Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 72 из 92

Оказывается, я замёрз под Петрозаводском, недалеко от Пудожи. Снилась белая ночь, июнь, середина, Верочка, родинка на реке, поцелуи, слёзы, счастье. Ушёл на тот безмятежным и неомрачённым.

Рельсы вызмеили трамы уже при социализме. Где же он? Приснился? Сняли с репертуара? Или пьеса закончилась и пошла другая?

Режиссёр мне говорит, — я тогда был актёром, Верочка, ты помнишь, — вы должны дать почувствовать зрителю, как идёт клёцка по вашему пищеводу. Не вы едите. Ест зритель. Эта клёцка попадает в его желудок. Попадёт ли она в ваш, неважно. Вы понимаете, клёцка идёт. Зритель сопереживает радость поглощения. Он должен почувствовать себя сытым, как после плотного обеда. Театр — это всё вместе: баня, спальня, столовая, рай и пожизненное заключение для невиновных.

О, кем я только не был! Актёром, учителем чистописания, квакером, центурионом, архивариусом, теологом. Под именем Ацидофилуса Пробайотека я издал «Трактат о молитве». В нём я писал, что не буду молиться богу, пока я беден, и не буду писать его с большой буквы. Кто он такой и почему я должен это делать? Молиться, когда я нищий, чистейший подлог.

И «Книгу голубя» написал я, и «Опровержение всех опровержений», и «Езду во остров любви», и «Декады», и «Анатомию ипохондрии», и «Мост поздней улицы», и «Рассуждение о методе», и «Водоплавающего Юристина», и «Книгу тростника, колеблемого ветром», и «Царство мёртвых в стиле ампир» с подробным описанием флоры, фауны, ландшафта, образа жизни и системы управления. Сейчас я пишу книгу «О физиологии ангелов».

Пришла Пасечник Жанна Ивановна. С уколом.

Потом долго плакал. Не дают сосредоточиться, теряю связность целого. Клочки текста, запятые, точки, пустые страницы. Всё бесформенно и хаотично.

Ходил сквозь стены. Оказался в комнате, прохладной, пустой, светлой. Долго там был. Сидел на полу, не плакал, думал о разном. Верочке письмо написал. Я часто пишу ей или разговариваю, как если б она была здесь, рядом. Я знаю, что она далеко, но не всегда. Иногда совсем рядом. Стоит только протянуть руку. Протягиваю. Никого. А была. Я знаю.

День за днём дождит. Я весь во власти давящего, у меня уже нет сил. Я измучен. А-а-а!

На днях присутствовал на обеде, — был приглашён, — у архиепископа Великой Армении. Познакомился, Верочка, с интересным человеком. Зовут его Картафил. Впрочем, у него много имен, — шепнул мне сидевший рядом со мной господин, — Агасфер, Бутадеус, Исаак Лакэдэм. Сколько об этом человеке было сказано нелепостей. Не перечесть. Говорили, что он был сапожником, слугой претории, доверенным лицом Пилата, погонщиком мулов, легионером, отличившимся в печальной для римлян битве в Тевтобургском лесу, и много чего ещё. Басни, всё это басни. Неряшливость воображения.

Я-то сразу понял, что он человек необыкновенный. Видно, авантюрист, Фоблас, Дон Жуан. Да, он знаток человеческого сердца.

Красавец. Таинствен, притягателен. Напоминает чем-то и Казанову, и Калиостро. Но выше, выше. Обаяние редкое. А какой удивительный рассказчик. В течение всего обеда никто не произнёс ни слова. А обед затянулся до позднего вечера. Он — ходячая энциклопедия, что немудрено при его долгой жизни.

Он говорит обо всём, но о недоразумении, случившемся у него с сыном, ни слова. Можно только догадываться. Вероятно, было задето его самолюбие, оскорблена гордость. А он — человек очень гордый.

Рассказывал, в частности, о своём участии в походе Хубилая в Китай. Но монгольское завоевание продолжалось так долго, что ему всё это надоело. Он не поклонник войн. Они вызывают у него брезгливое чувство.

Верочка, он начисто отрицал своё присутствие при захвате Елвена арабской конницей Фадейра. А то, что он когда-то славил аллаха, он назвал подлым вымыслом. Он, действительно, скорее скептик. Уроки женщин не прошли даром.

