Страница 9 из 134
Глава 2
В первую среду сентября Донован, шофер Хендерсонов, отвез Оливию и Викторию в Нью-Йорк. Они ехали в «кадиллаке-турер». За ними в «форде» следовали Петри и Берти. Они взяли с собой великое множество необходимых вещей, включая сундуки с постельным бельем и платьями и всем, без чего, по мнению Оливии и Берти, было невозможно обойтись в приличном хозяйстве, так что пришлось отправить еще два авто. Виктории было совершенно все равно, что брать. Она сама упаковала два чемодана книг и газет и предоставила старшей сестре заботиться об одежде. Ей в самом деле было безразлично, что носить, и она полностью полагалась на вкус Оливии, которая просматривала все модные парижские журналы. Сама она предпочитала политические статьи, особенно написанные суфражистками.
Однако Оливия была серьезно озабочена состоянием дома на Пятой авеню, в котором два последних года никто не жил, а еще пять лет перед этим хозяева навещали лишь время от времени. Когда-то он был очень уютным и гостеприимным, но теперь казался совершенно необитаемым. Отец возненавидел его после смерти жены, но ведь тут родились Оливия и Виктория, а когда-то и сам Эдвард был безгранично счастлив в этом доме с Элизабет.
Немного оглядевшись, Оливия повела вооруженного разводным ключом Донована в ванные комнаты, где предоставила ему полную свободу действий во всем, что касалось сантехники, а сама попросила Петри отвезти ее на цветочный рынок на перекрестке Шестой авеню и Двадцать восьмой улицы, откуда вернулась час спустя с корзинами прелестных астр и душистых лилий. Через два дня приедет отец, так пусть к его прибытию дом наполнится любимыми цветами! Чехлы с мебели сняли, комнаты проветрили, постели разостлали, матрасы перевернули, а ковры выбили. Для этого потребовалась целая армия слуг, но на следующий день Берти и Оливия, сидя за чаем, с гордостью обозревали результаты своих усилий. Люстры сверкали, мебель переставили так, что многие комнаты было не узнать, и Оливия велела раздвинуть шторы, чтобы сквозь окна проникало как можно больше света.
– Твой отец будет весьма доволен, – заметила Берти, наливая себе вторую чашку.
Оливия мысленно велела себе не забыть насчет театральных билетов. В афишах объявлялось сразу о нескольких премьерах, и сестры поклялись увидеть все до возвращения в Кротон. Кстати, а где же Виктория? Оливия не видела сестру с самого утра; правда, та предупредила что собирается зайти в юридическую библиотеку Колумбийского университета и Метрополитен-музей. Концы были немалыми, и Оливия предложила воспользоваться услугами Петри. Но Виктория отказалась, заявив, что предпочитает конку. Уж эта Виктория и ее любовь к приключениям! Но ей давно бы пора вернуться.
Неприятно сосущее чувство тревоги не давало покоя Оливии.
– Думаешь, отец не станет возражать, что мы передвинули всю мебель? – рассеянно спросила она, надеясь, что Берти не заметит ее растущего беспокойства.
Спина нестерпимо ныла, но Оливия больше ни на что не обращала внимания, пораженная растущей уверенностью в том, что сестра попала в беду. Инстинкт никогда не обманывал сестер, словно некий внутренний голос предупреждал, когда у кого-то из них были неприятности или случалась болезнь. На этот раз Оливия была не вполне уверена, в чем заключается предостережение, но понимала, что получила нечто вроде сигнала.
– Да твой отец будет на седьмом небе, увидев, как преобразился дом, – заверила Берти, очевидно, не обращая внимания на возрастающую нервозность Оливии. – Ты, должно быть, устала.
– Еще как, – призналась девушка.
Такая слабость была не в ее характере, но сейчас ей не терпелось подняться к себе и хорошенько все обдумать. Было уже четыре часа дня, а Виктория ушла из дома в начале десятого. Впавшая в панику Оливия нещадно упрекала себя за то, что не догадалась послать кого-нибудь с сестрой. Здесь не Кротон! Виктория молода, хорошо одета и не привыкла к жизни в большом городе. Что, если на нее напали или похитили? Нет, это просто невыносимо!
Оливия металась по комнате, пытаясь сообразить, что делать. От невеселых мыслей ее отвлек телефонный звонок. Она отчего-то сразу же поняла, что он каким-то образом касается сестры, и тотчас вылетела в холл второго этажа, где стоял единственный телефонный аппарат. Нужно успеть первой взять трубку!
– Алло, – задыхаясь, пробормотала она, в полной уверенности, что услышит голос Виктории, но тут же разочарованно поморщилась, когда ответил мужчина. Должно быть, не туда попали.
– Это резиденция Хёндерсонов? – осведомился неизвестный с ирландским акцентом.
Оливия нахмурилась. Они никого не знали в Нью-Йорке. Непонятно, кому известен их номер?!
– Да. С кем имею честь? – в свою очередь спросила она, чувствуя, как дрожит рука.
– Это мисс Хендерсон? – настаивал мужчина. Оливия невольно кивнула:
– Да, а вы кто?
– Это сержант О'Шоннесси, из пятого полицейского участка.
Оливия в ужасе прикрыла глаза, предчувствуя недоброе.
– Я… с ней все в порядке? – выдохнула она.
«А если Виктория ранена? – пронеслось у нее в голове. – Сбита лошадью… Ограблена… лежит под колесами экипажа… или машины…» Оливия больше не могла вынести неизвестности.
– Не волнуйтесь, – отозвался сержант с некоторым раздражением. – Она у нас… э-э… вместе с группой молодых леди… и мы… то есть, судя по ее виду… лейтенант решил, что она… э-э… ей не место здесь. Остальные… э-э… молодые дамы проведут ночь в участке. Откровенно говоря, мисс Хендерсон, их арестовали за участие в запрещенной демонстрации. Если будете так добры немедленно приехать за сестрой, мы отошлем ее домой без составления протокола и все уладится как нельзя лучше. Но я советовал бы вам обязательно взять кого-то с собой.
Оливия машинально тряхнула головой, стараясь собраться с мыслями. Не стоит, чтобы Петри и Донован знали о задержании Виктории, иначе дойдет до отца и тогда…
– Но что она натворила? – пробормотала девушка, преисполненная благодарности за то, что полицейские решили отпустить сестру.
– Участвовала в демонстрации, вместе с остальными. Но она еще очень юна, глупа и призналась, что только вчера приехала. Вам лучше немедленно вернуться туда, где вы постоянно живете, прежде чем она снова попадет в беду из-за этой чертовой ассоциации суфражисток, с которыми водится. Не представляете, что ваша сестра вытворяет! Она запретила звонить вам. Хочет, чтобы ее тоже арестовали, – весело сообщил сержант, и Оливия в ужасе охнула: