Страница 28 из 57
– Я не боюсь. Не в этом дело.
– Так в чем же?
– Ни в чем, госпожа.
Тут Алиса внезапно поняла. Когда она сказала Мариамне, что целью их последнего паломничества будет Тур, а не Иерусалим, она еще удивилась явному удовольствию девушки, но ответ был довольно прост.
– Ну конечно же! – воскликнула Алиса. – Ты ожидала снова встретить здесь своего земляка Иешуа? Ну, не можешь же ты думать, что он окажется здесь, в замке короля? Не бойся, я позабочусь о том, чтобы у нас было время побывать во дворце королевы! Ты не знаешь, он все еще у нее на службе?
– Да, госпожа, так и есть. Спрашивала. Но в Type его нет. Он уехал в Париж с королевой. Он теперь домоправитель, управляет всеми ее делами, это важная служба и большая ответственность. Все так здесь говорят. Ему пришлось поехать с ней. Думаю, он будет заниматься приготовлениями к коронации юного принца в Type, но к этому времени нас ведь здесь уже не будет, так?
– Боюсь, что нет. Мне очень жаль.
– Ничего не поделаешь. – Передернув плечами, Мариамна вернулась к работе. – И если все слухи верны, то чем скорее мы окажемся дома, тем лучше! Если ты присядешь на минутку, госпожа, и позволишь мне закрепить вуаль… Вот так. Как долго мой господин, твой отец собирается здесь задержаться?
– Думаю, недолго. Берин у дверей. Нельзя заставлять отца ждать.
Мариамна стала на колени, чтобы расправить темно-красные складки и застегнуть пояс на талии своей госпожи.
– Хочешь, чтобы я отправилась с тобой?
Алиса покачала головой. Она знала, что Мариамну, которой она позволяла ждать за пределами христианских храмов, всегда расстраивали дворы базилики святого Мартина, все эти толпы нищих, прокаженных, увечных и голодающих, дерущихся друг с другом за милостыню, брошенную прохожими прихожанами, и напирающих с угрозами и проклятиями на всех, кто дал им для того повод, явившись без эскорта.
– Нет нужды. С нами будет эскорт. Вот. Вид у меня достаточно чинный и скромный, Мариамна?
Мариамна, которая про себя считала свою госпожу достаточно хорошенькой, чтобы даже в церкви вскружить не одну сотню голов, только улыбнулась, присела в поклоне и затем открыла перед Алисой дверь.
***
Маленькая процессия, вышедшая на узкий мост над крепостным рвом, оказалась торжественной. Помимо герцога, его дочери и сопровождавших их слуг и прислужниц, там было еще четыре стражника в полном вооружении, а замыкали ее две облаченные в рясы фигуры с лицами, скрытыми под капюшонами, – отец Ансельм, капеллан герцога, и один из священников королевы, брат Иоанн. Оба они шли, склонив головы и чинно убрав руки в широкие рукава. Улицы были полны народа, но присутствие вооруженной стражи и, вполне возможно, священников заставило попрошаек держаться поодаль, а большинство горожан было занято делами. Но тут и там люди собирались в кучки на перекрестках, бормоча что-то друг другу на ухо и бросая на процессию встревоженные взгляды. В Type было безопасно, хотя бури войны еще не отгремели; души и мысли людей еще были далеки от мира. Но нигде на улицах не было и следа того горя, какого можно было бы ожидать из-за смерти – и притом ужасной – короля этого народа. Несколько груженых повозок направлялись к воротам, на сей раз на восток – это возвращались по домам беженцы из Орлеана. Умер один король, другой взойдет на престол; пока их домам ничто не угрожает, какая разница? Когда Алиса подходила к церкви, сердце ее уже полнилось молитвой за юного Теодовальда.
Красота песнопений, утешение привычного ритуала принесли ей умиротворение и прогнали мысли о смерти и странном и полном насилия будущем, ожидавшем мальчика, которого она когда-то знала. Она, как всегда это любила, растворилась в усердной молитве и в собственном общении с Господом, с которым всегда была по-своему на короткой ноге.
