Страница 3 из 6
– С кем? – спросил он.
– С мужем.
Джеки кивнул:
– И как там Виджай?
Искорка скривилась:
– Господи, я с ним сто лет как развелась! У меня теперь муж Далип, Далип Сабнис, ты что, забыл? Честно, Джеки, ты иногда совершенно не от мира сего.
– Извини. Мои лучшие пожелания Далипу.
Он сел в кресло и стал листать бомбейский журнал фэнов Искорки, а она тем временем ворковала по телефону.
Наконец она повесила трубку и вздохнула:
– Ох, как я по нему скучаю. Что-то стряслось, да?
– Мой старший мальчик только что мне сказал, что я утратил культурную аутентичность.
Она сорвала с головы полотенце и уперлась кулаками в бока:
– Ох уж эта теперешняя молодежь! Чего они от нас хотят?
– Хотят настоящей Индии, – сказал Джеки. – Но мы все сто битых лет подряд смотрели голливудские фильмы... у нас не осталось прежней души, понимать надо. – Он вздохнул. – Остались кусочки и обломки. Мы, индийцы, мозаичные люди, вот кто мы. Из цитат и римейков. Лоскутьев и лохмотьев.
Искорка лакированным пальчиком похлопала себя по губам:
– У тебя сценарий не ладится.
Он мрачно проигнорировал.
– Освобождение наступило уже черт знает как давно, но мы все еще одержимы этой дурацкой Британией. Посмотри на эту ихнюю страну – это же музей! А мы – мы еще хуже. Мы – раненая цивилизация. Найпаул был прав. И Рушди был прав!
– Слишком много работаешь, – сказала Искорка. – Помнишь тот исторический фильм, что мы снимали про Луну, да? Так это было глупее не придумаешь, лапонька. Этот музыкантик из Манчестера, Смит, да? Который даже по-английски не говорит, блин. Я ни фига не понимаю, что он лопочет.
– Деточка, это английский и есть. Мы в Англии. Так они на своем родном говорят.
– Подумаешь! – бросила Искорка. – У нас по-английски говорят пятьсот миллионов! А у них сколько осталось?
Джеки засмеялся:
– Они учатся. Учатся говорить правильнее, как мы. – Он широко зевнул. – Черт, до чего тут жарко, Искорка. Приятно. Совсем как дома.
– И эта еще девчушка, Бетти Чалмерс, да? Когда она пытается говорить на хинди, я от смеха лопаюсь. – Искорка помолчала. – Но умненькая и лакомый кусочек. Далеко пойдет. Ты с ней спал?
– Один только раз, – снова зевнул Джеки. – Приятная девочка. Но очень английская.
– А она вовсе американка! – торжествующе заявила Искорка. – Индианка чероки из Тулзы, штат Оклахома, США. Ты в объявлении написал «индийская кровь», а она подумала – «индейская».
– Ч-черт! – сказал Джеки. – Нет, правда?
– Вот те крест, правда, Джеки.
– Блин... и в камере она отлично смотрится. Ты никому не говори.
Искорка пожала плечами – слишком, быть может, небрежно.
– Забавно, как они все пытаются на нас походить.
– Печально для них, – заметил Джеки. – Экзистенциальная трагедия.
– Я не про то, лапонька. Я про то, что для нашей домашней публики это будет действительно в кайф. Хохотать будут, кататься по проходу, хлопать себя по коленкам! Может получиться хороший фильм, Джеки. Насчет того, какие англичане смешные. Как они теряют аутентичность – как мы.
– Черт побери! – восхитился Джеки.
– Римейк «Парам Дхарама» или «Гаммат Джаммата», только смешной – из-за английских актеров, да?
– В «Гаммат Джаммате» есть классные танцевальные номера.
Искорка довольно улыбнулась.
Голова Джеки озарилась вдохновенной мыслью.
– Можно сделать! Да, мы это сделаем! Черт, мы на этом состояние наживем! – Джеки сложил ладони перед грудью и наклонил голову:
– Мисс Малини, вы – потрясающий соратник.
Она сделала «намаете»:
– Рада служить, сахиб.
Он встал с кресла:
– Пойду прямо сейчас этим займусь.
Плавным и быстрым движением она встала у него на пути:
– Нет-нет-нет! Не сегодня.
– Почему?
– Хватит с тебя красных таблеточек.
Он скривился.
– Ты от них когда-нибудь лопнешь, Джеки-джи. Ты уже при каждом хлопке хлопушки подпрыгиваешь, как чертик из табакерки. Думаешь, я не вижу?
Он поморщился:
– Ты даже не знаешь, какие у группы трудности. Нам до зарезу нужен хит, и не сегодня, а вчера.
– Денежные трудности? И что? Не сегодня, босс, сегодня ни за что. Ты – единственный режиссер, знающий мои лучшие ракурсы. И ты думаешь, я хочу остаться без режиссера посреди этого болота? – Она нежно взяла его за руку. – Остынь, да? Успокойся. Развлекись чем-нибудь. Тут же твоя старая подруга, Искорка, да? Смотри, Джеки-джи – Искорка.
Она выгнулась, положив руку на бедро, и одарила Джеки лучшим из своих взглядов искоса.
Джеки был тронут и отправился с ней в постель. Она прижала его к простыням, крепко поцеловала и положила его руки себе на груди, а покрывало натянула на плечи.
– Легко и приятно, да? Чуть понежимся, дай я сама все сделаю.
Она оседлала бедра Джеки, опустилась, чуть поиграла в танце мускулов, потом остановилась и стала пощипывать и царапать ему грудь с автоматизмом ведического искусства.
– Ты иногда такой бываешь забавный, миленький. Лишенный аутентичности. Я умею танцевать на барабане, умею вертеть задом и животом, и ты думаешь, я не умею вилять шеей, как натиамская танцовщица? Смотри, как я это делаю.
– Прекрати! – попросил он. – Смейся до, смейся после, но не в процессе.
– Ладно, милый, ничего смешного, только быстро и сладко.
Она стала над ним работать и через две божественные минуты выжала его как губку.
– Ну вот, – объявила она. – Готово. Тебе лучше?
– О господи, и еще как!
– Полностью лишенный аутентичности, ты все равно чувствуешь себя хорошо?
– Только потому еще и жив род человеческий.
– Ну вот и ладно, – сказала она. – А теперь, деточка, спокойной ночи и сладких снов.
Джеки с удовольствием поглощал плотный, хотя и несколько безвкусный завтрак из копченой рыбы и яичницы, когда вошел Джимми Сурай.
– Слушай, босс, там Смит... – сказал Джеки. – Мы никак не можем его заставить заткнуть этот дурацкий ящик.
Джеки вздохнул, доел свой завтрак, смахнул крошки с губ и вышел в вестибюль. Вокруг низкого столика сидели в мягких креслах Смит, Бетти Чалмерс и Бобби Дензонгпа, и с ними – незнакомый мужчина. Молодой японец.