Страница 21 из 85
— Это рана на голове не опасная. Кости не повреждены. Через несколько солнца кругов она будет здорова!
Лекарь был видно опытный и понимал в ранах. Он добавил:
— Это удар палицы ее сбил с ног. Но она успела увернуться, хотя не совсем. Удар прошел вскользь… Но удар был очень сильный…
Затем занялся ранами Нептуна. Осмотрел их и ворчливо произнес:
— Надо прижечь, что бы остановить кровь и заражение от земли не проникло внутрь! При этом жарком солнце раны могут загноиться и в них могут завестись черви…
— Прижигай! — разрешил Нептун и попросил воды.
Подошел еще один кейтор. Он принес в кожаном мехе воды, и, наполнив деревянную чашу, поднес ее с почтением Нептуну. Альгант принял чашу, с трудом привстал, и сам не выпив ни глотка, начал поить из нее Милану.
— Это твоя жена, Альгант? — спросил лекарь.
— Это очень дорогая мне женщина, — не оборачиваясь, ответил он, — Уже второй раз она прикрывает мне спину в бою… Она кейтор. До боя на ее панцире было восемнадцать медных кругов… Сейчас их стало больше…
Лекарь прекрасно понял, о чем говорит Альгант. По одному медному кружочку, нашивалось на одежду, за каждого убитого в бою врага.
Лекарь, уже много повидавший на своем веку, недоверчиво покачал головой и многозначительно переглянулся с кейтором, державшим мех с водой.
— Это была очень большая битва! — заметил лекарь. — Но женщина кейтор… В Альси женщины не воюют. Только в восемнадцать медных кругов, для девушки таких юных лет, трудно поверить. Но если ты говоришь, что это — правда, значит она — Великий воин! Я никогда не встречал ничего подобного! У меня, старого воина, — сознался он, — всего только двенадцать медных кругов.
Нептун жадно напился воды и лег, скорее, упал на землю. Трава больно колола тело, но он из-за усталости не обращал на это внимания.
Лекарь ушел, и сразу же вслед за этим пришло пять кейторов Альси. Они помогли Нептуну дойти до навеса, который установили, вкопав четыре столба в землю, туда же перенесли Милану. Таких навесов было несколько. Под ними лежали раненые тинийцы. Лекарь подошел к Нептуну и сказал:
— Я сейчас прижгу твои раны. Будет больно…
И обратился к находящимся рядом кейторам:
— Держите его крепче!
… Когда раскаленный медный прут коснулся раненого предплечья, Альгант явно ощутил запах горелого мяса. Он крепче сжал зубы, и, не выдержав, крепко выругался по-русски, от всей души. Но когда раскаленный прут коснулся щеки, а затем лба, он закричал от обжигающей его боли…
Милана, услышав его крик, вздрогнула, как будто это ее прижгли каленой медью.
— Кричи, — разрешил лекарь. — Тебе станет легче.
Он взял, заранее сделанную сухую смесь из трав, густо засыпав ей раны Нептуна, и туго наложил повязки. Нептун застонал и впал в небытие.
Он не слышал, как между собой разговаривали кейторы, обсуждая результаты сражения.
— Альгант Синт сражался, мечем в три раза длиннее, чем наши, — рассказывал один кейтор. — Этот меч забрал монкейтор, что бы отдать Альганту, когда он придет в себя. Знаете, сколько гутиев убил Альгант в сражении? Осмотрели все тела. Тридцать восемь!
— О!!! — вскричали пораженные слушатели — Он один? Неужели так много?
— Наверное, сам Ур-Ан помогает ему! — предположил кто-то.
— Это действительно, очень много! — произнес третий. — Я гнался за убегающими варварами и только успел всадить копье в спину одному! Остальные от страха бежали так быстро, что я больше никого не смог догнать!
Кейторы дружно рассмеялись.
— А откуда вообще взялся этот Нептун, назвавший себя Альгант Синт? — прозвучал вопрос, когда смех стих.
— Ты не смей даже говорить так! — послышалось в ответ. — Разве он не доказал что он Альгант?! Тридцать восемь гутиев были повержены его рукой в этой битве! Кто-нибудь слышал о таком? Разве этого не достаточно, что бы перестать задавать подобные вопросы?!
