Страница 20 из 46
— Черт!
Виид чувствовал, как его глаза защипало.
«Чем больше плачешь, тем делаешься слабее. А я не плачу».
Стиснув зубы, он сдерживал подступающие слезы.
Мучиться ему уже не так долго. Тело ныло, а здоровье постепенно снижалось. Единственным, из-за чего он еще держался, была огромная стойкость, но и она уже подходила к концу. Осталось всего лишь дождаться в полубреду прихода смерти.
Вот только была одна проблема… Смерть — это еще не конец.
После нее сразу же активируется особый навык, переданный некромантами. И Виид переродится нежитью. Соответственно уровню навыка — в скелета, солдата-мертвеца, обладающего силой смерти и способностью управлять черной магией.
И Виид очень надеялся, что простуда, наконец, уйдет.
«Для восстановления уровней и опыта в навыках придется некоторое время поработать… Да-а, покрутиться, словно белка в колесе».
С закрытыми глазами Виид ожидал смерть.
Настал тот редкий момент, когда он ничего не делал. Ведь все остальное время, даже в перерывах между сражениями, когда приходилось ждать восполнения здоровья и сил, он не единожды отдыхал, занимаясь созданием статуэток.
Быстрый рост уровней и навыков Виида как раз и заключался в этой невероятной работоспособности.
Однако время шло, а смерть все не приходила его забрать.
«Что за бред?»
Он приоткрыл глаза. Тело сильно ломило, а голова дико кружилась, но он все равно заставил себя осмотреться. Сделать это, чтобы в итоге увидеть… Союн!
Куда-то исчезнув не так давно, она вернулась и притащила с собой целую вязанку хвороста.
«Должно быть, это было нелегко».
Поблизости от пещеры не находилось никаких пригодных для костра лесов или зарослей. И ей точно пришлось сходить очень далеко, преодолев бушующую на поверхности снежную бурю.
Сложив несколько веток, Союн развела костер. Воздух в пещере немного нагрелся, и Виид почувствовал небольшое облегчение.
Затем Союн достала из своих личных вещей небольшую жестяную банку. Ее сверкающие, а местами закопченные бока указывали на частое применение в качестве посуды для готовки или разогрева пищи. Такие банки продавали в галантерейных лавках по 4 медяка, но также их можно было обменять за одну-две шкуры лисицы.
Однако, несмотря на подобную доступность, даже новички не использовали их.
Союн искоса взглянула в сторону больного, как будто ей было очень неловко, что приходилось использовать эту банку для новичков. Виид же опять медленно закрыл глаза: температура росла, а с ней и усиливалось головокружение.
«Во рту пересохло».
Страдая от сильной жажды, Виид начал погружаться в пучину забытья, как тут… что-то коснулось его губ.
«Что это?»
Он почувствовал непонятный аромат и нерешительно, уступив чужому давлению, чуть-чуть приоткрыл рот. Тут же что-то обожгло язык и полилось дальше в желудок.
Эта была жидкая каша. Союн, используя свой навык готовки, сварила кашу и теперь понемногу кормила больного.
Но какой ужас! Каша была чудовищно соленой и острой!
«О-о-оу, пожалуйста, перестань!» — внутренне кричал обессиленный Виид.
Вот только Союн не останавливалась. Она насильно кормила его отвратительного вкуса кашей, которая имела настолько сильный вкус рыбы, что Виид смог догадаться об ингредиентах.
«Да она добавила туда мой улов!»
Союн сварила кашу из риса, того, что держала на черный день. Ну, а потом использовала еще и выловленную недавно корюшку. Такую же, что для всех жарил на реке Виид. Но только Союн не смогла ее как следует разделать, и поэтому сильный рыбний вкус так и остался в каше. И это еще не говоря о плохо разварившемся рисе, который плохо разжевывался и комом вставал в горле.
Именно такой кашей Союн насильно кормила Виида.
— М-м-м!
Виид пытался плотно сжать губы, но Союн силой открывала его рот и вливала туда новую порцию каши.
Будь у Виида хоть чуть-чуть сил, он бы нашел слова, попросил бы ее этого не делать. Но, к сожалению, живучесть у него была сейчас такой, что он в любой миг мог испустить дух, куда уж там до какой-то речи.
