Страница 41 из 42
Однако Юстиниан воздерживается от слишком суровых гонений против монофизитов, не признающих двойственную природу Христа. Уж очень много развелось этих еретиков в восточных провинциях империи… Прижмешь их. а они откроют ворота сирийских и египетских городов персидским войскам! Лучше мирно воссоединить монофизитов с православными христианами, но как это сделать? Например, сокрушив военную мощь Ирана. Если на востоке установится Римский мир, то можно уменьшить налоги, а тогда жизненный уровень пограничных провинций повысится и ненависть пахарей и ремесленников к сборщикам налогов да и к императору поубавится. А пока Юстиниан – самый ненавистный базилевс Византии. Слишком дорого обходятся царские удачи!
Правда, Африку быстро отвоевали у вандалов, но провинция была разорена. Италию отбивали у готов восемнадцать лет, при этом число налогоплательщиков уменьшилось в пять раз.
Отвоевав Восточную Испанию у еретиков-вестготов, Юстиниан в целом почти восстановил западные рубежи Римской державы.
Но его довольно здравая геополитика ведется без учета денежных расходов и человеческих потерь, поэтому обречена на неудачу. Он уже перенапряг силы всех подвластных ему народов, но не решается вывести державу из самоубийственной внешней агрессии.
И все-таки успехи империи велики, это бесспорно. Кто те люди, которые их обеспечили?
Неустрашимая и мстительная базилиеса Феодора умерла десять лет назад и, пожалуй, вовремя, ибо стареющий Юстиниан начал от нее уставать. Ненадолго пережил Феодору ее ревнивый недруг-гениальный и бессовестный финансист Иоанн из Каппадокии. Еще раньше умер Трибониан, несравненный законник, составитель и редактор Кодекса гражданского права, который на пятнадцать веков станет учебником для всех юристов Запада.
Таким же последним шедевром, только в архитектуре, стал храм святой Софии в Константинополе – великое творение инженера Анфимия из Тралл и зодчего Исидора из Милета. Десять веков пройдет, пока нечто подобное появится в Западной Европе, к той поре Византия исчезнет под натиском ислама, но любимое детище Юстиниана сохранится как мечеть Айя София…
Памятники остаются, а люди уходят, и достойной смены им не видно. В глубокой опале доживает свой век самый удачливый из полководцев Юстиниана фракиец Велизарий. Он уверенно побеждал персов, даже когда ими командовал сам царь Хосров. Он быстро и с блеском разгромил царство вандалов в Африке, потом удачно начал отвоевание Италии у готов. Те попытались переманить героя в свой стан, обещав ему корону Италии. Велизарий устоял перед соблазном; зато Юстиниан не устоял перед уколами ревности, хотя мудрая Феодора объясняла супругу: честный воин Велизарий просто не умеет нарушать данную им клятву! Но Юстиниан так привык нарушать свои клятвы, что разучился верить в людскую честность! И теперь он не готов завещать свой престол Велизарию, хотя опальный полководец не затаил зла и только что спас столицу империи от внезапного набега новых варваров – авар.
Коварный Юстиниан не сделал верного вывода: стоит снизить налоги с пограничных жителей, молча даровать им свободу от религиозного гнета, разрешить местным ополченцам носить оружие и выбирать своих командиров, как самооборона восточных провинций империи наладится. Устроить республиканскую скорлупу вокруг имперского ядра – выше сил Юстиниана. Подобно царю Хосрову (хотя с меньшим правом), он считает себя воплощением автократического принципа и потому не может терпеть в своей державе разномыслия и местной самодеятельности. Тем хуже для державы! Угнетенные и обиженные жители провинций Востока обратят свою инициативу против негибкой имперской власти. Сначала они без сопротивления подчинятся интервентам-персам, а потом столь же легко примут завоевателей-мусульман. Очень многие монофизиты признают Мухаммеда новым пророком старой доброй веры, а налоги в Арабском халифате будут гораздо ниже, чем в старой Ромейской империи…
Но самая инициативная часть имперских жителей – это, конечно, население столицы, готовое защищать родные стены даже без императора. В грядущие сто лет Царьград успешно выдержит еще две тяжкие осады – сперва от персов, потом от арабов. Каждый раз городская чернь будет быстро выбирать себе достойного правителя, если предыдущий окажется недостойным. Так, добросовестный преемник и племянник Юстиниана I Юстин II сойдет с ума на восьмом году правления, не выдержав чудовищного наследия великого дяди. Его сменит спокойный здоровяк Тиберий, не особенно талантливый и не боящийся оставить наследника талантливее себя. Такая игра случая на имперском престоле окажется для рядовых ромеев менее изнурительной, чем продуманное самовластье Юстиниана. Он оставляет только памятники имперского величия; его преемники нечаянно сохранят основу этого величия – пестрый и буйный, но храбрый и предприимчивый ромейский народ.
