Страница 15 из 48
Филипп неподвижно сидел на стуле, как символ угрюмой изоляции. Я наблюдала за ним, пребывая в том же озверелом состоянии. Ребенок почувствовал взгляд и поднял глаза, я подмигнула, но не получила ответа. Черные ресницы безмолвно опустились.
Отворилась дверь, к мадам подошел Седдон.
— Только что получено телефонное сообщение от месье Рауля.
Она бросила взгляд на мужа:
— Да, Седдон?
— Он просил передать, что едет.
Стакан Леона де Валми стукнулся об ручку кресла.
— Сюда? Когда? Откуда он говорил?
— Не могу сказать, сэр. Но не из Бельвинь. Будет вечером.
В наступившей паузе громко и неравномерно тикали маленькие часы на камине.
Заговорил гость:
— Как приятно! Не помню, когда последний раз видел Рауля. Надеюсь, он будет к обеду?
— Нет, месье. Он сказал, что, возможно, будет поздно, и его не стоит ждать, но появится он сегодня.
Леон де Валми спросил:
— Это все сообщение?
— Да, сэр.
Вмешалась мадам:
— А это не прозвучало, будто что-то не так… в Бельвинь?
— Нет, мадам.
Модельер захихикал:
— Не стоит выглядеть такой обеспокоенной, дорогая. Наверное, неделю дул мистраль, он устал и решил сбежать. Очень неприятный ветер.
— Он обычно бежит не в этом направлении, — прокомментировал сухо папаша, — Хорошо, Седдон, спасибо.
Мадам сказала:
— Будьте так добры, передайте миссис Седдон, чтобы она сразу распорядилась насчет комнаты.
— Конечно, мадам.
Седдон, как всегда не выражая ни чувств, ни мыслей, кивнул головой. Элоиза де Валми смотрела на мужа. Его лица я не видела, но ее было напряженным и бледным, к моему удивлению она даже кусала нижнюю губу. Похоже, веселенькая встреча ожидает прямого продолжателя рода. Их обоих с Филиппом… Чтобы сойти за уютный семейный дом, замок Валми явно нуждался в основательной силовой обработке. Констанс Бутлер на них не было.
Центральная люстра взорвалась красивым каскадом света. Седдон опустил шторы и возобновил запас напитков. Зазвенели стаканы, раздался смех. Филипп весело стал помогать гостю складывать крошечные шахматные фигурки… Казалось за секунду под ярким светом напряжение растворилось и исчезло. Огонь в камине, смех, запах сосновых бревен и ликера, тяжелые шторы… Абсурдно населять веселый замок призраками Торнфилд холла. Король-демон повернулся ко мне:
— Выходите, Джен Эйр.
Должно быть я подпрыгнула на фут. Он удивился, засмеялся:
— Я вас ошарашил? Извините. Вы пребывали очень далеко?
— Очень. В Йоркшире, в месте, называемом Торнфилд холл.
— Значит мы en rapport. Heудивительно, что вы подпрыгнули. Придется быть осторожным… А сейчас, может, уведете своего воспитанника, прежде чем месье Флоримон развратит его вермутом? Нет, Филипп, уверяю, тебе не понравится. Делай adieux, пожалуйста на английском, и иди.
Филипп вскочил, попрощался старательно и с видимым удовольствием. Я была почти благодарна, когда наконец его рука вцепилась в мою, пробормотала свои пожелания спокойной ночи и удалилась. Голос Леона де Валми:
— Спокойной ночи, мисс Эйр! — проводил меня до двери, наполненный очаровательными обертонами издевательства.
Остаток вечера Филипп был слегка подавлен, но в целом пережил тяжелое испытание очень хорошо. Когда он лег в кровать, я поела в одиночестве в своей комнате. Еду принесла Альбертина, горничная мадам, ясно показывая кислой физиономией, что считает себя униженной.
— Спасибо, Альбертина, — сказала я жизнерадостно, когда она поставила последнюю тарелку. — Ой, между прочим…
Она остановилась в дверях без малейшего интереса на лице.
— Ну?
— Вы не помните, я покупала таблетки миссис Седдон на прошлой неделе?
— Non.
— В смысле не покупала или не помните?
Она процедила через плечо, не поворачиваясь:
— Имею в виду, что не знаю. Почему?
— Просто миссис Седдон просила меня купить их сегодня, а месье Гаруэн сказал, что давал их мне на прошлой неделе. Наверное, я их ей дала с другими пакетами, но совершенно выпало из памяти. Не помните, вы мне вместе со списком давали рецепт?
Квадратные плечи поднялись.
