Страница 18 из 40
Инвестор должен был увериться, что капиталовложения будут работать наилучшим образом. Для этого инвестор хотел получить весомый пакет акций — 25 процентов, — чтобы иметь право решающего голоса. Кроме того, совмещение в одном человеке собственника и менеджера нездорово для компании, надежно стоящей на ногах, хотя такое совмещение и естественно, и даже неизбежно в стадии рождения и становления компании. Функции собственника и менеджера существенно различаются и могут иногда войти в конфликт. Когда эти роли совмещаются, компания слишком сильно зависит от одного человека. А это тоже нездорово.
Все эти проблемы разом Зимин и предложил решить своим уходом. В мае 2001 года его предложение было принято, и общее соглашение подписано. Часть своих акций он продал инвестору и руководство компании передал профессиональному менеджеру Дж. Лундеру — молодому норвежцу, который уже зарекомендовал себя работой и в «Теленоре», и в «ВымпелКоме».
Это был первый подобный случай в истории (нового) российского предпринимательства. И личный триумф самого Зимина. Одним из признаний этого стала полгода спустя почетная российская награда в мире бизнеса — премия «Олимп» в категории «Репутация». Этой премией отмечают высокую репутацию предпринимателя в российских и международных деловых кругах, и церемония вручения происходит в Большом театре.
Зимин говорит, что принять решение помог ему его возраст, — в 2001 году ему исполнилось 68 лет. Но имеющим с ним дело ясно, что в данном случае «все врут календари» — энергия и тяга к новому у него нисколько не угасли. А руководство сложившейся компанией не дает достаточного простора. Может быть, именно новаторский дух и побудил его искать себе новое дело.
Новое дело, которое себе избрал Дмитрий Зимин, еще слишком юно, чтобы о нем говорить подробно. Его цели — поддержка российской фундаментальной науки и популяризация науки в обществе.
Фундаментальная наука имеет наименьший сиюминутный практический потенциал и поэтому не может рассчитывать на коммерческий интерес к ней. Но в общечеловеческой перспективе, как видно из истории, этот потенциал максимален. «Нет ничего практичнее хорошей теории» — этот афоризм любят не только физики-теоретики. Дмитрий Зимин убедился в его справедливости на собственном опыте. Вопрос только в том, чтобы нашлись люди, для которых поиск хорошей теории может стать делом жизни. Такие люди, как свидетельствует история, рождаются сами собой. Надо только дать им возможность осознать свое призвание и реализовать его. На это и направлены программы поддержки, созданные на средства Зимина.
Пока это две программы: стипендии для 60 лучших студентов, избравших себе область теоретической физики, и поддержка десяти лучших исследовательских проектов молодых физиков-теоретиков. Отбирать лучших будет Международный центр фундаментальной физики в Москве — некоммерческая неправительственная международная организация, учрежденная в 1992 году Физическим институтом им. П.Н. Лебедева Российской академии наук и Скандинавским институтом теоретической физики NORDITA (Копенгаген). В работе этого центра участвуют крупнейшие российские и зарубежные физики-теоретики.
Подробнее с этими программами можно ознакомиться — и принять участие в конкурсах — по адресам www.dynastyfdn.com и www.icfpm.lpi.ru.
Намерение Дмитрия Зимина вряд ли удивит тех, кто как минимум раз в месяц встречается с афоризмом «Знание — сила». Им не надо долго объяснять роль науки в истории человеческого рода. Понимание этой роли двигало российским предпринимателем Христофором Леденцовым (1842-1907) в начале XX века. В поисках дела, которое должно было «коснуться самого корня человеческого благополучия», он передал свое состояние на организацию «Общества Содействия Успехам Опытных Наук и их Практических Применений». На эти средства было построено здание первого в России частного — независимого от государства — Физического института. В этом здании начали свой путь в науке многие замечательные российские физики, включая Андрея Сахарова.
Впрочем, более уместную параллель я вижу не в столетнем удалении, а на расстоянии примерно в радиус Земли — там, где без перевода понятен афоризм Френсиса Бэкона «Knowledge itself is power». Во всяком случае, об этой параллели я могу говорить, основываясь не только на теоретических знаниях, но и на собственном практическом опыте.
Имя Берна Дибнера незаслуженно мало известно в России (и потому материал о нем помещен в этом номере). Это — американский электроинженер, изобретатель, предприниматель, библиофил, историк науки и филантроп. Именно в такой последовательности он обнаруживал в себе эти шесть призваний и делал их своими профессиями. Путь этот занял у него почти семь десятилетий.
В начале 20-х годов он начал свою инженерную карьеру, занимаясь электрификацией. Сделал при этом электротехнические изобретения и для их воплощения основал в 1924 году компанию. Уже знакомой нам вехой в его предпринимательской биографии стал в 1961 году выход компании на Нью-Йоркскую биржу. Без отрыва от предпринимательства он с 30-х годов стал собирать книги по истории науки и сам занялся исследованиями в этой области. А венцом его филантропической деятельности стало создание Института истории науки и техники — единственного в своем роде. Этот институт проводит ежегодный конкурс среди историков науки всего мира, победители которого — около 25 человек — получают годовую стипендию и прекрасные условия для работы над своими проектами. Пишу это со знанием дела, поскольку сам провел год в этом институте, расположенном в Бостоне, на территории одного из крупнейших научно-технических центров США, — Массачусетского института технологии (MIT). При этом я убедился в работоспособности последнего изобретения Берна Дибнера и в его предпринимательском даре, раз ему удалось воплотить свое изобретение.
Желающие могут составить собственное мнение, посетив Дибнеровский институт виртуально http://dibinst.rnit.edu/ или — выиграв конкурс — реально.
И все же при всей моей пристрастности к истории науки и при всем сходстве профессиональных биографий двух инженеров-изобретателей-предпринимателей и филантропов, я бы не стал советовать Дмитрию Зимину воплощать его любовь к науке в создание подобного центра истории науки в России. Есть гораздо более насущные нужды в стране, где тиражи научно-популярных журналов упали в сотню раз и в еще большее число вырос тираж гороскопов.
Ведь наука — это не только главный движитель цивилизации. Это еще живой и успешный образец поиска истины. Поиска совместного и самоуправляемого, свободного и подчиняющегося опыту. Замечательно уже то, что такой поиск возможен. И обществу в целом полезно знакомиться и с самим этим поиском, и с его результатами. Тогда будет легче искать истины общественной жизни, легче строить общественную жизнь на основе самоуправления, свободы и уважения к реальности. Недаром же гуманитарный физик Андрей Сахаров верил, что наука — важнейшая часть цивилизации.
При нынешнем состоянии российского общества дело популяризации науки требует очень изобретательного и крупного предпринимательства. Путь, на который Берну Дибнеру понадобилось почти сорок лет, Дмитрий Зимин прошел за четыре года. Раз так, то, может, он преуспеет и в своем некоммерческом предпринимательстве?
Берн Дибнер (1897-1988)
Наука — это новая общественная сила. Она бросает дерзкий вызов и одновременно обещает могущество и благосостояние, немыслимые ни для какой другой общественной силы. Хотя некоторые видят в науке предвестие унылой однородности и полного разрушения, она растет в энергии и широте охвата. Понимать науку — значит знать ее динамичную историю.