Страница 80 из 91
– Он, в нижней точке, по сторонам, башкой крутил! – хором тихонько ахает собрание, – Оно же нельзя!
– Если нельзя, но очень хочется – то можно! – явно подражая голосу жертвы, цитирует пилот, – Вот и довыпендривался! Вопросы есть? – камера круговой панорамой обходит лица собравшихся. Оп-па-ньки, а топ-модель спала с лица. Даже губы затряслись… Половину красоты – как корова языком слизнула. Ужас! Девушка больше не хочет прыгать в высоту? Быстро она передумала! Тянет за руку своего парня – уходить.
– Всегда так скакали… Никогда ничего не было… – старший брат нарушителя техники безопасности мертвенно бледен и уныл, – Я сам, сколько раз, так делал! Почему?!! – ребенка забрало за живое. Впрочем… Камера скользит по осунувшимся и задумчивым физиономиям собравшихся. Гы-гы… Они же все нарушали!
– Угадайте с трех раз! – давит аудиторию экзаменатор, мля, прям, как на зачете по ОБЖ, – Ну же!
– Дуракам везет? – хе, самокритично! Общество, похоже, с выводом согласно. Пример-то впечатляет…
– Господи-боже мой, прости многогрешного! – пилот размашисто обмахивается двоеперстно крестным знамением, – Каюсь, сомневался, что всех тварей и гадов сотворил ты, единым духом, только волею своей, а Адама, по пьянке, из ощипанной обезьяны! Ибо зрю тут, не человеков разумных, а макаков бесхвостых. Эй, цари природы и венцы эволюции, отвечайте! Сколько единиц развивает стандартная 'нога'? А сколько наш предел 'перегрузки кивка', при катапультировании? Шея и пятьдесят 'же' выдержит, если смотреть строго вперед… Каждая бебезьяна в джунглях это знает! И в прыжке, головой не крутит. А вы, ироды? Помните, от кого произошли, ведите себя подобающе. Не срамите пращуров! – интересно, это ересь или богохульство?
– А на скольких 'же' можно по сторонам смотреть? – деточки оживились, страшит-то неизвестность.
– Вообще нельзя! При повороте связки межпозвоночных дисков меняют свои механические свойства в 15-20 раз, причем, каждая, в зависимости от угла поворота. А перегрузка давит везде одинаково. Понятно?
Чего уж тут непонятного? 'И на бочке с порохом можно курить, если делать это с умом и осторожно!' Судя по осторожным ухмылкам, народ вносит в свои жизненные представления коррективы, не более того. Они тут все, мне кажется, жуткие выпендрежники! Точное соблюдение формальных запретов – как вызов.
– Принятый пакет раскрылся? – первый вопрос связистам.
– Ага… Демид Игнатьевич, тут такое пришло! Почитайте… – ноутбук подносят к креслу и ставят на колени. Пилот, по мере чтения, очередной раз начинает меняться в лице… Опять запускает руки в бороду… Не повезло мужику, всё на его голову сегодня валится. Странным взглядом обшаривает снова сгрудившихся в кучку VIP-туристов. Переводит глаза на собирающих разбросанное там и сям снаряжение подопечных…
– Понятно! Будем исполнять… – дергает щекой, словно от зубной боли, – Это, сначала покормить надо.
– Ага! Выпить им тоже налить? – да что там такое пришло, что 'пионеры' сами о пьянке заговорили?
– Пошарьте, по шкафам, не всё же они уже выжрали? Пускай… – сует в рот два пальца, – Фью-ю-ю-у-у!
Есть ещё порох в пороховницах! На излете трели звук таки отключился. Зато – услышали. Даже самые дальние. Для верности, вдруг кто не в курсе, пилот снова достает на свет крупнокалиберную дуру. Ба-бах! В этот раз салют почти самый обычный. Зеленая вспышка, без членовредительских эффектов. Общий сбор?
– Товарищи! – туристов перекосило, но пусть терпят, – Объявляю всем двухчасовую готовность! Перед срочной эвакуацией… Собрать имущество. Ценные вещи и носители информации – иметь при себе! Живых, никого не оставим. Но, лишнее барахло – бросим здесь. Всем, помогать друг другу! Приказываю – провести ревизию и использовать годные к употреблению продукты из всех ранее вскрытых аварийно-спасательных комплектов. Остальные – не трогать! Найденное, поделить поровну и раздать. Через полчаса – обед. Взрослым, по желанию – водочная порция. После обеда – общее собрание и десятиминутная готовность. Приступать! Время пошло! – крупнокалиберная дура снова задирает жерло в небеса. Ба-бах!
