Страница 24 из 85
Потом Бренда решительно направилась к маленькому сарайчику, которого Грейс прежде никогда не замечала. Охранники на сторожевой вышке даже не смотрели в их сторону. Сарайчик не таил никакой опасности – там просто было сложено ремонтное оборудование, хранились какие-то строительные машины. У Бренды был от него ключ, она быстро отперла дверь, и все трое бесшумно проскользнули внутрь. В сарае их уже поджидали четыре женщины – они покуривали, облокотясь на машины, а у одной из них был в руках электрический фонарик. Это было самым подходящим местом для того, чтобы расправиться с ней – возможно, даже убить…
– Добро пожаловать в наш элитарный частный клуб! – смеясь, заговорила Бренда. – Она сама захотела навестить нас и поиграть, – объяснила она остальным. – Разве не так, Грейси?.. О, моя красоточка… милая моя, милая девочка… – мурлыкала она, осторожно расстегивая рубашку на груди Грейс. Девушка слабо сопротивлялась. Если будет возможно, они, конечно же, не оставят видимых следов вроде разорванной одежды, разумеется, если удастся. Если она их вынудит, то они ее покалечат, ну а если Грейс будет умницей, то никому не откроет, чьих это рук дело.
Грейс чувствовала, как лезвие ножа Джейн касается ее кожи, – а Бренда стаскивала с Грейс лифчик.
– Нежное мясцо, а, девки?
Все захохотали, а одна посоветовала торопиться – до отбоя оставалось чуть меньше часа. На веселую ночку рассчитывать они не могли.
– Господи, терпеть не могу торопиться во время еды! – воскликнула Бренда, и все в сарайчике расхохотались. И тут Грейс увидела, что к ней приближаются двое – они несли веревку и грязную ветошь. Они намереваются связать ее и засунуть ей в рот кляп, поняла девушка.
– Ну-ка, детка! Начнем! – сказала одна из женщин постарше, крепко схватила девушку за руку, дернула и опрокинула Грейс навзничь. Грейс упала на пол и чуть не лишилась чувств. А две уже привязывали ее за руки к тяжелым машинам, потом сорвали с нее брюки и трусики, а другие две сноровисто связывали ей ноги. Оставшиеся две уселись на ноги девушки. Джейн умудрялась, сидя на ее ноге, все время прижимать остро отточенное лезвие к животу Грейс. Они действовали слаженно, словно единая команда. Было бы бессмысленно кричать или пытаться бороться. Тогда ее просто убьют. Но она и так уже хрипло дышала, то и дело поглядывая на карман своей растерзанной рубашки, где был спрятан ингалятор. Бренда тоже про него вспомнила. Она протянула руку и вытащила баллончик, потом насмешливо протянула его Грейс. Но руки той были крепко связаны, и Бренда швырнула ингалятор на пол, а тяжелая рифленая подошва башмака Джейн тотчас же раздавила его.
– Ах, прости, детка! – издевательски ухмыльнулась Бренда. – Знаешь правила игры? – Она отбросила назад длинные светлые волосы, а потом, привстав, стянула с себя трусики. -
Сперва – мы тебя, а потом – ты нас… по очереди… мы все тебе растолкуем… когда, где и как нам это нравится. А потом… – рыкнула Бренда, больно куснув Грейс за сосок и одновременно лаская свою промежность, – потом ты будешь наша. Врубилась? Будешь приходить сюда по первому нашему зову – когда бы мы ни захотели… пойдешь с любой из нас и сделаешь все, о чем тебя попросят. Въехала, малютка? А настучишь, сучонка, вырвем язык и отрежем тебе титьки. Знаешь, что такое мастэктомия?
Все захохотали, упиваясь остроумием Бренды. Все, кроме Грейс, корчащейся на холодном и грязном полу, обуреваемой леденящим ужасом от того, что с ней вот-вот произойдет.
– Ну почему?.. Зачем вам это надо… я же вам вовсе не нужна… пожалуйста…
Она отчаянно молила, а мучительницам это казалось ужасно забавным. Она такая свеженькая, такая юная. К тому же они прекрасно понимали, что ее все равно поимеют. Не они, так другие. Для них это было вроде священного права первой брачной ночи.
– Ты будешь нашей милашкой, Грейс. – Бренда склонилась лицом к промежности девушки, встав на коленки. Грейс была совершенно нага, и Бренда медленно начала работать языком. …Как она это любила – лишать невинности, первой отведать лакомства, возбудить «целку», попользоваться ею, до смерти испугать, насладиться беззащитностью жертвы, добиться безоговорочного повиновения.