— Нет, ты меня не понял. Я спросил, откуда он появился? Ему на вид около тридцати больших солнечных кругов. Но я не слышал, что Альгант Синт находится на Таэслис… Такой великий воин, и о нем никто не знал! Я сам осматривал поверженных им гутиев. У некоторых срублены головы одним ударом меча. Отрубленные руки, рассеченные туловища, животы… Они гибли вокруг него, а он подобно жнецу, срезающему серпом колосья, собирал страшный урожай смерти! Я пришел в восторг от всего увиденного! Это даже трудно себе представить! Этот Альгант — может быть самый сильный боец на Таэслис! Но не могу я понять, кто научил его так отчаянно сражаться и почему он был в тени столько лет?
— Трудно понять волю Ур-Ана! — сказал кто-то из кейторов, — Но видно пришло его время, и он раскрыл свое присутствие на Таэслис в час большой опасности!
— Он защищал женщин и детей своего народа! — подал голос один из кейторов. — Это придало ему мужества!
— Этот тиниец, сражавшейся в первом ряду, воистину храбрый воин, он полон отваги, он достоин нашего особого уважения! — заключил разговор первый кейтор, который начал этот разговор.
Глава 9
«25 мая 2063 года. Существует одно древнеэламское изображение человека со змеями. На груди его большой круг, на голове длинные перья. Этот артефакт древности зарубежные ученые, скорее всего американцы, назвали «утконосый человек»? Почему? Потому, что при прорисовке картины серп луны находящийся у человека на затылке у художника вышел на уровне его лица. Рисунок был прост и схематичен, но древние прекрасно знали, кого изобразил художник. Только современные зарубежные ученые, в детстве, насмотревшись утиных историй про МакКряка и Дональд Дака, ничего другого не смогли представить, как обозвать серп луны утиным носом. Нигде в древней мифологии жителей Древнего Восточного Средиземноморья не упоминаются утки, за исключением имени жены Одиссея — Пенелопы, имя которой звучит в переводе «Уточка». А на эламской палетке, в стране омываемой Персидским заливом, изображен морской пехотинец росс, в шлеме с перьями, серпом луны на затылке, в морском доспехе».
Росские кейторы числом в тридцать сопровождали обоз с тинийскими беженцами в Тарс. Остальные пошли на север, в поисках гутиев, которые могли проникнуть на территорию Таоросс.
Нептун ехал на повозке, как раненый, он теперь путешествовал лежа. Рядом лежала с перевязанной головой Милана. Он уже лучше чувствовал себя. Как он понял, слабость у него возникла из-за большой кровопотери. Теперь он быстро выздоравливал. Он смотрел на полотняный навес, установленный на шестах на повозке, защищающий их от палящего солнца. Но жаркий ветер все равно приносил сухой зной. Говорить не хотелось. Единственной его радостью была приятная близость Миланы. Этого было достаточно.
На повозке впереди ехали Реута, Мила и Гарат.
Реута и Мила при встрече плакали навзрыд и радовались, что видят их живыми. Даже Гарат, всегда внешне холодная поцеловала руку Нептуна и сказала:
— Не спрашивай меня, что я чувствую, но я, после того, что увидела и услышала, хочу быть в числе твоих бескорыстных, преданных друзей, Нептун! Я благодарю тебя, и теперь я у тебя в неоплатном долгу! Ты очень хороший воин и великой души человек, Альгант! Я жалею, что никогда не знала тебя раньше! Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь и всяческую поддержку, я не забуду то, что ты сделал для меня и своего народа… Ты тиниец, но в душе — ты истинный росс! Еще раз от чистого сердца я благодарю тебя!
Милана слышала ее слова. Слышали их Мила и Реута. Гарат не скрывала ни от кого, что она воспринимает Нептуна, как одного из Вечных, во всем равных ей!
Реута и Мила на остановках по очереди поили его мясным бульоном, молоком и багряным вином.
Через пять колосолан Нептун почувствовал себя уже здоровым. Его раны перестали болеть, но еще давали о себе знать. Он узнал, что обоз тинийцев стал еще больше и все новые люди идут к нему, надеясь на его защиту. Он даже сразу не понял, что теперь все ждут только его слова, которое должно указать дальнейшую судьбу народа тинийцев. Обоз превратился в гигантский бурлящий жизнью табор, но люди шепотом произносили его имя.