Своенравный подарок

— Пус-сти, мужлан неотёсанный! — прошипела она, трепыхаясь в попытках вырваться. — Что ты вообще себе позволяешь!..

— По-хорошему ты не захотела, — раздался около самого уха его низкий голос, и Антония замерла, облизнув вдруг пересохшие губы.

Она впервые находилась так близко к мужчине, буквально притиснутая к его телу. Дыхание Ива согревало шею чуть пониже уха, ноздри щекотал терпкий аромат, исходивший от него, и отчего-то Антония занервничала. Ранкур был сильным, большим и уверенным в себе мужчиной, не чета тем юношам, с которыми Тони общалась до сих пор. Изысканных манер и учтивости от жениха она вряд ли дождётся, в этом герцогиня уверилась вот прямо сейчас. Но почему это вызывало скорее странное волнение, чем искреннее возмущение?! Воспользовавшись минутной растерянностью девушки, Ив между тем сдёрнул с её руки перчатку, и взгляд Антонии упал на злополучный рисунок. Она снова напряглась, притихшие было эмоции встрепенулись, однако в следующий момент Ранкур ловко надел на её палец массивный перстень с рубином насыщенного тёмно-вишнёвого цвета. Золотой ободок сразу плотно обхватил фалангу, а Тони, поняв, что произошло, возмущённо взвизгнула и задёргалась с удвоенной силой.

Для неё стало неожиданностью, что Ив сразу разжал руки, отпустив, и Антония тут же отскочила от него, тяжело дыша и сверля жениха яростным взглядом.

— Как… как ты вообще посмел! — огрызнулась она и попыталась стащить кольцо, но безуспешно.

Обруч сидел, как влитой, и сниматься не собирался. Ив же, скрестив руки на груди, невозмутимо смотрел на неё со снисходительной усмешкой.

— Ты моя невеста, Антония, а это — мой родовой перстень, и я хочу, чтобы он был на твоём пальце, — спокойно произнёс он, так, будто это всё объясняло.

— Не дождёшься! — герцогиня аж тихонько зарычала от избытка эмоций. — Не буду я твоей невестой, и женой не буду, понял?! Больно надо!

Она резко развернулась, подхватив юбки, и поспешила к дворцу. Ранкур же хмыкнул, и в спину Антонии донеслось:

— Упрямая девчонка.

Но почему-то в его голосе раздражения не слышалось, лишь веселье. Сопя, как злой ёжик, Антония почти бегом направилась к двери, кусая губы и то и дело косясь на перстень на пальце. В душе царило смятение, мешаясь с другими эмоциями, она не понимала, зачем было надевать на неё это ррыхрово кольцо. И ведь не снять теперь! Тони зашла во дворец, решительно подавила малодушное желание снова расплакаться, и шмыгнула носом. Хватит слёз, пора действовать. Завтра вечером она уедет во дворец, и уж отсюда сбежать будет в разы сложнее, так что у неё очень мало времени. Нужно срочно поговорить с Тересией, но сначала поехать домой и переодеться, снять этот ужасный наряд. Не собираясь дожидаться родителей, Антония направилась к выходу из дворца, остро жалея, что перчатка осталась лежать на дорожке в парке. Сейчас бы очень пригодилось, спрятать не только рисунок, но и проклятое кольцо.

— Тони! Дорогая, а почему ты так странно одета? — удивлённый голос подруги прозвучал неожиданно и очень кстати — они встретились почти у самого выхода.

— О, Тери, ты здесь, — Антония ухватила подругу за локоть и потянула к нише в стене, скрытой бархатной портьерой. — Разговор есть.

— М-м? — брови Тересии поднялись, глаза заблестели от любопытства. — Давай, слушаю.

Они сели на обитую плюшем банкетку, и Антония внимательно посмотрела подруге в лицо.

— До завтрашнего вечера мне надо сбежать, Тери, — выпалила младшая герцогиня и сжала руки собеседницы. — Поможешь? — она просительно заглянула ей в глаза. — Пожалуйста, Терес, — жалобно добавила Антония и хлопнула ресницами.

Молодая леди с сомнением окинула Антонию взглядом.

— Ты уверена? — осторожно уточнила она. — Может… не стоит к таким серьёзным вариантам прибегать?

— Он нацепил на меня вот это! — фыркнула Антония, мгновенно заведясь, и вытянула перед собой ладонь с кольцом. Злость снова вспыхнула факелом, спалив здравый смысл дотла. — И да, я уверена! — герцогиня ла Саллас упрямо тряхнула головой.

Тересия с интересом разглядывала некоторое время кольцо на пальце подруги, про себя восхитившись его пусть грубоватой, но красотой, и вздохнула, подняв глаза на Антонию.