— Может быть. Не знаю. — Черненькие глазки уставились на меня с неприязнью.
— Почему бы не спросить у нее самой?
— Хорошо, я так и сделаю, — ответила я холодно. — Благодарю, Альбертина.
Но дверь уже закрылась. Примерно минуту я старалась разлепить сжавшиеся губы, а потом принялась есть.
Скоро раздался стук в дверь, влетела приветливая миссис Седдон, и я выпалила безо всякой подготовки:
— Эта женщина Альбертина. Что ее гложет? Дружелюбна, как змея.
Миссис Седдон всхрапнула:
— А, она. Она всегда по воскресеньям, как мокрая курица, потому что приходится помогать. Берта с Мариеттой готовят комнату для мистера Рауля, потому что Мариетта отказывается работать с Альбертиной, а эта будто лимонов объелась, если приходится делать что-то не в комнатах мадам. Они с Бернаром парочка та еще. Уверена, она ограбит банк для хозяина, если ее попросят, а если бы у меня нос был из сыра, и его обгрызали крысы, она бы мизинчиком не пошевелила, чтобы их отогнать.
— Верю. Что не понятно, так это, как мадам с ней ладит.
— Ты же не думаешь, что она и с мадам такая кислятина? Там эта святоша без масла в любую дырку влезет, точно говорю. — Разговор с миссис Седдон приобрел крайне живописный характер. — Да она со всеми одинаковая, кроме Бернара, и ревнует, как смертный грех, если мадам хоть улыбнется кому-нибудь кроме нее. Она знает, что ты мадам нравишься, вот здесь и корни и крона и все что хочешь, дорогая, поверь.
Я удивилась.
— Нравлюсь мадам? Откуда вы знаете?
— Много хорошего про тебя говорила, поэтому не переживай из-за Альбертининых наглостей.
Я засмеялась:
— Не переживаю. А как астма? Голос у вас нормальный.
— Это точно. Она то есть, то нет. В это время года она надоедает, но так плохо, как раньше, уже не бывает. Когда я была девочкой, мама мисс Дебби мне говорила…
Я остановила поток с легкостью, приобретенной большой практикой.
— К сожалению месье Гаруэн не продал мне ваше лекарство, сказал, что давал на прошлой неделе. Очень стыдно, но я не помню, а вы? Я принесла шоколад Nestle, какие-то пуговицы и нитки, и кажется на прошлой неделе я забирала ваши часы из ремонта?
— На прошлой? Может и так. Не могу забить себе голову таблетками, но помню, всего была масса, и они могли затеряться. Не скажу, чтобы обращала на них внимание, не нужны вроде пока, но аптекарь, наверное, прав. В нем все разложено по полочкам, так он и живет, не жизнерадостней комода, дракон. Кстати, посмотрю сегодня в комоде. Извини за беспокойство, дорогая.
— Ничего страшного. Я купила вам аспирин и лосьон. Вот они, и сдача.
— Спасибо, дорогая, в смысле мисс.
— А месье Флоримон остается или приехал только на обед?
— Приехал-то на обед, но думаю, останется попозже, чтобы увидеть мистера Рауля. А может его и на ночь попросят остаться, если туман будет дальше густеть.
Я подошла к окну на балкон.
— Не вижу. Ясная ночь.
— Ну да, он у воды. Мы тут высоко. Но дорога идет все больше вдоль реки, в долине бывала масса крушений из-за тумана. Мерзкая дорога, в смысле в темноте.
— Могу представить. — Я вернулась на место и вспомнила о неприятной сцене в гостиной. — А может, месье Рауль и не приедет сюда сегодня.
— Будет. Сказал, значит будет. — Минуту она смотрела на меня молча, лотом спросила. — Они… Внизу что-то говорили такое?
— Ничего. Гадали, что его сюда ведет, и все.
— И нечего гадать. Его ноги сюда приходят только по единственному поводу — деньги.
Мне даже стало неуютно. Какой-то предел сплетням должен быть.
— А мне показалось, у меня сложилось впечатление, что это какие-то деловые вопросы по поводу Бельвинь.
— А я про это и говорю. Всегда Бельвинь и деньги. — Она вздохнула. — Говорила же, Рауль им управляет, и все приезжает, говорит с ним про это и тогда он отвечает… Беда каждый раз. Мистер Рауль хочет денег для Бельвиня, а хозяин — для Валми, и прежде чем поймешь чего-нибудь, вот вам уже кошка с собакой. Вернее собака с собакой, никто бы не сказал, что мистер Рауль похож на кошку — вкрадчивую скотину, у них бои с тех пор, как мистер Рауль научился говорить своим голосом…