Страница 18 из 70
Второй помощник уставился на него широко открытыми глазами, пораженный изумлением до того, что даже потерял на время способность двигаться или говорить. Затем он повернулся к рулевому и вопросительно посмотрел на того, как-будто не веря своим ушам. Рулевой показал пальцем вперед, а у помощника невольно вырвался крик ярости, смешанный с удивлением, когда он взглянул по указанному направлению и увидел другого оборванца, подходившего к нему, пошатываясь.
— Карсон! — слабым голосом произнес новоприбывший и, подойдя ближе к своему другу, крепко уцепился за него с самым жалким видом.
— Я как раз выясняю все это дело, Томпсон! — энергично сказал доктор. — Это мой друг, он стряпчий. Объясните ему, Гарри, что с нами будет, если они не отправят нас сейчас назад.
— Вы, очевидно, не понимаете, мой друг, — обратился к помощнику стряпчий, пытаясь в то же время прикрыть ладонью громадную прореху в своих штанах на правом колене, — в какое опасное положение вы сами себя поставили. У нас нет желания быть слишком суровыми к вам…
— Совершенно нет такого желания, — подтвердил доктор, кивнув головой помощнику.
— Но в то же время, — продолжал м-р Томпсон, — мы не…
Он вдруг оборвал свою речь и, оставив приятеля, поспешно направился нетвердыми шагами к борту. Доктор сочувственно посмотрел ему вслед.
— У него не очень крепкий желудок, — сообщил он конфиденциально второму помощнику.
— Если вы не уберетесь сейчас же на бак, вы оба, — заорал неистовым голосом обретший, наконец, дар слова помощник, — то я разобью ваши проклятые головы.
Доктор надменно посмотрел на помощника некоторое время уничтожающим взглядом и, взяв под руку ослабевшего Томпсона, медленно увел его.
— Как мы попали сюда? — спросил м-р Гарри Томпсон, еле шевеля губами от изнеможения.
Доктор с недоумением покачал головой.
— Каким образом на нас очутились эти ужасные отрепья? — продолжал его друг.
Доктор снова с недоумевающим видом покачал головой.
— Последнее, что я помню, Гарри, — сказал он медленно, — это, как я вас уговаривал больше не пить.
— Я не слышал этого, — сварливо ответил стряпчий. — Вы очень запинались и неясно говорили в прошлый вечер.
— Очевидно, это вам так казалось в вашем состоянии, — возразил тот.
М-р Томпсон выдернул свою руку и, ухватившись за грот-мачту, прижался к ней щекой и закрыл глаза. Он открыл их снова, когда услышал шум голосов, и выпрямился, увидев проходивших мимо второго помощника и какого-то человека с суровым и строгим лицом лет пятидесяти на вид.
— Вы капитан этого судна? — спросил доктор, выступив вперед и став рядом со своим приятелем.
— А как вы смеете меня об этом спрашивать, наглец! — ответил капитан. — Послушайте вы, оба, бросьте со мной эти штуки, потому что они не пройдут. Вы оба пьяны, как ночь.
— Оскорбление и клевета при свидетелях — 1041 статья уголовного кодекса, — слабым голосом сказал стряпчий своему другу.
— Разрешите мне узнать, — произнес доктор, изысканно любезным и вежливым тоном, — что все это значит? Я доктор Франк Карсон из Мельбурна, а этот джентльмен мой друг м-р Томпсон, стряпчий тоже из Мельбурна.
— Что? — заревел громовым голосом капитан с надувшимися от ярости жилами на лбу. — Доктор? Стряпчий? Проклятые мошенники! Да вы нанялись ко мне на судно, как кок и матрос первого класса.
— Это какая-то ошибка, — сказал доктор. — Боюсь, что мне придется вас просить отправиться с нами назад. Надеюсь, что мы недалеко отошли от Мельбурна.
— Уберите этих оборванцев, — хрипло закричал капитан. — Уберите, пока я их не искалечил. Я привлеку к суду негодяя, который доставил мне на судно пару наглых бездельников вместо моряков. Они, мне кажется, просто карманные воры.
— Вы ответите за ваши слова, — крикнул Карсон с пеной у рта от ярости. — Мы принадлежим к уважаемым профессиональным корпорациям и не позволим себя оскорблять всякому грубому моряку…
— Оставьте его! Пусть он говорит! — вмешался м-р Томпсон, быстро оттаскивая своего друга от взбешенного шкипера. — Пусть себе говорит.
