Страница 40 из 122
Я зашла в спальню, щелчком зажгла свечи и потянулась к застёжке на платье, направляясь в гардеробную. Надо же найти, в чём ехать на ужин, и что подойдёт под комплект. На удивление, искомое обнаружилось: в самом дальнем конце, глубокий винно-красный бархат с тонким серым кантом по краю смелого, на грани приличия, декольте. И по подолу тонкая, едва заметная вышивка серебристой нитью. Отлично. Благородно, изыскано, элегантно. Да, люблю красный! Улыбнулась, сняла с вешалки, нашла аккуратно сложенный корсет и нижнюю рубашку, разделась и завернулась в халат. Ну, госпожа графиня, вперёд и с песней. Почему-то сейчас мысль о том, что предстану перед Реном практически в чём мать родила — под халатом только чёрные кружевные шортики на ленточках, — вызывала странное волнение и нервозность. Тряхнула головой, дала себе мысленный подзатыльник и решительно вышла обратно в спальню.
— Пора готовиться? — небрежно осведомился Рен, окинув меня задумчивым взглядом.
Я прикрыла глаза и довольно улыбнулась.
— Да, — ответила кротким голосом и всучила ему ворох одежды. — Давай, Рен, работай.
И скинула халат, оставшись в одних трусиках. Спина осталась прямой, но позвоночник превратился в большую ледяную сосульку, и я опасалась, что подлый румянец выдаст меня с головой. Наши взгляды встретились. Шут медленно улыбнулся, фиолетовая глубина замерцала мягким светом, и он ответил журчащим, обволакивающим тоном:
— Да, моя госпожа.
Когда он выделил местоимение, я чуть звучно не сглотнула, удержалась в последний момент. Желания одёрнуть не возникло, я не доверяла собственному голосу — боялась, сорвётся. Реан не прикасался ко мне — пока — но вместо пальцев по моему телу путешествовали глаза. Неторопливо, ощупывая каждый сантиметр, оценивая, плавно скользя, невесомо ласка. М-мать, да что ж такое, а! И никакой похабщины во взгляде, только… восхищение?.. Я окончательно перестала понимать происходящее, как так получилось, что роли снова стремительно поменялись?! Рен явно наслаждался происходящим. Ч-чёрт возьми, такими темпами к концу одевания я точно передумаю насчёт Селивера и пошлю к Йорвунгам задание и предупреждение Радимира! Шут отвернулся к кровати, где лежали вещи, а я воспользовалась моментом и осторожно, с перерывами, выдохнула. Нет уж. Доиграю до конца. У меня тоже есть гордость.
— Подними руки, — Рен повернулся, держа в руках нижнюю рубашку.
Послушно выполнила, чуть не зажмурившись — полупрозрачный шёлк легко, едва касаясь, скользнул по коже, которая вдруг взорвалась фейерверком ощущений, став слишком чувствительной. Горло сдавило, воздух застрял колючим комком, и я чуть не всхлипнула от избытка эмоций. Рами, держи себя в руках! Это просто одежда, даже прикосновений нет! Медленно-медленно мой взгляд поднялся вдоль ровного ряда перламутровых пуговиц на белоснежной рубашке Рена, потерялся в пене кружев у горла, задержался на гладко выбритом подбородке. Смущённо прошёлся по изгибу губ — пришлось пинками выгонять из головы неприличные мысли — задумчиво изучил прямой нос… И Рен снова отвернулся, на сей раз за корсетом. Я жадно вдохнула воздух открытым ртом, стук сердца набатом отзывался в ушах, а пульс уже просто зашкаливал за все мыслимые пределы.
— Повернись.
Негромкий, с будоражащими слух хрипловатыми нотками, баритон заставил вспорхнуть в животе целую стаю стрекоз, и крючки я застёгивала трясущимися пальцами. Хорошо, Рен не видел. Комната слегка плыла перед глазами, к низу живота медленно стекала горячая патока, в которую превратилась кровь, и в голове не осталось ни одной связной мысли. Я вообще забыла, зачем затеяла всё это безобразие.
— Готова?
Я ухватилась за стул и молча кивнула — за собственный голос сейчас не отвечала. Шут медленно потянул ленты корсета, а я, представив, как они скользят в длинных пальцах, словила такой могучий приступ эмоций, не скажу, каких, что чуть не охнула в голос. Перед глазами мелькнули совсем сумасшедшие картинки, как эти же пальцы скользят по моей обнажённой коже… Теперь уже мои пальцы судорожно вцепились в спинку стула с риском её сломать, пока я остановившимся взглядом смотрела прямо перед собой, стараясь дышать глубоко и ровно. Получалось откровенно плохо. Казалось, пытка под названием «затягивание корсета» длится вечность, Рен делал всё не в пример аккуратнее и осторожнее, чем в прошлые разы. Наконец, с этим закончили. Когда плеч коснулись его ладони, я едва не подпрыгнула, они показались просто обжигающими. Возмущённый возглас уже готов был сорваться с моих губ — что он себе позволяет, меня и так трясёт от его близкого присутствия!! — но… Рен всего лишь спустил лямки, чтобы они не выглядывали потом из-под платья.