С кем он только ни встречался. И где только ни был. Не буду перечислять. Ты устанешь. У него было хорошее настроение, и он признался нам в маленькой слабости.

В 1620 году он издал в Париже роскошный альбом под названием «Театр любви», посвятив его всем женщинам, как знак своей симпатии к ним.

С гравюрами на меди по картинам знаменитых художников: Питера Брейгеля Старшего, Агостиньо Каррачи и пр. Эмблемы любви, аллегории, изображение муз, добродетелей и пороков. Стихи, фантазии, надписи дополняли картины и служили комментарием.

О чём я? Прости, увлёкся. Ты у меня одна. Только ты, Верочка.

Но ты не слышишь, ты не отвечаешь. Ты не можешь этого сделать. Ведь я убил тебя.

Пришла Пасечник Жанна Ивановна. С уколом.

Ашшур, Ашшур…

(Фантазия в манере Калло)

Весть о казни начала распространяться в городе только сейчас. Бежали красные и синие мальчишки за экипажем. Мнимый сумасшедший, старичок из евреев, вот уже много лет удивший несуществующую рыбу в безводной реке, складывал свои манатки, торопясь присоединиться к первой же кучке горожан, устремившихся на Интересную площадь.

Власть, деньги, власть. Экономические и прочие договоры со странами Дальнего и Ближнего Пограничья. Подписание и расторжение. Страны Восхода и Заката в недоумении.

Получена информация о планах устранения Учителя и Наставника. С целью спасения был отправлен на Комбинат по убою скота. Затем самолётом в Страну Заката. На берегу Тёплого Океана. Информация об устранении не подтвердилась. Возвращён на Комбинат по убою скота. Скончался при невыясненных обстоятельствах.

Осенью введена карточная система. Закупку продовольствия взял на себя Шамшиадад.

Город-на-Берегу задыхался, вспомнил и стал запасаться. Кто чем. И если мог. Антропофагии замечено не было, но количество смертных случаев утроилось. Констатировала Служба Статистических Измерений.

Подставные фирмы со стороны Города-на-Берегу. Таможенных правил не существует. Демпинговые цены на металлы. Завышенные на продовольствие. Деньги оседают. Где, неизвестно. Шамшиадад знает — где надо.

В свободное время совершает прогулки по городским сортирам. Активный отдых и интимная близость к жителям. По-отечески.

Война на периферии Империи. От городов остались Имена. Живые по случаю — в ожидании. Исполнение приказа превыше всего. К тому же склонность. Склонность удовлетворяют по очереди: карманов-шарманов-камуфляжев, хишур-напилхуш, ырыс-эктей-яндалоой.

Сотрут случайные черты. Оставят нужные для опознания.

— Опыление должно быть без исключения и насквозь, — заявил Верховный Юрист Грен Жареный.

За последние две недели количество мятежников уничтожено. Один из них оказался из Варравии. В Вавилонском Обществе Географических Открытий таковая не обнаружена.

Сочувствие и сострадание отменены. Законность приватизирована Компанией с ограниченной ответственностью.

Военные действия будут продолжаться до последнего украденного гвоздя. В атмосфере приподнятого радостного мародёрства. Мятежный анклав должен быть освобождён до неузнаваемости.

Вдохновить, обнадёжить, ублажить всех. Можно только одним — маленькой, уютной, домашней войной. Светозарной и победоносной.

И — наперегонки — к корыту. Добежавшие первыми счастливы, полны благих пожеланий, готовы к свершениям. Начальство отмечает. Ликование необратимо. Полководцы, наместники, центурионы обновили гардероб.

Шамшиадад сух, спортивен, непроницаем. Иногда на губах улыбка. Как судорога, как спазм. Трактуют положительно.

Принцепса, Первое Лицо Государства интервьюировали две девочки-погодки и один мальчик. Потрясены и написали.

Человек большой культуры. Юность провел под крышей. Высшее заведение в Городе-на-Берегу. Знаком с генетикой, историей водевиля и прост в обращении.

Восьмого марта говорит с женщинами. Первого сентября с детьми. С сиротами регулярно. Плачет на похоронах Учителя и Наставника. От своих слов, как и от своих людей, не отступает.