— Я вас обоих отправлю в полицию, когда мы приедем в Гонг-Конг, — сказал, несколько успокоившись, капитан. — А пока, если не будете работать, то не будете и получать пищу, — понимаете? Ступайте готовить завтрак, господин доктор. А вы, господин стряпчий, отправляйтесь на бак и попросите юнгу научить вас обязанностям матроса первого класса.
Он повернулся и ушел в свою каюту. И новый кок медленно направился в камбуз, настойчиво подталкиваемый вторым помощником. Новый матрос первого класса таким же нежным образом был отведен на бак.
К счастью для новых моряков погода установилась хорошая, но в камбузе, как жаловался новый кок, было невыносимо жарко. От палубной команды они узнали, что их доставил на корабль с несколькими другими новыми матросами хозяин одного из портовых кабаков, занимавшийся всякими темными делами. Один, более откровенный из их сотоварищей по кубрику сообщил им, что они появились на борту в самом диком и завидном опьянении. И вся команда начала хохотать, когда доктор заявил, что такое состояние было, очевидно, следствием того, что их опоили, подмешав какую-то гадость в напитки.
— Вы говорите, что вы доктор? — спросил его кто-то.
— Да, — со злостью сказал Карсон.
— Какой же вы доктор, коли не можете разобрать, когда вам подмешивают что-нибудь в вино? — спросил тот, и все кругом опять расхохотались.
— Я полагаю, это оттого, что я очень редко пью его, — гордым тоном сказал доктор. — Не могу даже сказать уверенно, знаю ли вообще его вкус. А мой друг, м-р Томпсон, почти настоящий трезвенник.
— Вот это настоящее слово! — одобрительно произнес стряпчий, поднимая глаза от своих штанов, которые он старательно зашивал.
— Можете назвать его чем угодно, хотя бы и боцманом, — вставил другой собеседник, — но от этого он им не сделается. Я могу только сказать, что у меня никогда не было достаточно денег и времени, чтобы нахлестаться до такого состояния, в каком вас обоих привезли к нам на борт.
Если кубрик относился к ним просто с недоверием, то в кают-компании они возбуждали враждебные чувства. Сначала капитан и его помощники почти не обращали на них внимания. Но несчастные приятели, понимая, что их ужасные одеяния и жалкая внешность были против них, старались отыграться, принимая такой изысканный тон и такие безукоризненные манеры, что самый спокойный человек не мог бы вынести этой «гнусной комедии», как говорили в кают-компании. Кок не иначе упоминал о своем друге, как называя его «мистер Томпсон», а палубный матрос настойчиво именовал кока «доктор Карсон».
— Кок! — крикнул однажды раздраженным тоном капитан, после того, как они уже были больше недели в море.
Доктор Карсон, чистивший в эту минуту картофель, медленно вышел из камбуза и направился к шкиперу.
— Вы должны отвечать — «есть, сэр», — когда к вам обращаются, — сурово сказал тот.
Доктор насмешливо улыбнулся.
— Наглая скотина! Если вы будете усмехаться мне в лицо, я разобью вашу башку! — злобно заревел капитан.
— Когда вы вернетесь в Мельбурн, вы вспомните эти слова, — спокойно ответил доктор.
— Вы просто пара карманных воришек, строящих из себя джентльменов, — сказал, сдерживаясь, капитан, и повернулся к старшему помощнику, — м-р Мекензи, на кого похожи, по-вашему, эти оборванцы?
— На карманных воров, — быстро ответил хорошо дисциплинированный помощник.
— Замечательно удобная штука, — язвительно хохоча, сказал капитан, — иметь на борту доктора. В первый раз за всю свою практику я командую судном с корабельным врачом.
М-р Мекензи громко рассмеялся.
— И со стряпчим, — продолжал капитан, угрожающе посмотрев на беспомощного Томпсона, который в это время чистил медные поручни борта. — Он может пригодиться, в случае каких-нибудь недоразумений с фрахтом. Взгляните на него! Настоящий морской законник. Кок! — крикнул он опять Карсону.
— Есть, сэр! — спокойно произнес доктор.