Страница 2 из 68
— Понято, — и усевшись за стол, он откупорил бутылки.
— За встречу.
— За встречу, — не чокаясь, они выпили по стакану пива и принялись, есть креветки.
За воспоминаниями о студенческих временах, работе и личной жизни, они засиделись допоздна. Неожиданно Аркадий спросил:
— А кстати, когда в отпуск собираешься?
— Да у меня еще с прошлого года неделя висит от отпуска, все никак не отгуляю, а вообще-то в октябре собирался, хотел куда-нибудь за бугор рвануть. В Тунис или Марокко. В это время и цены на путевки дешевле будут.
— А нет желания взять недельку и махнуть на рыбалку?
— На рыбалку? Куда? Да и потом, я не шибко большой любитель этого дела. Пробовал несколько раз, что-то не очень понравилось. Сидишь, комаров кормишь, а улов, соседскому коту на один зуб.
Аркадий улыбнулся загадочной улыбкой и с прищуром во взоре сказал:
— Эх, Миша, не там ты рыбку ловил. Местечко есть одно, туши свет. Я два года назад туда ездил с одним мужиком с нашего комбината. У него родня в тех местах живет, вот он нас своими байками так раззадорил, что мы на спор, решили поехать. Так что ты думаешь, я ему ящик водки проспорил. Места чудные, рыбалка, ну просто отдых для души. А грибов и ягод, вообще завал.
— Трепешь?
— Клянусь.
— Может еще на ящик спорнем?
— В элементе, только учти, гарантирую, что проиграешь.
— А что, может и правда, махнуть, — задумчиво ответил Михаил, допивая пиво и ставя пустой стакан на стол.
— Серьезно, старик, подумай. А Тунис твой от тебя никуда не денется, тем более что ты туда осенью собрался. Ну, что скажешь?
— Подумать надо, с начальством на работе поговорить, вдруг заартачится и не отпустит на неделю.
— Короче, если надумаешь, давай. У меня через две недели отпуск, я ведь со своей-то развелся, так что я вольный стрелок, куда хочу, туда и лечу.
— Как развелся?
— Молча, развелся и все.
— А дети?
— Дашка в восьмой ходит, а старшая, ну которая её от первого брака, уже институт заканчивает на будущий год. В прошлом году мужика себе нашла, и живёт у него.
— А ты?
— А что я. Я к матери вернулся. Отец-то у меня почитай пять лет как умер. Мать одна. Характер конечно не сахар, так ведь и лет-то сколько. В этом году семьдесят пять стукнуло. Но крепкая старушка. И в магазин сама ходит и по дому. Правда зудит, так это по делу. Сам знаешь, с работы придешь, чекушку хряпнешь, а ей не нравится. Вот и начинает пластинку крутить, про вред алкоголизма.
— Знакомая песня.
— Ну, я и говорю, все они старые одинаковые. Тебе хорошо, ты один живешь, а с другой стороны, не надо думать о жратве. Придешь домой, все готово, и ужин и завтрак тебе, как в ресторане, — Аркадий озорно улыбнулся и рассмеялся. Михаил взглянул на приятеля и подумал, совсем такой же балагур как в молодости, только седина в усах и на голове, а характер тот же.
— Слушай, Аркаш, а помнишь, как на картошку ездили, и на два дня дождь зарядил, а мы сидели и водку сгущенкой закусывали?
— Точно, а потом приблудный пес зашел к нам и лег на Витькину раскладушку.
— Да нет, на ней Парамон спал.
— А, да-да. Я его еще так аккуратно простынкой накрыл, а Парамон входит и говорит: "Какая сука на моей кровати разлеглась?" — А я ему отвечаю, не сука Парамон, а кобель. Он мне: "Один х… кобель, сука", и долбанул сапогом по раскладушке. Пес как завоет, и с испугу в дверь сиганул.
— А мы со смеху подыхали, глядя на обалдевшего Парамона.
— Да, во жизнь была, ни забот, ни хлопот.
— Это точно. И водку пили и баб любили и…
— И картошку успевали собирать, а после ужина еще и в футбол играли.
— Молодые были. Это сейчас, то там кольнет, то здесь потянет.
— Да ладно тебе, ты вон еще вообще как огурец.
— А, тоже скрипеть начинаю.