Примерно в середине службы она выпростала руку, чтобы коснуться отцовского рукава, и ее пальцы на мгновение накрыла отцовская ладонь. Это – их последнее совместное паломничество. После его ожидает долгожданная мечта о мире, а ее – замужество и все, что из него следует…
Забудь об этом. Будущее в руках Божьих. Сейчас – настоящее: отец рядом с ней и корабль, ждущий отвезти обоих домой.
Глава 20
Остались они на восемь дней.
Герцог уехал бы раньше, но Алиса понимала, что долгая дорога его утомила. Более того, она уговорила отца отдохнуть два-три дня и лишь потом посетить раку, но и тогда сократить свой визит настолько, насколько допускают приличия.
Герцог Ансерус легко поддался на уговоры, узнав, что епископ Оммантий уехал на несколько дней в Орлеан, предположительно, по делам, связанным с грядущей коронацией Теодовальда. В прошлое паломничество герцога в Тур Ансерус и епископ несколько раз встречались и прониклись искренней приязнью друг к другу. За прошедшие годы они несколько раз обменивались письмами, и перед отбытием в Орлеан епископ оставил послание, в котором умолял Ансеруса не уезжать из Тура до его, Оммантия, возвращения.
Хотя город кипел слухами будто растревоженный улей, паломникам, по всей видимости, ничего не угрожало. Тяжеловооруженные ратники, сопровождавшие их на борту «Меровея», каждый день провожали их к раке святого и (как поведала своей госпоже пораженная Мариамна) стояли на страже у их покоев всю ночь напролет. В отсутствие хозяина или хозяйки королевские апартаменты и большой зал замка пустовали; обед и ужин подавали в уютной галерее, выходившей на город и южные склоны долины, и сам дворецкий, пожилой человек с постоянно озабоченным лицом, наблюдал за прислуживавшими гостям пажами и служанками. Единственным их собеседником, если не считать собственного священника герцога, отца Ансельма, был брат Иоанн, которого (к его собственному и столь очевидному сожалению) оставили дома исполнять обязанности замкового капеллана, тогда как королева и юные принцы уехали в Париж. Отец Иоанн был достаточно молод и не лишен мирских интересов, чтобы счесть присутствие Алисы хотя бы некоторым утешением. Дочь герцога, со своей стороны, находя его остроумным и учтивым, наслаждалась его обществом за столом, но не могла не думать о том, что в этом последнем паломничестве, которое как будто обещало столько новых приключений и даже опасностей, ей, похоже, будет так же одиноко, как и в прошлых странствиях в Иерусалим.
Они провели в Type уже шесть дней, когда из Орлеана возвратился Оммантий, и герцог получил приглашение посетить епископа и отобедать с ним на следующий день. Поскольку до тех пор их пребывание в Type не было отмечено особыми событиями, Ансерус без труда дал себя уговорить Алисе позволить провести день, как ей вздумается: отправиться покупать шелка или прокатиться верхом, как обычно с охраной, чтобы полюбоваться окрестностями. Ввиду надвигавшихся торжеств в Орлеане лавки торговцев были доверху набиты самыми богатыми тканями, и Алиса вскоре отыскала желаемое. Потом в обществе Мариамны и тяжеловооруженной охраны – на должном расстоянии в должном числе – она выехала из городских ворот и легкой рысью направилась ко дворцу королевы.
Там все оставалось таким, каким она его помнила, разве что казалось меньше. Свиньи все так же хрюкали в своих загонах; коровы, услышав цокот копыт, равнодушно поднимали головы от травы; козы и овцы заступали дорогу лошадям на узкой тропе, и чумазый паренек гнал гусей по двору, через который Алиса и Теодовальд убегали от докучной дворни. Но перемены были не менее явны. Хотя в пристройках для слуг еще кипела жизнь, ратники уже покинули поместье, и в покинутой оружейной не лежали груды оружия. Не было здесь – за чем они в основном сюда приехали – и следа Иешуа. По удрученному выражению на лице Мариамны каждый мог бы сказать, что девушка рассчитывала хотя бы получить известие о нем, но все, чего они добились, были заверения (одного из оставшихся управляющих), что он все еще при королеве в Париже, а оттуда, вероятно, поедет с ней прямо в Орлеан, куда она направится с новым королем.