Страница 8 из 9
– Ну предположим, надо, а что?
– А то, что Люська, племянница моя, со своим мужиком подрабатывает. Может и покрасить, и поклеить, и побелить… и возьмет недорого!
Племянница консьержки оказалась мрачной веснушчатой особой лет сорока с сожженными перекисью бесцветными волосами и тяжелыми кулаками боксера-профессионала.
При ней находился щуплый мужичонка с бегающими глазками и застарелым желтеющим синяком на скуле. Впрочем, чувствовалось, что в этом дружном семейном коллективе ему принадлежит разве что совещательный голос.
– Мы не какие-нибудь, – первым делом заявила мрачная Люська, уставившись на Веню немигающим взглядом бывшей паспортистки. – Мы не с этой… Середней Азии, и даже не с Украины. Мы местные. Потому берем соответственно. И деньги чтобы непременно вперед.
Услышав сумму, которую запросила Люська, Веня тоскливо подумал, что поторопился прогнать прежние бригады. Однако в коридоре опять появилась теща, и дело приняло неожиданный поворот.
Люська теще понравилась. Чем уж она ее взяла – осталось для Вени совершенной загадкой.
– Я доверяю этой женщине! – безапелляционно заявила Софья Сигизмундовна, едва увидела могучую Люськину фигуру.
– А паспорта у вас есть? – на всякий случай потребовал Веня, и был немедленно посрамлен!
– А как же! – гордо ответила Люська. Мы не какие-нибудь! Мы не из Середней Азии! И паспорта, и все прочее в полном наличии и в надлежащем ассортименте. Только паспорта у нас сейчас в этой… в прописке. То есть в регистрации.
– Вот видишь? – строго проговорила теща. – Я же тебе сказала – у этой женщины все в порядке!
Короче, Люська и ее хлипкий напарник утвердились в Вениной квартире. Напарник с первых же минут попытался вступить с Веней в доверительные отношения и выпросить у него некоторую неподотчетную сумму.
– Хозяин, – негромко заявил он, поймав Веню за пуговицу и затащив его в закуток возле двери санузла. – Хозяин, на первый случай мне пятьдесят рублей срочно требуется. На лакокрасочные материалы.
– Но я ведь уже дал денег Люсе, – удивленно ответил Веня.
– Она ведь женщина, – проговорил мужичок, опасливо покосившись на кухню, откуда доносился громкий голос его сожительницы, обсуждавшей с Софьей Сигизмундовной моральный облик кого-то из многочисленных героев популярного латиноамериканского сериала.
– Ну и что? – не понял Веня. – При чем здесь ее половая принадлежность?
– Ты, это, не особенно… про принадлежность! – отчего-то рассердился мужичок. – Я сказал – она женщина, а значит, ничего не понимает! Насчет того, что еще может для ремонта понадобиться! Особенно касаемо лакокрасочных материалов! А ты, хозяин, часом не доктор?
– Нет, не доктор, – честно сознался Веня. А что? У вас что-нибудь болит?
– Душа у меня болит.
– К психиатрии я вообще не имею отношения.
– Ты, это, хозяин, не особенно… про психиатрию! – снова рассердился мужичок. – А я просто подумал, что ты, может быть, доктор, а у докторов завсегда дома спиртик имеется.
– Прохор! – донесся из кухни командный Люськин голос. – Я все слышу! Чтобы ты, козлина, прекратил даже мысли в ту сторону!
В первый рабочий день дружная пара ободрала обои в самых заметных местах, развела в квартире фантастическую грязь и отбыла в неизвестном направлении. Очень может быть, с целью закупки лакокрасочных материалов. Во всяком случае, такой версии придерживалась теща, не утратившая веры в Люськины высокие моральные и трудовые качества. Когда же Веня поинтересовался Люськиным местонахождением у консьержки, та отложила кроссворд, посмотрела на Веню честными блекло-голубыми глазами и уверенно произнесла:
– Даже и не сомневайтесь! Люся – она завсегда!
В полном недоумении от такого ответа Веня отправился по делам, а когда вернулся, действительно застал в квартире дружную пару. Прохор обзавелся вторым синяком, симметрично украсившим его левую скулу, а Люся стала еще мрачнее, чем прежде. Она обдирала остатки обоев в коридоре с таким видом, как будто сдирала кожу со своего злейшего врага. Во всяком случае, ремонт пошел своим чередом, а как говорил выдающийся сатирик, ремонт – это не процесс, а состояние. Его нельзя закончить, его можно только прекратить.
