Страница 5 из 42
Впрочем, едва ли стоит делать кошмар именно из генетически измененных видов – пока куда опаснее обычный лосось, что пропитался амурским фенолом, или обычный вирус гриппа. Ясно одно: чем выше достижения науки, тем осторожнее надо действовать, вмешиваясь в законы природы. Похоже, человечество усвоило урок последствий применения сверхоружия, сверхудобрений или «коренного улучшения» земель.
За последнее десятилетие произошло осознание того, что живая природа – это биоразнообразие. Чем пестрее проявления жизни, тем устойчивее и «экологичнее» биосфера. Казалось бы, генетическая «игра в бисер» полезна, ибо должна принести природе еще большее разнообразие. На деле все наоборот. Виды «высокотехнологичные» стремительно вытесняют «старые добрые». То же касается и сортов. Вот пример: если полвека назад в Индии выращивались многие тысячи разновидностей риса, то сегодня всего десяток из них составляет львиную долю (три четвертых) рисоделия. Количество сортов яблок сократилось в десять раз. Похоже, власть транснациональных корпораций может привести к тому, что мир будет засеян единой Кукурузой, Соей и Картофелем.
Наступающие монокультуры «сверхсортов» тянут за собой шлейф экологических спутников – сверхвредителей, не боящихся ядов, червей-нематод, грибков, бактерий и прочей нечисти. Они теснят природные виды, нарушая естественные экосистемы. Пыльца «сверхсортов» опыляет родственные растения, порождая «свсрхсорняки», устойчивые к гербицидам и насекомым. А яды, выработанные особыми генами или накопленные вследствие быстрого роста, попадают по пищевой пирамиде в организм многих полезных видов (например, пчел, божьих коровок, птиц). Наконец, «сверхсорта» ускоряют истощение почвы.
Еще опаснее – распространение в природных сообществах генетически измененных микроорганизмов. Известно, что возбудители многих эпидемий (или эпизоотий) скрываются в «природных резервуарах», скажем, в популяциях сусликов или ежей. Воздействие на эти резервуары непредсказуемо. Во-первых, туда может «просочиться» какая-нибудь агрессивная инфекция, чтобы внезапно возвращаться и поражать людей и домашних животных. Во- вторых, опасны сами животные, которые, благодаря человеку, приобрели устойчивость к инфекциям. Особенно подходят на эту роль крысы и мыши – они и объекты экспериментов, и всепроникающие спутники человека. А если вы еще недостаточно устрашены, стоит упомянуть о грибах и бактериях, новые штаммы которых уходят в почву, нарушая растительный покров и экосистемы вообще. Такой враг, будучи выпушен на свободу, становится практически неодолимым.
Так недолго и разочароваться – во всяком начинании цивилизации приходится видеть «палку о двух концах». Чего ни коснись – взять хоть те же палки. Уже несколько лет генетики работают над выведением быстрорастущих пород деревьев. Что может быть лучше: и древесины от них больше, и углекислоту впитывают, и почвы закрепляют. Однако еще неизвестно, к чему приведет их широкое использование – оказалось, что «быстрые» деревья способны вытеснять природные виды и истощать почву.
Впрочем, пока генетически модифицированные организмы – далеко не самое большое зло. Если они и виновны в разрушении природных экосистем, то лишь косвенно – за счет освоения территорий для сельского хозяйства. В конце концов, уникальную природу Австралии сгубили не фантастические мутанты, а самые обычные кролики, крыски, овечки и другие герои детских сказок.
На наш взгляд, пока что генетически модифицированные организмы угрожают не столько здоровью и природе, сколько устоям общества – экономическим, этическим, религиозным, юридическим. Одним своим появлением они вызвали такой переполох, что приходится считать их серьезной неприятностью. Пожалуй, основная причина шума – глубокий меркантильный интерес. Громадные прибыли рынка продовольствия заставляют вступить в серьезную борьбу за потребителя. Маркетинг ныне – боевое искусство. Идет война компроматов, баталия реклам, поединок торговых марок. А поле битвы – наша с вами голова, наша система ценностей (вся в шрамах и мозолях).
