Страница 11 из 105
Кассандре сделалось страшно от его слов. А вдруг Дольф прав? Нет, этого просто не может быть.
Кассандра улыбнулась и положила руки ему на грудь.
— Надеюсь, твои мрачные прогнозы не оправдаются.
Дольф нежно поцеловал ее и, обняв за талию, повел по лестнице наверх. Кассандра хотела спросить, что все-таки он собирается делать с рукописью нового романа, но решила, что не стоит развивать эту тему. Пусть Дольф успокоится, пусть забудет о своих необоснованных опасениях. Невероятно, чтобы для писателя такого масштаба антисемитские предрассудки Гитлера могли иметь хоть какое-то значение. В конце концов, речь идет о, самом Дольфе Штерне.
И все же, возвращаясь вечером к себе в Грюневальд, Кассандра вновь задумалась о словах Дольфа. Она никак не могла забыть выражения его глаз. До ужина оставался еще целый час, и Кассандра решила не подниматься к детям сразу, а немного побыть у себя. Вдруг все-таки Дольф прав? Что это будет означать для них обоих? Однако, опустившись в ванну, наполненную горячей водой, молодая женщина решила, что все это несусветная чушь. Книга, несомненно, будет опубликована, Дольф благополучно получит еще одну премию. Все творческие люди немножко сумасшедшие. Она вспомнила некоторые более приятные моменты их сегодняшнего свидания и заулыбалась. Улыбка все еще блуждала по ее лицу, когда в дверь ванной постучали.
— Войдите, — рассеянно откликнулась Кассандра, думая, что это горничная.
— Кассандра?
Оказалось, что это не Анна, а муж.
— Вальмар, я принимаю ванну.
Дверь была не заперта, и Кассандра подумала, что Вальмар сейчас войдет. Но он остался снаружи, и дальнейший разговор велся через чуть приоткрытую дверь.
— Зайди, пожалуйста, ко мне, когда оденешься, — очень серьезным тоном сказал Вальмар, и в сердце Кассандры шевельнулся страх.
Неужели назрел момент тягостного объяснения? Она закрыла глаза и глубоко вздохнула:
— Может быть, войдешь?
— Нет. Просто перед ужином загляни ко мне.
Пожалуй, в его голосе звучал не гнев, а тревога.
— Хорошо, я буду у тебя через несколько минут.
— Вот и отлично.
Дверь закрылась, и Кассандра поспешила закончить туалет. Ей понадобилось всего несколько минут, чтобы наложить косметику и причесаться. К ужину она надела простой пепельно-серый костюм и белую шелковую блузку с галстуком. Наряд дополняли серые чулки, серые замшевые туфли, а из драгоценностей Кассандра надела двойную нитку черного жемчуга, который очень любила ее мать, и такие же серьги. Серьезно и обеспокоенно оглядев себя в зеркале, она осталась удовлетворена — ничего лишнего, в однотонную цветовую гамму вносили диссонанс лишь темно-синие глаза и золотые волосы. Кассандра вышла в коридор, тихо постучала в дверь.
— Входи, — раздался голос Вальмара.
Шурша шелковой юбкой, она переступила порог. Вальмар сидел в удобном кресле коричневой кожи, читая какие-то деловые бумаги.
— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, откладывая их в сторону.
— Спасибо.
Она заглянула ему в глаза, прочла в них искренность и боль. Ей захотелось подойти ближе, успокоить его, утешить.
Но сделать эти несколько шагов казалось невозможным — у Кассандры возникло ощущение, что между ней и мужем разверзлась бездна. Вальмар как бы не подпускал ее к себе.
— Садись, пожалуйста, — сказал он. — Хочешь шерри?
Она покачала головой. По его глазам Кассандра поняла: он все знает. Она отвернулась, делая вид, что любуется пламенем в камине. В этой ситуации оправдания были бессмысленны. Нужно будет терпеливо выслушать его обвинения, а потом наступит миг, когда придется принимать решение. Как поступить? От кого из них отказаться? Кассандра любила их обоих, нуждалась и в том и в другом.
— Кассандра…
Медленно, словно нехотя, она обернулась к нему.
— Да? — выдохнула она едва слышно.
— Я должен тебе кое-что сказать… — Было видно, что слова даются Вальмару с трудом, но оба знали — обратной дороги нет. — Мне мучительно говорить на эту тему. Думаю, тебе это тоже крайне неприятно.
У Кассандры отчаянно колотилось сердце, его стук отдавался в ушах, она почти ничего не слышала. Все кончено, ее жизнь загублена.
— И все же я должен поговорить с тобой. Ради тебя, ради твоей безопасности. А может быть, не только твоей, но и нашей.
— Ради моей безопасности? — пролепетала она, глядя на него с недоумением.
— Выслушай меня.
Словно не в силах продолжать, Вальмар откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул. Кассандре показалось, что его глаза влажны от сдерживаемых слез.
— Я знаю… Мне известно… Что уже в течение нескольких месяцев… Ты, как бы это сказать… Находишься в весьма сложной ситуации.
Кассандра закрыла глаза, внимая каждому слову.
— Я хочу, чтобы ты знала… Я все понимаю… И я сочувствую тебе.
Ее огромные печальные глаза открылись вновь.
— Ах, Вальмар… — По лицу Кассандры потекли слезы. — Я вовсе не хотела… Я не могу…
— Ничего не говори сейчас. Слушай меня.
Он говорил с ней совеем как ее покойный отец. Вздохнув, Вальмар продолжил:
— Я хочу сказать тебе нечто очень важное. И раз уж мы вынуждены затронуть эту тему, знай, что я по-прежнему люблю тебя. Я не хочу тебя терять, как бы ты ко мне теперь ни относилась.
Кассандра покачала головой, вынула из кармана большой кружевной платок, высморкалась и сквозь слезы уверила его:
— Я отношусь к тебе, Вальмар, с глубочайшим уважением. И еще я люблю тебя.
Это было правдой. Кассандра действительно любила этого человека, и вид его страданий причинял ей боль.
— Тогда слушай меня внимательно. Ты должна, перестать встречаться с твоим… другом.
Кассандра в ужасе воззрилась на Мужа.
— И вовсе не по той причине, о которой ты подумала.
Дорогая, я на двадцать девять лет старше тебя, и я не дурак.
Я понимаю, что в жизни случается всякое. Конечно, каждому из тех, кто оказывается в подобной ситуации, приходится несладко, но, если вести себя с умом и тактом, можно сохранить достоинство и выжить. Однако сейчас я имею в виду не это. Речь идет о совершенно иных материях. И если я говорю, что ты должна перестать видеться с… Дольфом (было видно, что произносить имя соперника ему нелегко), то дело вовсе не во мне и не в нашем браке. Даже если бы ты вообще была не замужем, с этим человеком встречаться тебе ни в коем случае не следовало бы.