывать весь тот слишком стремительный и неизбежный процесс, превративший Александра в любовника королевы Морганы. Она выхаживала его, и если слабая лихорадка предпочла подольше не отпускать свою жертву, то, что же делать, очаровательная королева тем больше времени проводила в лазарете и тем чаще варила ему свои действующие исподволь снадобья из трав и плодов и других, тайных, ингредиентов. Дама Лунеда держалась замкнуто и отчужденно; остальные молодые рыцари из свиты Морганы, возможно, улыбались или дулись и перешептывались меж собой, но сама королева ничего не видела, ни для чего не находила времени, кроме одного Александра.
Наконец лихорадка спала. Возможно, были и те, кто заметил, что она отпустила юношу лишь тогда, когда он надежно запутался во власти королевиных чар, когда все увидели, что думает он лишь о ней одной и тоскует по ее прикосновению, ее взгляду, ее присутствию, – ну что ж, тогда Моргана перестала навещать лазарет, предоставив роль сиделки старой Бригите.
С того времени юный принц стал быстро набираться сил и вскоре смог уже вставать с постели, стоять и ходить по покою, сам без посторонней помощи совершать омовения и одеваться. Что он и сделал однажды вечером, когда Бригита оставила его. Вынув лучшую свою одежду, выстиранную и тщательно сложенную в одном из ларей, Александр отправился на поиски королевы.
Королевские покои, где поместили Александра, находились в центральной части замка, двери их открывались в коридор, ведший направо и налево к башням-сестрам. Александр помедлил у двери, спрашивая себя, где лежит главная лестница, которая приведет его вниз в приемные покои замка. Теперь он уже не сомневался, что, обладая, как это было очевидно, милостью королевы, он будет принят дамой Лунедой и гостеприимный замок широко распахнет перед ним свои двери. Но сколь бы ни было велико его желание вновь увидеть Моргану, он сознавал, что вежливость требует, чтобы он сперва повидал хозяйку замка, выразил ей свое почтение и благодарность и подождал приглашения присоединиться к собравшемуся обществу за ужином.
Прямо на Александра бежал по коридору паж Морганы, очевидно, посланный с каким-то поручением. Александр остановил его, подняв руку.
– Минутку, подожди! Как тебя зовут?
– Грегори, господин.
Паж рассматривал его с любопытством, которое Александр счел лестным. Королевины слуги, без сомнения, шептались о нем, и он подумал – понадеялся, – что знает, о чем говорили на половине слуг.
– Итак, Грегори, не можешь ли ты сказать, где мне найти госпожу Лунеду? Она свободна в этот час, чтобы принять меня?
– Даже не знаю, что тебе сказать, господин. Но я знаю, где ты, вероятно, сможешь ее найти. В это время она обычно бывает в одном из покоев, где проводят свои часы дамы. Тебе туда. – Он указал в ту сторону, откуда пришел. – Вниз по лестнице, господин, а там кто-нибудь из слуг тебе покажет.
– Дамы? Так, значит, там будет и королева Моргана?
– О нет! – Насмешливое удивление пажа осталось незамеченным Александром. – Она не сидит с дамами! Я как раз бегу ее искать. Час назад они вернулись с верховой прогулки и теперь, думаю, они в восточной башне.
– Они?
– Королева, моя госпожа, и ее рыцари.
– Действительно, – протянул Александр, испытывая непреодолимое желание увлечь очаровательную королеву от подобного общества, но все еще сдерживаемый галантностью, равно как и еще одной внезапной мыслью. – Нет, прошу, постой еще минутку. Не можешь ли ты мне сказать.., прав ли я, полагая – я от кого-то это слышал, – что среди рыцарей королевы есть и корнуэльцы?
