Страница 40 из 86
Она не могла заставить себя сосредоточиться на фильме. Мысли смешивались у нее в голове. Она напряженно сидела на краешке стула и старалась не пропустить того момента, когда порошок начнет действовать. Она вздрогнула, когда поняла, что сидит с раздвинутыми ногами в задравшейся выше колен юбке.
Она решила, что это знак, и что она уже возбуждена. Она попыталась вспомнить, приходилось ли ей когда-либо прежде вот так же сидеть в кинотеатре. Она восприняла эту позу с широко раздвинутыми ногами как наиболее вызывающую из всех, какие только можно придумать, и поняла, что мужчина, сидящий перед ней в следующем ряду, который располагался пониже уровнем, может заглянуть ей под юбку и насладиться зрелищем ее новых трусиков и подвязок, которые она купила в тот же день. Все, казалось, говорило о том, что вечером ее ждет настоящая оргия. Должно быть, она инстинктивно предчувствовала это, когда покупала кружевные трусики и подвязки кораллового цвета, так замечательно дополнявшие ее стройные ноги танцовщицы.
Она сердито сдвинула ноги. Если это дикое возбуждение овладеет ею сейчас, она не будет знать, что делать. Просто сослаться на головную боль и уйти? Или воспользоваться Мабель — Мабель, которая всегда была от нее в восторге. Хватит ли у нее смелости дотронуться до Мабель? Она слышала о женщинах, которые приходят в кино, чтобы поласкать друг дружку. Одна из ее подруг таким же вот образом сидела в темноте кинозала, пока ее спутница медленно расстегивала у нее на боку юбку, просовывала между ног руку и так долго ее ласкала, что в конце концов подруга кончила. Впоследствии она неоднократно повторяла это переживание, оставаясь неподвижной верхней частью тела, в то время как рука неотступно ласкала ее в темноте. Произойдет ли с ней сейчас то же самое? Она никогда еще не пробовала прикасаться к женщине, однако несколько раз представляла себе, как было бы восхитительно почувствовать округлые женские ягодицы, нежный живот и особенно эту гладкую кожу между ног. Иногда, ложась вечером в постель она пыталась ласкать себя сама просто для того, чтобы почувствовать, что значит трогать другую женщину. Она часто ласкала свои груди и воображала, что это груди посторонней женщины.
Она прикрыла глаза и постаралась представить себе тело Мабель, Мабель, обладавшую очень круглыми грудями, вот-вот готовыми выпрыгнуть из чашечек купальника, и полными смешливыми губами. Как бы это было замечательно! Однако между ее ног не было того теплого возбуждения, которое могло бы побудить ее потерять самообладание и потянуться к Мабель. Таблетки еще не начали действовать. Между ног было холодно и неподвижно. Она ощутила напряжение и не смогла расслабиться. Если она сейчас притронется к Мабель, то не сумеет продолжить и стать более интимной. Надета ли на Мабель юбка, открывающаяся сбоку, и понравится ли ей эта ласка? Лилит теряла покой. Забываясь, она всякий раз вызывающе раздвигала ноги, как балийские танцовщицы, которых ей довелось повидать и половые органы которых оказывались таким образом совершенно беззащитными.
Фильм закончился. Лилит медленно ехала по темным улицам. Неожиданно свет фар упал на автомобиль, припаркованный у тротуара. В нем сидела пара, ласкавшая друг друга так, что это даже близко не походило на обычные сентиментальные игры. Женщина сидела на коленях у мужчины спиной к нему, и по его телу было видно, что сейчас у него будет оргазм. Он был уже настолько близок, что мужчина не смог сдержаться, когда луч фар упал на него. Он вытянулся, чтобы ощущать все движения партнерши, а та, казалось, готова была от возбуждения лишиться чувств.
При виде этой сцены Лилит глотнула воздух, а Мабель, посмеиваясь, заметила:
— Застукали мы их.
Выходит, Мабель пробовала кончить, получить то, чего так неистово желала Лилит и чего она никогда не испытывала. Лилит захотелось спросить ее:
— Ну как?
