Страница 167 из 199
- Франц, - крикнул я, - собирай наши вещи. Я послушал твоего совета - мы едем в Германию.
Глава 33
Дорога до Кёльна была спокойной. Лихие люди нам не встречались. То ли Господь нас хранил, то ли слуга его - кардинал. Зато веселых дам было предостаточно в каждом селении. Не знаю, почему это так, но нравы были намного свободнее, чем у нас на Руси. Мы выглядели совершенными пуританами по сравнению с западными обывателями. И среди них были пуритане, но они были в меньшинстве.
В дороге никогда нельзя быть расточительным, чтобы не привлекать к себе людей алчущих, но и впроголодь себя держать тоже нельзя, потому что голод удлиняет дорогу. Так же как и пресыщение.
Курьер по своей курьерской привычке все порывался скакать вперед, но я тормозил его, говоря, что не пристало лицу духовного звания куда-то торопиться. Даже Спаситель наш и тот не торопился на свою Голгофу, а любое дело это такая же Голгофа, где ожидают его чувства приятные и неприятные. Так зачем торопить то, что и так будет воздано нам каждому по заслугам своим? Он хотел выслужиться перед начальником своей быстротой, но можно было выслужиться и тем, что вместе с ним приедут и приглашенные люди. Два чувства боролись в нем, и поэтому он был каким-то нервным. Эта нервозность передавалась и нам, заставляя более внимательно присматриваться к окружающим нас людям.
Если во встречных людях искать только врагов, то через некоторое время все люди будут казаться врагами. Те черты, которые раньше украшали людей, теперь свидетельствовали об их жестокости и коварстве. Улыбки были зловещими, взгляды злыми, все действия несли угрозы. Это напоминало паранойю. Стоило только подумать, что мы находимся среди друзей, как лица людей преображались. Улыбка была улыбкой, красивое лицо - красивым. Хотя на самом деле среди этих красивых лиц были и наши недруги, готовые поквитаться за смерть сотрудника "Фея" .
Кёльн оставался Кёльном. Основа города, его историческая часть является лицом каждого города. Стоит перестроить эту часть или уничтожить ее в приступе градостроительного зуда и город уже не является тем городом, которым он был заложен нашими предками. Сколько у нас осталось таких городов в России? Единицы, а Запад все-таки хранит свою историю и не ломает то, что было построено не ими и является гордостью мировой культуры.
Резиденция Мазарини была не в самом центре. Мы сняли квартиру подальше от него. Великие люди притягивают к себе все хорошее, и плохое. Лучше держаться подальше от этих центров притяжения, чтобы воронка страстей не затянула и нас. И от милости королей нужно держаться подальше.
Аудиенция была назначена через два дня. Я оделся в свое цивильное облачение со шпагой, шляпой с плюмажем и отправился к резиденции изгнанного кардинала.
Дворецкий, справившись о моем имени, пригласил пройти в гостиную. Через несколько минут вошел слуга в темной одежде и проводил меня в кабинет кардинала.
Мазарини был в полном кардинальском облачении и сидел за массивным письменным столом, углубленный в чтение какого-то документа. Мельком взглянув на меня, он указал гусиным пером на высокий стул у приставного к столу столика. Еще через пару минут он встал, обошел вокруг стола и сел на стул напротив меня. Позвонил в колокольчик. Вошел слуга и внес поднос с кофейником, двумя чашками и парочкой круассанов. Германия Германией, а порядки здесь французские. Сам прием официальный, но с большой долей уважения. Не для расправы же хитрый лис пригласил меня в свое гнездо.
- Здравствуйте, мсье Немчинов, - сказал кардинал, - много наслышан о вас. Вы как ветер, появляетесь и внезапно исчезаете, оставляя после себя разбросанные листья от деревьев. А ведь эти деревья кто-то высаживал, холил, поливал и ждал созревания плодов.
- Здравствуйте, Ваше Преосвященство, - смиренно ответил я, - я сразу откликнулся и приехал по Вашем зову, чтобы засвидетельствовать свое искреннее почтение и глубокое уважение. А деревья не только несут свои плоды, но и ветвями своими царапают человека.
