Страница 6 из 26
— Он заслуживает лучшей участи, — много раз повторяла Уна.
— А почему ты считаешь, что только женитьба изменит к лучшему его жизнь? — поддразнивал ее Пэт.
Однако независимо от того, что думала Уна, убедить Ника она ни в чем не могла. И наконец отступилась. В свои тридцать пять лет Ник, казалось, был вполне счастлив и к тому же слишком занят для того, чтобы уделять внимание жене и детям. Он проводил по пятнадцать-шестнадцать часов в сутки в аэропорту О'Мэлли. Единственной, кто проводил там не меньше времени, чем Пэт и Ник, была Кэсси.
Ей исполнилось семнадцать лет. Большую часть своей сознательной жизни она провела в отцовском аэропорту. Кэсси могла заправить любой самолет горючим, подать сигнал на посадку и подготовить самолет к взлету. Она содержала в порядке взлетные полосы, чистила ангары, мыла самолеты из шланга, а каждую свободную минуту проводила в разговорах с пилотами. Она знала устройство всех моторов и особенности любого самолета, имевшегося в их распоряжении. Более того, она инстинктивно чувствовала, если что-то было не в порядке. Ни одна мельчайшая деталь, пусть даже самая сложная и запутанная, не ускользала от ее внимания. Она замечала, знала и помнила все. И могла бы, наверное, с закрытыми глазами, по памяти, поднявшись в воздух, описать любой самолет.
Да, она росла необыкновенным ребенком.
Нередко Пэту приходилось ссориться с ней чуть ли не до драки, чтобы заставить пойти домой помочь матери. Кэсси в таких случаях отвечала, что там есть сестры, а в ней мать не нуждается. Пэту же хотелось избавиться от нее. Нечего девчонке торчать в аэропорту, она должна быть дома, там ее место. Но если ему и удавалось прогнать ее, на следующий день в шесть утра, подобно солнцу, возвращающемуся на небо каждое утро, Кэсси снова приходила в аэропорт, чтобы побыть там час или два до начала занятий в школе. В конце концов Пэт оставил ее в покое.
В семнадцать лет она превратилась в высокую, потрясающе красивую девушку с ясными голубыми глазами и ярко-рыжими волосами. Однако ее ничто не интересовало, кроме самолетов, и ни о чем другом она не думала. Ник сразу понял, даже еще не видя ее за штурвалом, что Кэсси — прирожденный пилот. Ему казалось, что Пэт тоже должен бы это почувствовать. Однако Пэт твердо решил ни в коем случае не позволять Кэсси учиться летать. Плевать ему на Амелию Эрхарт, Джекки Кокрэн, Нэнси Лав, Луизу Тэйден и прочих летчиц, вообще на всех этих женщин из Женского воздушного дерби.
Ни одна из его дочерей летать не будет, и точка. Вначале они с Ником часто ссорились из-за этого, но в конце концов Ник понял, что бороться бесполезно. В те времена немало женщин пришли в авиацию, и многие из них даже стали выдающимися летчицами, однако, по мнению Пэта О'Мэлли, дело зашло слишком далеко. Все равно ни одна женщина никогда не сможет летать так, как мужчина. И уж конечно, ни одна женщина никогда не будет водить его самолеты. А Кэсси О'Мэлли — тем более.
Не раз Ник пытался доказать ему, что, по его мнению, некоторые из теперешних женщин-летчиц водят самолеты лучше, чем Линдберг. Во время одного из таких споров Пэт чуть не набросился на Ника с кулаками. Чарлз Линдберг был его богом, его кумиром, таким же, как в свое время Рикенбекер. У Пэта даже хранился снимок — он вместе с Линдбергом, когда тот приземлился в аэропорту О'Мэлли в 1927 году, во время своего трехмесячного путешествия по стране. Сейчас, девять лет спустя, эта фотография, пыльная и выцветшая, все еще висела на стене на самом почетном месте — над письменным столом Пэта О'Мэлли.
Для Пэта не существовало вопроса о том, может ли хоть одна женщина превзойти Чарлза Линдберга или хотя бы сравниться с ним в искусстве управлять самолетом и в отваге. В конце концов, и жена Линдберга — всего лишь обыкновенный штурман и радиооператор. Как можно сравнивать непревзойденного Линди с кем бы то ни было! Да это просто святотатство! Пэт не желал выслушивать подобное от Ника Гэлвина. У Ника же реакция друга вызывала только смех. Ему даже нравилось доводить Пэта до белого каления. Однако он знал, что в этом споре ему никогда не победить. По мнению Пэта, женщины по своей природе не созданы для авиации, и не важно, сколько они там налетали часов, сколько рекордов побили, сколько состязаний выиграли и насколько хорошо смотрятся в своих летных костюмах. Женщины для этого просто не созданы — так считал Пэтрик О'Мэлли.
— А ты, — набрасывался он на Кэсси, возвращавшуюся с летной, полосы в старом комбинезоне, после того как она заправила горючим «форд-тримотор», только что взявший курс на Лонг-Айленд, — ты сейчас должна быть дома и помогать матери готовить обед.
Он без конца это повторял. Кэсси научилась делать вид, что не слышит знакомую песню. Вот и сейчас она поступила так же. Спокойно прошла в кабинет; высокая — почти такого же роста, как эти двое мужчин, — с ярко-рыжими, как пламя, волосами до-плеч, с огромными ясными голубыми глазами. Встретилась взглядом с Ником. Тот улыбался ей озорной улыбкой из-за спины отца.
— Скоро пойду домой, папа. Вот только закончу здесь кое-что.
Да, Кэсси превратилась в настоящую красавицу, однако, казалось, совершенно этого не сознавала, что придавало ей еще больше очарования. Даже старый комбинезон прекрасно обрисовывал ее фигуру. Но это еще больше раздражало отца.
Не место ей здесь, этой девчонке. Это его мнение, и он не собирается его менять. Споры отца с дочерью по этому поводу слышали все, кому случалось находиться в это время в аэропорту О'Мэлли, и сегодняшний день не был исключением.
Стоял жаркий июньский день. В школу Кэсси не ходила, так как уже начались каникулы. Большинство ее одноклассников устроились на летнюю работу в аптеки, магазины, кафе. Кэсси же мечтала об одном — помогать как можно больше в аэропорту, причем бесплатно. В этом состояла ее жизнь, только здесь ее душа по-настоящему оживала. Лишь в те редкие периоды, когда она особенно нуждалась в деньгах, Кэсси ненадолго устраивалась на какую-нибудь работу. Однако ни работа, ни друзья, ни мальчики, ни развлечения не могли надолго оторвать ее от аэропорта. Она без него жить не могла.