— Тони, я не обещаю, но попробую что-нибудь придумать, — честно ответила она. — Если не получится, надеюсь, ты не обидишься? — её взгляд стал просительным, девушка взяла ладони герцогини в свои.

Антония немного криво улыбнулась.

— Ты моя единственная близкая подруга, Тери, как я могу на тебя обижаться? Ладно, пойду я, — Тони поднялась. — А то искать будут.

Придерживая юбки, она пошла к выходу, справедливо рассудив, что лучше ждать родителей там, чтобы не блуждать по дворцу. Возвращаться в столовую к королеве Антония не хотела: там наверняка этот противный Ранкур, а уж его видеть она желала в последнюю очередь.

Тери, оставшись одна, задумчиво прикусила губу, решая что делать с просьбой Антонии, однако рядом совершенно неожиданно раздался незнакомый женский голос, полный сочувствия:

— Простите, случайно услышала ваш разговор… Позволите, присяду? У меня к вам предложение.

Тересия вздрогнула и оглянулась. Рядом стояла красивая леди с каштановыми волосами, убранными в сложную причёску, доброжелательно улыбалась и смотрела на неё с лёгким смущением и в то же время состраданием.

— Да… Садитесь, — немного растерянно и настороженно ответила Тери.

Незнакомка грациозно опустилась рядом, где совсем недавно сидела Антония, и обмахнулась красивым веером с перламутровыми пластинками.

— Это была ваша подруга, я правильно поняла? — уточнила леди.

Графиня де Охеда неуверенно кивнула, потеребив кружевную манжету.

— Меня зовут Ионель де ла Ресадо, — представилась новая знакомая и продолжила, испытующе глядя на Тересию. — Она не хочет выходить замуж, да?

Тери вновь кивнула, прикусив губу.

— Тони попросила помочь ей, а я не знаю, как, — пробормотала она, опустив глаза.

— Я могу вам помочь, — огорошила ответом Ионель и прикоснулась к пальцам Тересии, чуть наклонившись вперёд.

— Почему? — выпалила Тересия, нахмурившись. — Зачем вам это?

Улыбка Ионель стала грустной, взгляд на несколько мгновений — отсутствующим.

— Меня тоже выдали замуж, только мне никто не помог, — приглушённым голосом ответила леди, потом уже осмысленно глянула на Тересию. — И я не хочу, чтобы ваша подруга прошла через то, через что я, — твёрдо закончила она. — Хуже нет, чем изо дня в день ложиться в постель с нелюбимым мужчиной, терпеть его прикосновения… — Ионель запнулась, потом поспешно закончила. — Впрочем, эти подробности вам не стоит знать.

Тересия, услышав короткий рассказ новой знакомой, расслабилась и перестала искать подвох. Печаль в глазах маркизы была искренней, и Тери поинтересовалась:

— И что вы предлагаете?

Чуть позже, по пути из дворца.

Ионель была довольна, насколько это возможно. Сидя в экипаже, она смотрела в окно, и с её губ не сходила предвкушающая улыбка. Хорошо, что маркиза пошла за девчонкой, когда она рванула во дворец, и ещё лучше, что Ив не стал догонять свою невесту, а пошёл дальше в парк. Ионель поморщилась: невеста, тоже мне. Взбалмошная и капризная девица, совершенно не подходящая на роль королевы и жены Ива. Оказаться привязанным к такой на всю жизнь — хуже участи не придумаешь. И отлично, что эта Антония не хочет выходить за Ранкура, тем проще будет осуществить свой план. Даже не придётся похищать. Ионель тихо хмыкнула: разыграть перед подругой девчонки спектакль и вызвать у неё сострадание не составило никакого труда. А теперь…

Маркиза откинулась на спинку сиденья и потянулась, чуть не облизнувшись, довольная улыбка на её лице стала шире. Теперь осталось дождаться завтра приезда девчонки в поместье Ионель в паре часов езды от Ренарры, и дело сделано. Они договорились с графиней де Охеда, что та под предлогом прогулки увезёт Антонию, а маркиза де ла Ресадо всё подготовит, чтобы «бедняжка» чувствовала себя в её поместье, как дома. И особенно Ионель попросила Тересию никому не говорить об их знакомстве, а лучше вообще сказать, что на прогулке они разминулись, и Антония, сославшись на плохое самочувствие, отправилась домой, а Тери не стала провожать подругу. Вообще, Нелли было глубоко наплевать на то, какую историю сочинит легковерная графиня, лишь бы раньше времени ничего не сорвалось. К моменту, как найдут Антонию — а в этом Ионель не сомневалась, — заключать брак будет уже поздно, да и не останется для него веских причин. Ни девственности самой невесты, ни третьего дара.