Сначала одна ложка, потом вторая, третья… И чувство голода прошло. И хотя есть, безусловно, было мучительно, Виид утолил жажду и почувствовал легкое насыщение.
Однако Союн не перестала его кормить.
И тут до Виида дошло:
«Ах ты, убийца!»
Сейчас он не сомневался, что ее поведение, ее доброта и беспрекословное послушание — всего лишь часть огромной лжи.
«Вот, значит, как. Выжидала удобный случай. Строила все это время планы, чтобы вот так зверски замучить меня именно в тот момент, когда я не смогу оказать сопротивление».
Вииду не оставалось ничего, кроме как внутренне проклинать свое положение. И молча терпеть все притязания со стороны Союн.
Каша пихалась ему в рот ложка за ложкой!
Наступил переломный момент.
«Все. Не могу больше. Лучше уж умереть, лишь бы закончились эти мучения».
Теперь Вииду хотелось умереть.
Жар и головокружение становились невыносимыми настолько, что он уже считал хорошим выходом перерождение нежитью. К тому же потерю уровней и опыта всегда можно восполнить.
Но стремясь к смерти, сил на ее осуществление у него не было.
«А-а-а, кто-нибудь, убейте меня, пожалуйста».
Щеки Виида выпирали в обе стороны от набитой в рот каши.
Порядка 150 ложек Союн запихала в него. Практически четыре с половиной тарелки!
Вииду казалось, что от подобной порции каши живот вот-вот разорвет. Обычно, как наешься, уже одна лишняя ложка кажется невмоготу, а тут…
Но, благо, все очень скоро прекратилось, и послышались удаляющиеся шаги. Как он предполагал, они звучали по направлению к Альберону. И хотя от жара чудовищно болела голова, Виид был уверен, что эти звуки — не галлюцинация. Нет, не услышать того демона, что мучил его все это время, он не мог.
«Аминь, Альберон. Помучайся теперь и ты».
В свете последних событий несчастье другого для него было счастьем.
Приоткрыв глаза, он увидел, как Союн кормила кашей Альберона. Она аккуратно и медленно вкладывала ложку за ложкой в рот друга.
Виид задрожал от гнева.
«Да она зверствует! Настоящий зверь! Человек не должен быть таким».
Движения старающейся не пролить ни капельки драгоценнейшей смеси Союн казались чертовски подлыми. При взгляде на них даже появлялась ассоциация, что ее бережные руки преподносят смертоносный яд.
Однако на Альберона у Союн ушло не так много времени, как на Виида. В отличие от прошлого раза, она не дула на ложку, прежде чем опустить кашу в рот, да и количество вышло не таким большим. Практически две трети съел Виид, и Альберону, получалось, досталось совсем чуть-чуть.
«Значит, все-таки ее главной целью был я. Именно со мной она хотела проделать все это как можно более мучительно.»
Кашу Виид съел, но сил это совсем не прибавило. Жар и головокружение же, казалось, стали только сильнее.
Хроническая простуда — эта болезнь хуже любого гриппа, как минимум из-за того, что силы не хватает даже для шевеления пальцами.
Если бы в подобном состоянии они наткнулись даже на небольшую группу монстров, то все там же было бы покончено. Но добравшись до пещеры и расположившись в защищенном от ветра месте, они получили чуть больше шансов на выживание.
И хотя живучесть после плотного обеда, наконец, начала по понемногу восстанавливаться, простуда, казалось, свирепствовала не меньше, чем час тому назад.
Чтобы хоть чуть-чуть облегчить вновь усилившееся головокружение, Виид вновь закрыл глаза.
«Ничего нет грустнее, чем боль тела».
Незаметно для себя самого, лежа с закрытыми глазами, он провалился в сон.
В душе стало гораздо спокойнее, когда он свыкся, наконец, с мыслью, что сейчас вот-вот умрет. И уснул он потому, что расслабился, осознав, что уже ничего не может изменить.
В Королевской дороге, копирующей во многом реальность, конечно же, можно было спать. Многие люди, расслабляющиеся в каких-то прекрасных местах, под щебетание птиц, шелест листьев или шум моря спокойно засыпали в игре.