Она на секунду прервала свое сладкое занятие, чтобы достать из кармана рубашки маленькую пробирку с каким-то белым порошком. Открыла ее и быстро вдохнула мелкую серебристую пыль, потом растерла немного порошка по деснам, затем, сунув в пробирку палец, подцепила немного зелья, посыпала им гениталии Грейс и сладострастно слизала.
– Класс… – простонала Бренда, лапая Грейс. Но ее уже вовсю торопили. Тогда Бренда запустила всю руку девушке во влагалище – та дернулась от боли. Но сопящие за спиной Бренды подруги уже жаловались, каждой не терпелось дождаться своей очереди. У них не было впереди ночи.
– И вообще, Бренда, это не твой медовый месяц…
– А почему бы нет, ты, пиписка! – яростно бросила Бренда в ответ. – Может, она будет только моя – ежели сгодится.
Грейс вся извивалась, пытаясь высвободиться, несмотря на крепко связанные ноги. Она хотела закричать, но не посмела, все время кожей чувствуя острие ножа Джейн. Кляпа во рту у нее не было – рот ее был им нужен… Для того, чтобы их ублажить.
И Грейс просто закрыла глаза, стараясь умертвить в себе все чувства – словно ее нет здесь, словно все это лишь страшный сон… Вдруг послышался звук – кто-то одним ударом вышиб чахлую дверь сараюшки. Бренда ахнула, рука ее выскользнула из недр Грейс, и она отскочила. Открыв глаза, Грейс увидела в дверном проеме высокую и стройную чернокожую женщину. Она не знала, очередная ли это мучительница или избавительница, однако, похоже, никто не обрадовался этому визиту.
– А ну-ка, вы, дуры, развяжите ее! – Чернокожая была очень высока, выглядела бесстрастной – и странно красивой. В свете фонарика белки ее глаз казались огромными. – У вас всего пять секунд, чтобы унести ноги, иначе Салли идет к начальнику. Если я задержусь здесь дольше трех минут, она идет прямиком к нему. Тогда вы, детки, прокукуете в карцере до самого Рождества.
– Брось свистеть, Луана! Уноси отсюда свою черную задницу подобру-поздорову, пока жива! – пролаяла Джейн, угрожающе посверкивая лезвием, да и Бренда была в ярости, но выглядела слегка заторможенной. Кокаин сделал свое дело, и единственное, чего ей хотелось, это продолжать забаву. Непрощеное вмешательство раздражало ее.
– Почему бы вам двоим не выяснить отношения в другом месте? – выдохнула Бренда, отстраняясь от Грейс.
– У вас осталось две минуты, – ледяным тоном произнесла Луана. – Я сказала, развяжите девку!
Теперь чернокожая выглядела по-настоящему угрожающе – у нее были почти мужские мускулы и сильные стройные ноги, словно у олимпийской бегуньи. Она являлась чемпионкой тюрьмы по карате и боксу, и никто не желал с ней связываться. Джейн, правда, втихомолку клялась, что не боится черномазой и когда-нибудь изуродует ее. Но все прекрасно понимали, что это всего лишь слова. У Луаны были Связи, с которыми невозможно было не считаться.
Некоторое время все молчали, потом одна из женщин принялась развязывать руки Грейс, другая – ноги… Бренда выла, мучимая неутоленной страстью.
– Ты, сука… Хочешь взять малышку себе?
– У меня есть все, что нужно. С каких пор вы стали трахать младенцев?
Но Луана прекрасно разглядела красоту Грейс. Даже грязная, растрепанная и растерзанная, она возбуждала их так, что слюнки текли.
– Она достаточно взрослая. – Бренда яростно плюнула в сторону чернокожей. – Чего тебе еще, Одинокий Бродяга? На, подавись, Луана.
– Спасибо.
Грейс была уже на ногах, лихорадочно натягивая одежду, дрожащими пальцами застегивая рубаху. Она глаз не смела поднять, боясь, как бы ее все-таки не зарезали.
– Вечеринка окончена, девочки, – объявила Луана с улыбкой. – Тронете ее хоть пальцем – убью.
– Твою мать, что это значит? – вскинулась Бренда.
– Она моя. Слышали?
– Твоя? – Бренда была озадачена. Такого ей еще никто не говорил прежде. Да, это меняло дело…