Страница 26 из 85
– Ты бывала когда-нибудь во Франции? – спросила Луана.
Грейс помотала головой и улыбнулась. Порой они задавали ей забавные вопросы, словно она и впрямь была инопланетянкой. В каком-то смысле так оно и было. Луана была родом из черного гетто Детройта, а Салли – из Арканзаса. Луана обожала дразнить подругу, обзывая ее «Оки» – так называли выходцев из Оклахомы.
– Не-а, никогда не была во Франции, – улыбнулась Грейс.
Да, они были странной троицей, но дружба их была настоящей. В каком-то смысле эти две женщины заменили девушке родителей, которых, в сущности, у Грейс никогда и не было. Они защищали ее, просматривали за ней, бранили ее и учили всему, что нужно было Грейс, чтобы выжить и уцелеть. По-своему они ее очень любили. Она была для них всего-навсего ребенком. У нее вся жизнь была впереди. Старшие подруги от души радовались и гордились, когда Грейс получала отличные отметки. Луана то и дело повторяла, что Грейс когда-нибудь непременно станет важной птицей.
– Не думаю, – смеялась Грейс.
– А чем собираешься заняться, когда выйдешь? – Этот вопрос Луана задавала девушке постоянно и получала всегда один и тот же ответ:
– Поеду в Чикаго и буду подыскивать работу.
– А какую? – Луана обожала болтать на эту тему: ей предстояло провести за решеткой остаток жизни, а Салли – отсидеть еще три года. Им казалось, что у Грейс, которой оставалось пробыть тут всего-навсего год, впереди безоблачное будущее.
– Станешь фотомоделью – ну, как те, которых показывают по телевизору? А может, будешь сниматься в кино?
Грейс от души веселилась. У нее были планы, но совсем другие. Ее заинтересовала психология, и она подумывала в будущем помогать девушкам вроде нее самой, попавшим в беду, или таким женщинам, как ее покойная мать. Но она еще не решила для себя этого вопроса окончательно – ей было всего девятнадцать, к тому же впереди был целый год тюрьмы…
В начале второго года Дэвид Гласе вновь приехал навестить ее. Он не был у Грейс вот уже три месяца, а увидевшись с ней, попросил прощения за то, что не прислал ей подарка к Рождеству. Ему было явно не по себе, и с каждой минутой становилось все хуже. Поначалу Грейс забеспокоилась: вдруг что-то случилось. Может быть, ей продлили срок заключения? Но Дэвид с жаром принялся ее разубеждать:
– Нет-нет, ничего не изменилось! Ты выйдешь в срок, если не станешь бунтовать или не подерешься с охранником… Но ведь этого не будет, правда?
Но кое-что он все же должен был ей сказать. Он помялся, размышляя, а когда снова взглянул на Грейс, понял: его невеста совершенно права. Его одержимость Грейс – сущее безумие. Она просто девочка, одна из его многочисленных клиенток, она сидит в тюрьме.
– Я женюсь. – Он произнес это так, словно извинялся перед ней, чувствуя себя круглым идиотом.
Грейс была искренне обрадована. Она давно уже догадывалась, что у Дэвида с его подругой все всерьез.
– А когда?
– Не раньше июня. Но это еще не все. – Взглянув на Дэвида, Грейс сразу же это поняла. – Ее отец предложил нам обоим сотрудничать в его юридическом агентстве – это в Калифорнии. Я через месяц уезжаю. Хочу побыстрее уладить в Калифорнии все формальности, к тому же мы хотим купить там дом – словом, у нас до женитьбы еще уйма дел.
– О-о-о… – беззвучно выдохнула Грейс, понимая, что, возможно, никогда больше его не увидит, никогда или в лучшем случае очень не скоро. Даже отбыв два года условно в Чикаго, она вряд ли поедет в Калифорнию. – Надеюсь, вам будет там хорошо…
Как грустно было терять друга. Их у нее ведь так мало, а этот очень дорог ей.
Дэвид завладел рукой Грейс.
– Ты в любое время сможешь обратиться ко мне, девочка. Я дам тебе адрес, прежде чем уеду. С тобой все будет хорошо.
И они сидели так, ни слова не говоря, просто держась за руки, и оба думали о ее прошлом и будущем. И вдруг на какое-то мгновение Дэвиду почудилось, что его калифорнийская подруга не так уж и много для него значит.
– Я буду скучать по тебе, – сказала Грейс, и сердце Дэвида екнуло. Он хотел сказать, что никогда ее не забудет – вот такую, как сейчас: пронзительно юную, красивую, большеглазую, с нежной, почти прозрачной, кожей…
– Я тоже буду скучать. Уж и не знаю, как все сложится там, в Калифорнии. Трейси говорит, что мне там понравится… – Но голос Дэвида звучал теперь куда менее уверенно.