В этой войне удобный тактический ход – сыграть на физическом отвращении, «экологических страхах» людей. Нанять журналистов, «зеленых» – пусть поднимут побольше шума. Вот пример типичной «газетной страшилки», пересказанный из буклета «Короли и капуста» (с. 36-37).
«…В США на одной из фирм генетически модифицированные бактерии производят бычий гормон роста BST. Добавление этого гормона в рацион коров увеличивает удои. Но при анализе такого молока обнаружены следы 52 антибиотиков, аллергены, кровь и кал. В 1 чайной ложке содержалась 3696691 гнойная клетка, в том числе 60000 живых бактерий, что превышает даже американские нормы…»
Ух! Биолог сразу поймет: бессмыслица на бессмыслице. Добавка гормона в пишу никак не может вызвать появление в молоке антибиотиков, «гнойных клеток» и навоза. Кстати, последний компонент не обнаруживает себя как некое «вещество» – о загрязнении экскрементами узнают по высокой концентрации кишечной палочки. Наконец, едва ли можно поверить в то, что столь скверное молоко безнаказанно производилось «даже в Америке» (где, к слову сказать, контроль строжайший).
На самом деле, задача подобных «псевдофактов», поданных под видом «точных» цифр, – вызвать рефлекторную неприязнь на основе параллели «генетическая модификация» – «грязное молоко». Традиционный «пиаровский» прием. Бесспорно, что у коров-рекордисток в молоко из лимфы поступает всякая дрянь. Но об этом можно сказать просто и корректно (и не приплетать генетику). К сожалению, от «зеленых» нередко приходится слышать подобный эмоциональный абсурд (или, наоборот, наукообразное занудство).
Успехи биологии XX века серьезно пошатнули привычную этику. А ведь это «карточный домик»: парадокс на парадоксе – дунь, и развалится. Например, вправе ли мы вторгаться в мир живых тварей и проводить опыты на животных? Бедный поросенок! Однако, если он не станет «пушечным мясом» экспериментов, не удастся и вылечить (скажем, от ожогов) сотни детей. Кого жальче?
Этика плавает в океане эмоций. Ужасны подробности забоя скота, но неприятно и думать о мясе, выращенном из культуры клеток в желтой цистерне. Станете ли вы уплетать сачат с прежним удовольствием, узнав, что овощи содержат «морозоустойчивый» ген глубоководной рыбы? Пожалуй, так может и померещиться, что помидорина, шевеля хвостом, куда-то ползет сквозь сметану. Клонирование, мутации, химеры, пересадка генов – все это, несомненно, рождает негативные реакции. Можно назвать их «эмоциями толпы», но отмахнуться уже нельзя. Ведь это воля многих людей, которую приходится уважать.
Есть и чисто юридические проблемы. Возьмем, к примеру, клонирование. Конечно, ситуация, где Шварценеггер гоняется за Шварценеггером или появляется сотня- другая Гитлеров, нереальна. Но вполне реально, что вскоре встанет вопрос: кем человеку приходится клон? Наследником, братом, сыном? Кому, например, отдать юридические права – много лет находящемуся в коме (или замороженному) телу, или ребенку, подросшему за это время из группы клеток этого тела? (А вдруг там подрастает не один, а целый десяток ребятишек?) А если юридические права получит клон, то что мешает перенести их на любую клетку организма?
Или другая проблема: на какой стадии развития плод следует считать человеком, а его разрушение – противозаконным. Однозначного ответа здесь не дашь. С объективной точки зрения, клонирование «фабрики органов» из собственных клеток может спасти множество жизней. И, кстати, поставить заслон незаконной торговле органами. Однако расчленять человеческий эмбрион – это так некрасиво, пусть даже он состоит всего из четырех клеток. Пожалуй, лучше запретить! Или все-таки разрешить? Пока эта ситуация признана «этическим тупиком».