Страница 26 из 57
Герцог убрал свиток в рукав.
– Не так много лет прошло с тех пор, как именно так и было у нас в Британии. Полагаю, ко всему можно привыкнуть, и сомневаюсь, что франки будут очень благодарны за мир, будь он им предложен! Насколько я понял со слов гонца – а слуги Верховного короля все слышат, – похоже, бургундская война неминуема. А когда было иначе? Верно и то, что дороги еще открыты, и паломникам ничто не угрожает. А под защитой королевы Клотильды… Да, я, безусловно, поеду, но если ты предпочла бы остаться…
– Конечно, я хочу поехать! Это, может быть, и мое последнее путешествие, во всяком случае, мой последний шанс поехать вместе с тобой.
«В это время будущей весной, – думала она. – В это время будущей весной… Мой отец еще жив, пожалуйста, Господи, и счастлив, служа тебе, а я все так же здесь, в Замке Розы, и мы сидим с Мариамной и шьем одежки для ребенка Мэдока?»
Она заглянула во встревоженные глаза отца и улыбнулась – сияюще, ободряюще.
– Так давай отошлем письма графу Мэдоку и королеве и начнем думать о летних шелках! И, конечно же, о наших душах тоже!
Рассмеявшись, отец поцеловал дочь и отправился посадить писца за составление роковых писем.
Глава 18
Вскоре приготовления к «последнему паломничеству» были в разгаре. С самого начала предосторожность сыграла в них особую роль: было решено, что на этот раз путники не станут подвергать себя опасностям долгого пути через франкские земли, но отправятся морем до самого устья Луары, пересядут там на другой корабль и по широкой реке поднимутся до самого Тура.
Никаких других вестей от королевы Клотильды не пришло. И от Мэдока тоже; судя по всему, он был где-то в другой части страны, но – как говорилось в послании его управляющего, – «безусловно, будет более чем счастлив обсудить предложение герцога, союз, который, как известно всем, всегда был ему по сердцу».
– В этом я нисколько не сомневаюсь, – все, что сказал на это герцог Ансерус, пожалуй, довольно сухо.
На корабль они взошли в середине апреля. Скуку плавания не нарушали никакие события, погода была тихой, и все же по мере того, как корабль все дальше уходил на юг, весна сменялась летом. Корабль ненадолго причалил в Керрике, столице Малой Британии, где герцог на несколько дней остановился передохнуть в доме родича. Оттуда герцог Ансерус послал письмо королеве Клотильде, давая ей знать о своем скором прибытии. Письмо было не более чем данью вежливости, но когда немалое время спустя их корабль благополучно причалил в Нанте, оживленном порту в устье Луары, путники были приятно удивлены и польщены, обнаружив, что их ожидает эскорт, значительный отряд вооруженных людей с гербом старой королевы на платье. По словам их командира, королева послала ратников помочь британским паломникам пересесть на небольшую ладью, которая доставит их в Тур, и сопроводить их туда со всеми мерами предосторожности.
– Меры предосторожности? – Вопрос Ансеруса прозвучал, пожалуй, резковато. – Какая же опасность может поджидать нас на реке?
– Никакая, милостивый господин. – Голос командира был ровный, приятный и сдержанный, как и ровно подстриженные волосы и острая бородка. Уж точно не франк, скорее римлянин, если судить по акценту и манерам; в поведении его отряда безошибочно угадывались римские порядок и дисциплина. Проследив за его взглядом, путники увидели штандарт на мачте с гербом королевы тех же цветов, что и платье солдат.
– Так это собственный корабль королевы Клотильды!
– Именно так, мой господин. Речные суда, что обычно снуют по реке по дороге в Тур и обратно, с полдюжины раз останавливаются по пути. Слишком утомительный конец для вашего долгого пути. – Его взгляд нерешительно скользнул по лицу Алисы, затем снова устремился вдаль. У Алисы возникло впечатление, как будто он на ходу изменил то, что собирался сказать, вместо этого добавив:
– Когда королева получила вести о вашем прибытии, она пожелала облегчить вам путь. «Меровей» отвезет вас быстро и со всеми удобствами, а уже в Type, мой господин, вы будете устроены в замке. Сама королева, моя госпожа, сейчас не у себя во дворце.