В один из дней, проходивших под знаком ремонта в Вениной квартире, образцовая ячейка общества в составе консьержкиной племянницы Люси и ее тщедушного спутника, двигалась в направлении своего рабочего места. Прохор, спотыкаясь и тяжело вздыхая, тащил мешок с обоями и клеем, Люська подгоняла его, чередуя методы морального и физического воздействия.
– Двигайся, ты, урод беспозвоночный! – приговаривала она, тыкая в сожителя толстым пальцем. – Послал же мне бог такого редкостного козлину! Этак мы и до вечера не доберемся! А нам еще работать надо, обои клеить, причем желательно мимо стены не промахнуться!
– А ты, Люся, могла бы в кои-то веки и войти в мое положение, – тяжело вздыхал Прохор, неуверенно переставляя ноги и придерживаясь за стену.
– С какой это радости?
– Знаешь ведь, как человек невыносимо страдает, ежели ему с утра не дать поправить здоровье… а то ведь обои клеить – работа тонкая, а если у человека руки дрожат, очень трудно соблю… собле… соблюсти вертикальность!
– Нечего было с вечера нажираться как свинья! – досадливо парировала Люся. – И где ты только, урод, раздобыл ее, проклятую…
– Природа – она свое возьмет! – солидно ответил Прохор, назидательно подняв палец.
Это было его ошибкой, так как незапланированное движение нарушило хрупкое равновесие его организма, и Прохор едва не свалился, рассыпав все свое производственное снаряжение. Люся с привычной ловкостью успела предотвратить катастрофу, подхватила Прохора за воротник и уверенно подтолкнула его к двери подъезда.
– Ну вот, урод полорогий, и добрались! – проговорила она, прислонив сожителя к стене и собираясь позвонить в дверь.
Однако в этот самый момент к ней обратился незнакомый мужчина лет тридцати пяти, с приятной, но не запоминающейся наружностью, одетый в скромный, но очень аккуратный комбинезон.
– Пардон, мадам, – проговорил незнакомец, приложив ладонь к козырьку кепки-бейсболки с надписью «перевозка домашних животных». – Имею к вам исключительно деловое предложение.
– Какое еще предложение? – подозрительно уставилась на него Люся, которая и от рождения не страдала излишней доверчивостью, а под воздействием тяжелых житейских обстоятельств и невзгод привыкла ожидать от окружающих только подвоха и неприятностей.
– Предложение вот какое, – незнакомец, без всякого сомнения определив, кто принимает решения в этой сплоченной семье, зашуршал перед Люсиным носом новенькой зеленой купюрой с изображением американского президента. – Вы со своим верным другом и соратником отправляетесь по своим, без сомнения, важным и многочисленным делам, а я продолжаю начатый вами ремонт. И каждый день вплоть до завершения ремонта буду вам давать такую же красивую иностранную бумажку. Как вам такое предложение?
Люся оказалась в очень сложном положении. С одной стороны, она хорошо усвоила простую и всем известную истину, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Причем, в особенности, это касается зеленого сыра.
Зеленого хрустящего сыра с портретом заокеанского президента. Но с другой стороны, она знала и еще одну поговорку: дают – бери. И вид новенькой купюры перед самым носом действовал на нее очень убедительно.
– А чего это вы такой добрый? – недоверчиво осведомилась Люся.
– А я бойскаут, – отозвался симпатичный незнакомец, и улыбнулся Люсе в тридцать два отлично отремонтированных зуба. – И должен каждый день совершать хорошие поступки.
– Чего? – недоверчиво переспросила женщина.
– Я работаю в крупной московской ремонтной фирме, – сообщил мужчина, несколько притушив улыбку. – И наша фирма хочет завоевать питерский рынок ремонта… ну, и поэтому нам интересен каждый клиент! Мы за них боремся… вплоть до самых необычных методов.
– А-а! – протянула Люська. Она ничего не поняла, но незнакомец хотя бы сказал что-то про выгоду и клиентов, а не про какие-то дурацкие «хорошие поступки». Опять же, хрустящая перед носом купюра гипнотизировала Люську и мешала ей как следует сосредоточиться.