Такие примеры подают своим современникам и наследникам лидеры трех великих держав Евразии. Много ли охотников следовать этим примерам в безбрежном варварском мире, окружающем Византию, Иран и три китайских царства? Сознательных подражателей имперского наследия вовсе нет: тяжела ты, шапка Мономаха! Но отдельные достижения из наследия великих империй находят устойчивый спрос у их соседей или партнеров. Юстиниан давно распорядился любой ценой добыть в Китае коконы шелкопряда, чтобы наладить в Византии шелкоткачество! И вот отважные монахи-несториане доставили эти коконы по Шелковому пути внутри своих бамбуковых посохов. Правда, не скоро еще наладится на Босфоре промышленное производство шелковых тканей…
Те же монахи познакомили тюрок с грамотой на основе арамейского алфавита, знакомого всему Ближнему Востоку. Ханы-тюркюты пришли в восторг: ведь освоить алфавит куда легче, чем изучить китайскую грамоту!
А на западе вожди франков давно переняли латинскую грамоту от римских миссионеров; своих историографов здесь еще нет, но первый из них (галло-романец Григорий из Тура) уже взрослеет, с изумлением слушая рассказы о деяниях великого Хлодвига. Преемников одного из его сыновей, Хлотаря, ждут тяжелые бои с аварами – продолжается вековой спор оседлых и кочевых варваров за господство над древней Европой.
Столь же трудные бои с персами и переговоры с ромеями ожидают западных тюрок: их хан Истеми решил во что бы то ни стало пробить персидский барьер на пути в Царьград. Благодаря прорыву тюрок в Причерноморье (по пути, разведанному гуннами) Византия сохранит торговые связи с Центральной Азией даже в условиях исламской блокады, а тюрки устроят свою торговую державу (Хазарию) между устьем Волги, низовьем Дона и предгорьями Кавказа.
Доблесть восточных тюрок, дополненная китайской деловитостью лидеров империи Тан, позволит войскам Китая достичь Ташкента и Ферганы и здесь вступить в контакт с исламским миром, поглотившим древний Иран. Правда, ромеи не доберутся сюда, занятые отражением натиска арабов на самых ближних рубежах. Зато ханы тюрок на западе, завязав родство с базилевсами ромеев, не раз будут возводить или возвращать своих родичей на трон в Царьграде. Позднее место Хазарии займет Золотая Орда; тогда один из монгольских ханов, Ногай, поможет императору Михаилу VIII Палеологу отвоевать родной Константинополь у рыцарей-крестоносцев.
Так соприкасаются и взаимодействуют через века и континенты великие державы Земли. Этот процесс еще недоступен ни прогнозу мудрецов, ни управлению царей, но он неотвратим, ибо вытекает из сути вещей.
МОЗАИКА
Да, это так. Но она не относится к сооружениям Древнего Египта. В конце 1800-х годов эта пирамида была создана в окрестностях американского города Детройта, в штате Мичиган, из черепов и костей бизонов, усиленно уничтожаемых в прериях Дикого Запада. Для чего? Да просто чтобы сжечь в топках предприятия по производству сахара.