– Тогда мы в долгу перед вашей госпожой за ее заботу и любезность. Она в добром здравии, полагаю? – Герцог говорил спокойно и ровно, нанизывая один на другой вежливые вопросы о здравии и благополучии остальных членов королевской семьи, но за всем этим и в кратких формальных ответах начальника стражи Алисе слышались озабоченность в словах одного и суровая сдержанность и нежелание сказать слишком многое в словах другого. Как только британские паломники благополучно погрузились на опрятную, хоть и небольшую, королевскую ладью, Ансерус и начальник стражи, назвавший себя Марием, спустились в каюту, оставив Алису с Мариамной на палубе. Девушки стояли у борта, глядя, как мимо проплывают залитые солнцем берега Луары.
После плавания по морю нынешнее путешествие по реке обещало приносить одну лишь радость. Гладкая и величественная река неспешно вилась по землям, богатым лесами и рощами, виноградниками и пастбищами. Время от времени им встречались фермы – скорее даже селения – с важного вида каменным домом в окружении ухоженных садов, поддерживавшим и поддерживавшимся скоплением деревянных или земляных хижин, где, очевидно, обитали слуги и рабы, работавшие в поместье. Все выглядело удивительно мирным: зацветавшие сады и зеленевшие огороды, ряды ульев под соломенными крышами, золотом блестевшие на солнце, стая белых гусей, кормившихся у края воды, мальчик с колотушкой, отгонявший птиц с виноградника, где уже проглядывали зеленые молодые ростки. Тут и там виднелись церкви, небольшие скромные постройки из дерева или лозы, примостившиеся в самой гуще домов за стенами поселка. Богатая и красивая страна, но страна, где каждый косится в страхе на соседа; страна (думала Алиса) где нет своего Артура-воителя, который собрал бы всех воюющих королей и скрепил миром красоту и процветание.
Они миновали пристань, а вскоре – и еще один городок.
Все это были маленькие речные порты, каждый с одним-единственным причалом, служившим какому-нибудь поселению, прикорнувшему у кромки воды. И возле каждого причала были пришвартованы речные суда и усердно трудились паромы.
Здесь царило лихорадочное оживление. Повозки, запряженные белыми волами, теснились у причала или медленно тащились по дороге. Тот факт, что все повозки направлялись в одну и ту же сторону – на запад, – или то, что большинство из них были доверху завалены тем, что более всего напоминало домашний скарб, ни о чем не сказал Алисе, замечтавшейся на летнем солнышке у борта корабля. И все же девушка спрашивала себя, о чем это так долго разговаривают отец и посланец королевы в каюте, и – мелькнула у нее мысль – желала, чтобы все они благополучно вернулись домой, не важно, ждет ее там замужество или нет.
Прошло, наверное, больше часа; «Меровей» осторожно продвигался меж островов, затененных золотисто-зелеными ивами, где шумели гнездившиеся в ветвях птицы, когда герцог Ансерус снова поднялся на палубу и, присоединившись к дочери у перил, махнул рукой Мариамне, приказывая девушке отойти подальше.
Алисе хватило одного взгляда на его лицо, чтобы встревоженно спросить:
– Отец? Дурные вести? В чем дело?
– Достаточно дурные. – Герцог успокаивающе накрыл ладонью руку дочери на перилах. – Нет, надеюсь, не для нас, дитя. Мы все же паломники, и это – христианская страна, да будет тому свидетель добрый святой Мартин! Но паломничество это будет недолгим. На сей раз разговоры о войне – не просто сплетни и ложная тревога. Уже произошло несколько сражений и стычек, и не нам гадать, сколько их еще будет.
– Война? С Бургундией?
– Да.
– Но… Ах, отец, это ужасно! И бедная королева Клотильда…
– Не стоит ее жалеть, – сказал герцог отрывисто. – Она сама это замыслила. Она уговорила сыновей – нет! – подвигла их на это. Думаю, она до сих пор ведет давнюю битву короля Хлодвига за то, чтобы объединить всю Галлию под властью салического закона, но для того чтобы сплотить франкских королей, своих трех сыновей и Теодерика, против Бургундии, она использовала не эту приманку.