Теперь он уже знал, что королева Моргана вызнала его имя не благодаря какому-то волшебству; все, что она слышала, это его бормотание в кратком бреду, когда какой-то инстинкт удержал его язык. Для нее и Бригиты – и предположительно, для всего остального замка – он был «Александр Сирота», человек, очевидно, благородный, но скорее всего незаконнорожденный. Эта мысль сперва ему немало докучала, но потом Александр сообразил, что это заблуждение лишь добавляет романтики приключению, в которое он окунулся; нет сомнения, в дальнейшем последует столь любимая поэтами сцена узнавания, когда он откроется всем как полноправный принц и ровня по крови любой королеве. Дальше этого его воображение не шло. Но он знал, что сейчас не время подвергать себя риску случайно столкнуться лицом к лицу с людьми от двора Марча, которые могли бы заметить его сходство с почившим отцом и тем самым подвергнуть опасности его семью, а также Садока с Эрбином, которые столько лет скрывали их счастливое спасение. А потому он с беспокойством и ожидал ответа пажа.
Ответ пришел утешительный.
– Такие здесь были, господин. Два рыцаря короля Марча и еще двое из герцогства в Думнонии на юге, я забыл, как оно называлось. Сейчас они уехали. Они не были королевиными рыцарями, просто привезли письма, и на прошлой неделе отправились восвояси.
– Понятно. Ну… В восточной башне, ты Сказал?
– Да, господин, но… – Паж остановился, прикусив губу.
– Но?
– Прости меня, господин, но я служу королеве, и я знаю, каков приказ. Тебе нет смысла сейчас идти в восточную башню. Мы все, я хотел сказать, все ее слуги, получили приказ никого туда не пускать, пока она и ее рыцари держат совет.
Но позже, в обеденное время, я уверен, тебя там примут.
– Держат совет? Что ты хотел этим сказать?
Александр говорил резче, чем ему хотелось бы, и смущенный паж начал заикаться:
– Я только имел в виду.., у них там собрания.., я не знаю, в чем дело… Откуда мне знать? Но она ведь королева, и даже если владения ее невелики и она называется узницей, она держит двор. Мне очень жаль, мой господин…
– Понимаю. Не тревожься понапрасну. Как бы то ни было, я ищу даму Лунеду, а не королеву. Спасибо, тебе лучше идти.
Я сам найду дорогу.
Паж убежал. Глядя ему вслед, Александр спрашивал себя, сколько еще пройдет времени, прежде чем он станет членом этого двора избранных счастливцев, которые собираются в восточной башне. Не так уж и много, удовлетворенно сказал он самому себе, не так уж и много.
Тем временем предстояло исполнить свой долг. Он без особого труда нашел дорогу на женскую половину, где госпожа Лунеда и ее дамы сидели за вышиванием. Лунеда встретила его с очевидным удовольствием, и дамы доброжелательно поудивлялись его счастливому выздоровлению. Он принес, потом повторил свои извинения за столь продолжительный визит в такое время, извинения, от которых Лунеда очаровательно и повторно отмахнулась. Следует заметить, что, несмотря на все извинения, ни хозяйка замка,. ни Александр не сделали никакой попытки к завершению этого визита: Лунеда – потому, что Моргана, которой она боялась, весьма недвусмысленно дала понять, что он должен остаться, а Александр – потому, что со всем высокомерием юности и пожирающим его желанием, разожженным в нем снадобьями и паучьими ухищрениями Морганы, был полон непреклонной решимости пуститься – причем у всех на глазах и открыто – в это первое свое любовное приключение! И какое приключение! Как любой молодой человек его возраста, он искал там и тут, но это не походило на преходящие увлечения юности! Тут все было иначе! Самая прекрасная женщина из всех, что он когда-либо видел, и она королева и сестра Верховного короля! А он, ее влюбленный до безумия избранник (как он был в этом уверен), стремился лишь быть допущенным на ее ложе, а после быть объявленным ее любовником в глаза всего мира – или, во всяком случае, в глаза прочих молодых рыцарей ее «совета».