— Ну все, мне пора, а то мать ворчать начнет, что поздно пришел, а я её не предупредил, что задержусь. Короче, профессор, как надумаешь, звони. Вот тебе мой рабочий и сотовый, а то вдруг забыл. Если что, уеду один без тебя, больно мне те места понравились.
Они расстались, а через два дня Михаил перезвонил Аркадию и сказал, что договорился на работе с начальством и решил рискнуть и поверить на слово, добавив, что если рыбы не будет, так и знай, быть тебе битому. На что услышал в трубке смех и возглас Аркадия:
— Готовь лучше ящик водки, — и потом добавил, — Шутка.
Так нежданно-негаданно, Михаил оказался в этой глуши. Новгородская область, куда они отправились с Аркадием на его новенькой Ниве-Шевроле, предстала во всей красе, как только они углубились в малонаселенные места. И хотя дорога к озеру, к которому они держали путь, особенно последние сорок километров, обещала много лучшего, это не испортило общего впечатления о красоте здешней природы. Казалось, что цивилизация еще не добралась до этих мест, и человек не успел ворваться и полностью превратить природу в отхожее место. Во всяком случае, природа здешних мест разительно отличалась от Подмосковья, заваленного бытовым мусором. Аркадий осторожно вел машину на ухабах и Михаил с большим удовольствием созерцал местные красоты.
Озеро, к которому они подъехали, было не большим, менее километра в диаметре, со всех сторон окружено лесом. Когда Аркадий остановил машину, и они вышли и, пройдя метров двадцать, подошли к самому берегу, даже не верилось, что водная гладь может быть такой красивой. Было около восьми вечера и звенящая тишина над озером на фоне заходящего солнца вызывало неописуемой восторг перед величием природы, его красотой и великолепием.
— Ну, как тебе? — услышал он вопрос Аркадия.
— Лепота, как говаривал Иван Васильевич.
— Это точно. Что я говорил, а по утру встанем на рыбалку, сам увидишь, какой клев будет.
В этот момент, словно в подтверждение его слов, какая-то рыбина плесканулась, создав круги на воде, и Михаилу показалось, что он даже успел заметить её очертания, хотя это могло только показаться.
— Во, видал, как плещет. Я же говорю, клев будет что надо.
— Поживем, увидим, — ответил Михаил, понимая, что по-видимому, Аркадий и впрямь привез его в такое место, где он сможет на время забыть город, работу и отдохнуть в тишине и покое и насладиться природой и отдыхом.
Все получилось именно так, как и предполагал Михаил в первый день, когда они приехали. Отдых удался на славу. Утром, за пару часов они умудрялись наловить столько рыбы, что её хватало, чтобы пожарить на завтрак, сварить наваристую уху на обед, да еще оставалось на ужин. Грибы и ягоды можно было собирать буквально в нескольких метрах от места, где они поставили палатку. Единственное, что было тяжко, это то, что взятый с собой телевизор, отказывался принимать хоть какую либо программу. И хотя Аркадий закинул двадцать метров провода на сосну, это не помогло. Приемник также со скрипом работал в режиме коротких волн. Впрочем, на второй день они смирились с этим и даже решили, что не знание того, что деется в мире, пожалуй, лучше, чем знать, что кругом творится черте что. Одним словом за неделю они успели вдоволь накупаться, загореть и наесться рыбы на всю оставшуюся жизнь. В последний вечер перед отъездом домой, они сидели у костра, ели жаренную на углях рыбу, пропахшую дымом, запивали её водкой и вспоминали молодость, понимая, что завтра их ждет многочасовая дорога обратно домой в Москву, а затем снова повседневная жизнь с её проблемами и бесконечная суета рабочих будней.
Михаил проснулся, вылез из спальника и, посмотрев на спящего Аркадия, не стал его будить, выглянул из палатки, а затем выбрался из неё. На часах было начало шестого. Подумав, он решил, что напоследок, стоит еще раз посидеть с удочкой и порыбачить. Занятие, которое он еще недавно, считал скучным и бессмысленным, ему решительно понравилось. А тот момент, когда поплавок вдруг погружался, и леска натягивалась, и через несколько минут ты снимал с крючка пойманную рыбу, были ни с чем несравнимой эйфорией восторга. Азарт и эмоции переполняли тебя, заставляя снова и снова закидывать наживку в голубую гладь озера.