Шведский стол и бумажные тарелки. Ассортимент сборный. Наличествуют пирожные, батоны, даже несколько подгорелых буханок хлеба. То ли из багажника автобуса в последний момент вытащили, то ли ещё как они пострадали. Впрочем, харча перепало всем , а выпивки – почти в достатке. Не совсем полный стаканчик водки – мужикам. По полному стаканчику вина – дамам. От стеклянной посуды, в которой носили угощения экортницы, похоже, решили отказаться. Военная демократия! Или побили, в суматохе…
Батарею водяных емкостей, извлеченных наружу, выставили в ряд. После дегустации… Немного, но есть. Пакеты с соками и бутылки с минералкой. Крупными кусками нарубанная колбаса и салат, на скорую руку, из небрежно покрошенных овощей. Почти шведский стол. Если не считать идейного напряга, почти физически ощущаемого, на грани грозового искрения, между двумя группами раздельно кормящихся…
VIP-туристы – жуют. В молчании. Им же досталось и всё спиртное. Некоторым – удвоенная доза. Для храбрости? Девчонки в лаптях, похоже, вместе с обновкой получили заряд классовой ненависти. Угождать клиентам сгинувшего работодателя даже не собираются. А 'пионеры' пустили свои подносы по кругу. Не понять, кто обслуживает, а кто пользуется… Каждый что-то берет, что-то кладет и что-то жует… Продуктов конкретно мало. Ну да… Их место в багажнике автобуса занял десант и снаряжение. Похоже, только сейчас отдыхающие осознали – насколько мало. Рослый отставник уже несколько раз порывался подойти к пилоту, но, тот плотно занят. Сперва, что-то печатал на ноутбуке, потом – совещался с социологами, потом ел…
Подозрительные ящики, о них беспокоился Трофим, веревками оттянули к дальнему краю лагуны… От греха? В воздухе висит мелкая водяная пыль от взрывов разбивающихся о скалы рифа водяных гор. Мрачно и величественно. Ни в одном кино такого не видел. Хорошо, что островок довольно большой, грохот прибоя доносится далеким рокотом. Бородатый сказал, что когда шторм разыграется в полную силу – эти волны его захлестнут? Не могу представить! То есть, мятый остов автобуса, торчащий далеко в полосе прибоя я видел своими глазами, но какая сила его туда затолкала – выше моего воображения. На фиг, на фиг! Такие забавы – для героев Джека Лондона! Пусть они себя к пальмам веревками привязывают и на утлых суденышках со стихией сражаются. Впервые почувствовал, как хорошо быть сухопутным человеком!
Не поминай лихо, пока спит тихо… Только подумал, как сразу и сбылось. Не для меня, на экране, но, буднично и не по-киношному страшно. Толпа VIP-туристов аж единым духом подскочила, без команды…
– А-а-а-ах!!! – такой хоровой стон-выдох я сам один раз в жизни слышал. Когда рейсовый "Икарус", из оросительного канала под Краснодаром, краном доставали. С трассы, на полной скорости, и прямо под воду влетел. С юга шел. Битком набитый. Там яблоку было негде упасть. В проходах стояли. И – на бок. Дверями вниз… Никто живой не выскочил – сразу на дно нырнул, все форточки в летнее-то время, были распахнуты. Его, по бетонному ограждению, сначала лебедкой вытянули, а после стоймя поставили. Так, через разбитые окна, половина содержимого на бетон и вытекла-вывалилась… А мы, с другого берега, это дело наблюдали. У моста через канал… Из такого же битком набитого автобуса, только курсом на юг. Встречного… М-м-дя!
Камера развернулась… Точнее, с малым запаздыванием, показывает, что собственно народ испугало. Здоровенная, раз в пять выше обычных, иссиня черная волна накрывает сразу ставшие игрушечными скалы рифа и грузно переплескивает через широченную (метров сто!) полосу песка, с противоположной стороны лагуны. Совершенно тихо. Почти без плеска. Растекается. В наш берег лагуны мягко бьет прилив. Пока всё. Почти началось. Это возможно! Я видел! Я же там был… Остров, в свете дня, казался большим, надежным. А тут… стал маленьким и жалким, словно вылепленным в детской песочнице… Плесни из ведра – и смоет, как не было. Вместе с пальмами… Понятно теперь, отчего там столько морского мусора на берегу валяется. Этот берег, оказывается, частенько – морское дно… Народ, гм, представил, как тут совсем скоро забурлит… В сочетании с 'колодцем', из клубящихся вокруг островка грозовых туч – выглядит совсем мрачновато.