- Вы преуспели не только в вопросах дипломатии и этикета, мсье Немчинов, - сказал Мазарини и продекламировал, -
Как вы думаете, кто это написал?
- Неужели Омар Хайям, Ваше Преосвященство, - решил я высказать свою догадку, хотя Хайям писал в стиле рубаи - ААВА - где рифмуются первая, вторая и четвертая строчки, а это обыкновенное четверостишие, которое иногда бывает лучше рубаи.
- Нет, это я написал. Во Франции одни пчелы (золотые пчелы - символ новой королевской власти во Франции, у старой королевской власти - лилии) атакуют других и все это под лозунгом укрепления королевской власти. На самом деле идет борьба за власть и в ход пускается самое изощренное оружие - лесть и яд. И неизвестно, что страшнее.
- Все-таки яд страшнее, Ваше Преосвященство, - решил я немного повернуть разговор в нужное мне русло. - От лести люди не умирают, а яд убивает наповал. Лесть может направить нужную руку в ту сторону, куда нужно льстецу. Но не для всех лесть затуманивает сознание. И не все феи обладают такой властью над людьми. А мед, собранный пчелами с цветков лилии, может быть лечебным...
При этих словах Мазарини прищурился и хитро посмотрел на меня, ничем не выдав своего отношения к теме начавшегося разговора.
- Прошу вас отведать моего кофе, мсье Немчинов, круассаны местной выпечки и скажите, не слишком ли кофе горек для вас, - сказал он и отпил кофе из своей чашки.
Глава 34
Кругом одни отравители. Сначала стихотворение про горький мед из цикуты. Ппотом Шарлотта с отравленным вином и смерть Марии. Сейчас намеки на горький кофе. Вряд ли он решится отравить человека, который является личным знакомцем нескольких владетелей немецких земель, находясь на территории германских княжеств.
Я взял чашку, и смело отхлебнул кофе. Нет, раньше кофе не умели варить, а, может, я просто не уловил тогда вкус этого кофе, стараясь на вкус определить, добавлена в кофе цикута или нет?
- А вы игрок, мсье Немчинов, - задумчиво произнес Мазарини, - и с вами нужно играть в серьезную игру. Я знаю, что вам многое известно и что вы способны убить любого человека своей шпагой или каким-то маленьким оружием, которое никто так и не видел, даже мой агент, который спал с вами в одной постели. И я не знаю, что вы замышляете, сидя сейчас напротив меня.
- Если бы что-то замышлял, Ваше Преосвященство, - ответил я, - я не сидел бы напротив вас, а что-то делал. Любые переговоры сродни дипломатии, а дипломатия имеет свои традиции, которые никто еще не нарушал, за исключением тех людей, которые исключены из разряда великих.
- Ну, что же, - задумчиво произнес кардинал, - я не сомневался в вашей порядочности, поэтому и пригласил вас для одного дела, которое чрезвычайно важно для Франции и будет важно для многих государств, которые не являются с нею соседними. Я хочу поручить вам миссию доброй воли в интересах Франции.
- Покорнейше прошу извинить меня, Ваше Преосвященство, - решил я расставить точки над "i" , - но я не являюсь подданным Вашего короля и ...
- Вы, сударь, первый, кто осмеливается возражать мне, - тоном, не предвещающим ничего хорошего, начал говорить Мазарини, - я первый министр Франции и пользуюсь правом помещать в Бастилию любого человека, кто может опасным для Франции.
- Но в свободном городе Кёльне, где большинство людей говорит на нормальном немецком языке, а полицай-президент является моим хорошим знакомым, - я не боялся врать, не побегут же люди кардинала проверять, а не является ли приезжий господин Немчинов вашим хорошим знакомым полицай-президента, - Бастилии нет и давайте побьемся об заклад, что 14 июля 1789 года свободные граждане Франции будут плясать на обломках вашей Бастилии "Карманьолу" ...