– Наверное, она просто великолепна, раз уговорила тебя ехать с ней. – Глаза их встретились, и Дэвиду стоило немалых усилий взять себя в руки. Он лишь улыбнулся, думая, что покинуть Иллинойс вовсе не жаль, а вот Грейс – невыносимо больно. И пусть теперь они виделись лишь от случая к случаю, ему становилось легче от сознания, что она близко и в случае надобности он всегда придет ей на помощь.
– Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится – просто позвони. Молли будет навещать тебя. – С доктором Йорк он разговаривал утром.
– Я знаю. Она тоже подумывает выйти замуж.
Дэвид уже об этом знал. Настало время для них обоих устраивать свою жизнь. А для Грейс новая жизнь настанет через каких-нибудь девять месяцев. Но Дэвид с Молли в ином положении – у них есть и карьера, и друзья, и окружение. А Грейс предстоит, выйдя из тюрьмы, заново родиться.
Он пробыл с ней дольше обычного в тот вечер, а уходя, пообещал непременно навестить ее еще раз до отъезда. Но. глядя в глаза Дэвиду, Грейс нутром почуяла – этого не будет.
Он прислал ей потом несколько писем, а в последнем умолял простить за то, что он не сможет выкроить время. чтобы до отъезда навестить ее. Но оба они понимали, что у Дэвида просто не хватило духу. Это было бы слишком больно – к тому же он полностью отдавал себе отчет в том, что настало время со всем этим покончить. Такого мнения была его невеста. Она была с ним предельно откровенна на сей счет. Но Грейс ничего не знала… Она несколько раз писала ему весной, потом перестала. Инстинкт подсказывал Грейс, что их с Дэвидом дружба – уже дело прошлое.
Она раз или два заговаривала об этом с Молли, сознавая, что ей очень грустно вспоминать о нем. У нее было ничтожно мало друзей на этом свете, и терять хотя бы одного из них было невыносимо больно. Он слишком много для нее значил. Но похоже, он начал новую жизнь, в которой для Грейс нет места.
– Иногда приходится отпускать друзей, – тихо отвечала Молли. – Я знаю, как он переживал за тебя, Грейс, когда ему не удалось выиграть твое дело и когда с апелляцией ничего не вышло.
– Он сделал свое дело, и очень хорошо. – Грейс говорила совершенно искренне. В отличие от большинства обитательниц Дуайта она не обвиняла адвоката в том, что ему не удалось избавить ее от наказания. – Я просто скучаю по нему, вот и все. А ты видела хоть раз его невесту?
– Раз или два, – улыбнулась Молли. Она понимала, что Грейс и не подозревает о чувствах Дэвида к ней. Она была для него попеременно то младшей сестричкой, то несбыточной, но оттого не менее желанной мечтой. Но его подруга обладала острым умом и проницательностью. Она все это поняла. И Молли не сомневалась, что идея о переезде в Калифорнию родилась у нее вовсе не с бухты-барахты.
– Она очень умная молодая женщина, – дипломатично отвечала Молли. Ей не хотелось говорить девушке, что невеста Дэвида недолюбливает ее. Но для Дэвида это была подходящая партия. Трейси была умна, энергична и честолюбива, к тому же о ней отзывались как о блестящем адвокате.
– Ну а ты? Когда вы с Ричардом поженитесь? – поддразнила Грейс доктора Йорк.
– Скоро.
И действительно, в апреле они с Ричардом назначили дату их официального бракосочетания. Они решили пожениться первого июля, а медовый месяц провести на Гавайях. В течение полугода они с Ричардом из кожи вон лезли, чтобы время их отпусков совпало. А Грейс предстояло выйти на свободу через два с половиной месяца после их свадьбы. Трудно было поверить, что прошло уже целых два года. Для кого-то это – мгновение, для другого – целая жизнь.
Накануне венчания Молли приехала навестить Грейс и пригласила девушку к ним в гости сразу после освобождения – она искренне хотела, чтобы Грейс провела у них несколько дней, прежде чем уедет в Чикаго. Грейс уже обещала провести у них День благодарения, а возможно, остаться и на Рождество. В день их свадьбы Грейс почти целый день просидела в камере, думая о Молли и Ричарде, искренне желая им счастья. Она знала все их планы вплоть до мельчайших деталей. Они улетали в Гонолулу четырехчасовым рейсом и должны были прибыть на место в десять часов по местному времени. Остановиться они собирались в Аутриггер-Вайкики. Грейс закрывала глаза и отчетливо представляла себе, как все происходит. Казалось, она присутствует на церемонии – Молли уже показывала ей фотографии свадебного платья, перечисляла и описывала подробно всех приглашенных.