Но ведь скоро она сама должна была это узнать. Ей придется пережить все то, что она знала только из грез, которым посвящала все время, пока находилась одна дома. Делая мазки, она размышляла: Ну вот сейчас ко мне придет тот мужчина, в которого я влюблена. Войдет он в комнату и скажет: «Разреши мне раздеть тебя». Мой муж всегда меня раздевает — он раздевается сам, ложится в постель и если хочет быть со мной, то гасит свет. Но этот мужчина снимает с меня одежду медленно. Благодаря этому у меня оказывается много времени для того, чтобы почувствовать его, ощутить телом его руки. Сначала он расстегивает мой пояс, обнимает меня за талию и говорит: «Какая же у тебя красивая талия, какие красивые и изящные линии!». Потом он медленно расстегивает блузку, так что я чувствую, как его пальцы высвобождают каждую пуговку и постепенно переходят на мои груди, пока те не оказываются изъятыми из-под блузки, а он любит их и сосет, как младенец, слегка покусывая зубами, отчего по всему телу пробегают мурашки и каждое нервное окончание трепещет. Добравшись до юбки, он становится нетерпеливым и срывает ее. Он очень возбужден. Он не гасит свет, но смотрит на меня страстно, и я читаю в его глазах восторг. Он боготворит меня, согревает руками мое тело и ждет, пока я не познаю такое же возбуждение.
Уж не испанская ли муха так ее распалила? Отнюдь, то были, как всегда, ее собственные фантазии — и только. И все-таки ей захотелось испытать то же, что переживала эта пара в автомобиле.
Когда она возвратилась домой, муж читал. Он поднял на нее взгляд и лукаво улыбнулся. Ей не хотелось сознаваться в том, что таблетки не подействовали. Она сама себе удивлялась. Какая же она холодная женщина, если ничто не может ее возбудить — даже таблетки, которые помогли дворянину восемнадцатого века заниматься любовью три ночи и три дня подряд! Да она просто выродок какой-то! Даже ее муж не должен об этом знать. Он поднимет ее на смех и, в конце концов, подыщет себе более теплокровную женщину.
Она стала раздеваться и полуголой прохаживаться по комнате и расчесывать перед зеркалом волосы. Ничего подобного она никогда прежде не делала. Ей было безразлично, хочет ли ее муж, да и сама она ничего с этого не имела. Через это нужно было просто пройти, и она согласилась только ради него. Это была ее жертва. Его возбуждение и удовлетворение, познать которые вместе с ним она не могла, были ей отвратительны. Она чувствовала себя проституткой, которая занимается этим за деньги. Она была проституткой, лишенной чувств, которая отдает ему свое пустое бесчувственное тело взамен его любви и преданности. Она стеснялась того, что тело ее настолько мертво.
Однако когда она наконец легла в постель, он сказал:
— По-моему, испанская муха пока не произвела на тебя должного действия. Я хочу спать, так что ты уж меня разбуди, если что…
Лилит попыталась заснуть, но только лежала и ждала того мгновения, когда озвереет от страсти. Когда минул час, она пошла в ванную. Она прихватила с собой коробочку и приняла десять таблеток, думая: «Уж это-то должно подействовать». И стала ждать. В ту же ночь муж пришел к ней в постель. Она оказалась настолько сухой, что ей пришлось смазывать мужнин член слюной.
Проснувшись на следующее утро, она разрыдалась. Она ответила на расспросы мужа и открыла правду. Он рассмеялся и сказал:
— Но, Лилит, послушай, я ведь просто пошутил. Это не имело никакого отношения к испанской мухе. Я пошутил.
Однако с этого мгновения она была одержима мыслью о том, что должно же существовать какое-нибудь средство, которое может искусственно возбудить ее. Она использовала все способы, о которых слышала. Она пила огромные чашки какао, добавляя в него уйму ванили. Ела лук. Алкоголь действовал на нее вовсе не так, как на других, потому что она все время оставалась настороже вместо того, чтобы обо всем забывать.
Она слышала о каких-то шариках, которые используются как любовное средство на Востоке. Но как их раздобыть? Где их можно купить? Восточные женщины вставляли их во влагалище. Они делались из мягкой резины и имели поверхность, нежную, как кожа. Оказываясь во влагалище, они принимали ту же форму и подчинялись движениям мускулов, что действовало гораздо более возбуждающе, чем пальцы или член. Лилит хотелось приобрести такие шарики и ходить с ними днем и ночью.