Ух… Мелькнула запоздалая мысль, что мой слуга чувствует всё, что сейчас творится со мной, однако, мне уже было наплевать. Я странным образом ощущала себя живой, настоящей, потому что все эти эмоции и чувства принадлежали не сущностям, которые сидели тихо, как мышки, а мне, мне истинной. Оказывается, какое наслаждение, понимать, что ты тоже можешь что-то чувствовать, а не поддаваться влиянию Карт. И я просто наслаждалась, не задумываясь, чем всё это аукнется дальше.
— Повернись и сядь.
Вот кто скажет, почему мне безумно нравилось, как Рен говорил эти короткие слова, негромко, спокойно, с едва слышными повелительными нотками? Села, вцепившись в сиденье, неотрывно следя за тем, как Шут опустился на колени, ухватил мою ногу, поставил ступню себе на бедро и взял чулок. Оййййй…
— Р-рен… — вырвалось у меня сиплым шёпотом, и могла бы, треснула себя по затылку.
Он медленно поднял голову, посмотрел прямо в глаза и мягко улыбнулся. Без всякого подтекста, очень ласково и… с предвкушением. Глаза потемнели до цвета неразбавленных чернил, пальцы легко погладили изгиб стопы.
— Сама хотела, — улыбка стала шире.
Не поспоришь, да. Я прикусила губу, чувствуя себя беспомощной и растерянной от происходящего. Как такое может быть, как всего за три дня случилось, что… этот мужчина стал так волновать меня? В какой момент всё изменилось? Не знаю, я не готова ответить на этот вопрос, ни себе, ни кому-либо ещё. Знаю только, что не жалею, поддавшись порыву подразнить Реана. Хотя, это кто кого ещё Дразнила. Чулок медленно заскользил по ноге вверх, а за ним — ладони моего слуги, и я задохнулась от нахлынувших ощущений, потерялась в них. Кожу словно покалывали сотни электрических разрядов, я даже через шёлк чувствовала тепло рук Реана, сердце билось неровно, с перебоями и дыхания не хватало. А ещё, мелькнула обида: неужели Рен ничего не чувствует?! Неужели для него это действительно просто развлечение?! Почему я ничего не чувствую через Печать?
— Рамиииии, — низким, вибрирующим голосом протянул мой фиолетовоглазый кошмар, и я вздрогнула, взгляд метнулся с его рук к лицу. — Не стоит, правда, — добавил он, и я каким-то образом поняла, что Реан угадал, о чём думаю.
А может, просто почувствовал, через Печать. Я же сейчас, как открытая книга для него. Чулок продолжал скользить, миновал коленку, и там ладони Шута остановились. Если честно, я уже с трудом соображала, что творю, поэтому не нашла ничего лучшего, чем ляпнуть требовательным тоном, нахмурившись:
— Но я хочу!..
— Мммм, да, моя госпожа, — мурлыкнул Рен, почему-то очень довольным голосом.
И взял подвязку, полоску чёрного кружева с красной лентой посередине. Не знаю, что ещё он сделал, как так получилось, что до сих пор я ничего не ощущала через Печать, но на меня вдруг обрушился настоящий огненный, обжигающий шквал желания. Подхватил, завертел, выбил весь воздух из лёгких и в разы усилил мои собственные желания и эмоции. Это… словами не передать, КАК это. Я горела, плавилась, теряла себя, и хотелось только одного: отбросить нафиг этот второй чулок, который чудовищно медленно, словно издеваясь, натягивал на мою ногу Рен, рвануть корсет, сдавивший рёбра и мешавший дышать, и позволить этому пожару внутри вырваться на свободу. Чуткие пальцы пробежались по болезненно чувствительной коже бедра, я запрокинула голову, зажмурившись, стон рвался с губ, но немыслимым усилием остатков воли сдержалась, только вздрогнула несильно. Где-то там, на периферии сознания, мелькнула торжествующая мысль, что всё-таки достала, что ему так же нелегко, как мне, только вот почему отчаянно не хочется никуда отпускать Рена, а он, похоже, наслаждается тем, что делает?! Одевает меня на свидание с другим мужчиной, которое почти наверняка закончится постель. Извращенец? Да нет, просто псих, любящий острые ощущения, видимо. Потому что, справившись со второй подвязкой, Шут молча протянул мне руку и помог встать со стула. На его лице блуждала странная, завораживающая улыбка, немного отстранённая, но вместе с тем очень нежная, в бархатно-фиолетовой глубине глаз мерцали лиловые всполохи. Не выпуская моих пальцев, поймав мой взгляд в капкан своего, Реан тихонько погладил ладонь, которую тут же словно обсыпало горячими искрами.