Страница 11 из 80
— Шейпер, — сказала она. — Я хочу твое тело.
Теплая ладошка ласкала пах. Он подчинился.
Народный Орбитальный Дзайбацу Моря Спокойствия
16.01.16
Линдсей лежал в куполе Рюмина на полу, прижав ладони к вискам. На левом его запястье был золотой браслет с двумя рубинами. Черное атласное кимоно с едва заметным тканым рисунком из ирисов и брюки-хакама соответствовали самой последней моде.
На правом рукаве кимоно красовалась эмблема фиктивной корпорации «Кабуки Интрасолар» — стилизованная белая маска с черной и красной лентами поперек глаз и рта. Задравшийся рукав кимоно обнажал кровоподтек от укола на сгибе локтя. Он работал на стимуляторах.
— Хорошо, — сказал Линдсей, снова поднося к губам микрофон, — Сцена третья. Амисима. Сихэй: «Сколь далеко ни уйдем, нигде не отыщется места, отмеченного знаком самоубийства. Погибнем же здесь». Далее — Кохару: «Да, поистине так. Одно место не лучше другого, чтобы умереть. Но я подумала: найдя тела наши рядом, люди скажут, что Сихэй и Кохару совершили самоубийство любящих. Представляю, как возненавидит и проклянет меня твоя жена. Так убей же меня здесь, а потом найди себе место подальше». Опять Сихэй…
Внезапно Линдсей замолчал. Рюмин, пока он диктовал, занимался странным каким-то делом. Нечто наподобие ленточек плотной коричневой бумаги он уложил продолговатой кучкой на листке тонкой белой бумаги, после чего свернул из белой бумаги трубочку и заклеил языком шов.
Зажав в губах кончик бумажного цилиндрика, он взял какое-то металлическое устройство и нажал кнопку на его крышке. Линдсей, удивленно глазевший на него, издал громкий вопль:
— Огонь! Господи боже, огонь! Огонь!
Рюмин выдохнул облачко пара.
— Что за хрень с тобой такая? Крохотный язычок пламени никому не повредит.
— Но это же огонь! Боже милосердный, я никогда в жизни не видел открытого огня. — Линдсей понизил голос. — А ты уверен, что сам не загоришься? — Он с опаской смотрел на Рюмина. — У тебя легкие дымятся!
— Да нет же. Это такое новшество. Совсем маленький новый порок, — пожал плечами старый механист. — Может, малость и вреден — так ведь полезных пороков не бывает.
— Что это у тебя?
— Кусочки бумаги, пропитанной никотином. Ну и плюс кое-какие ароматизаторы. Довольно-таки неплохо. — Он вынул сигарету изо рта. Взглянув на тлеющий кончик, Линдсей содрогнулся. — Да ты не дергайся. Здесь — не то, что в других колониях. Огонь не страшен. Грязь не горит.
Снова опустившись на пол, Линдсей издал стон. Мозг его тонул в воспоминаниях. Голова болела. Им владело неописуемое чувство: словно в первое мгновение приступа дежа вю. Словно хочешь чихнуть, а никак не чихается…
— Ну вот, место из-за тебя потерял, — брюзгливо сказал он Рюмину. — Подумать только, сколько все это для меня значило! Эти пьесы, заключающие в себе все сохранившиеся ценности человеческой жизни!.. Оставленные нам в наследство, когда не было еще ни шейперов, ни механистов. Человеческая, непрочная, первозданная жизнь…
Рюмин стряхнул пепел в черный футляр от объектива.
— Ты, мистер Дзе, рассуждаешь как орбитальный абориген. Настоящий «цепной». Где твоя родина? В ССР Моря Кризисов? Или в Коперникианском Содружестве?
Линдсей втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
— Ладно, прости уж мне мое стариковское любопытство, — сказал Рюмин, выпуская густое облако дыма и почесывая красный след от видеоочков на виске. — Давай-ка я тебе объясню, мистер Дзе, в чем твои трудности. Вот ты прочел три композиции: «Ромео и Джульетта», «Трагическая история доктора Фаустуса» и — последнюю — «Самоубийство влюбленных на Амисима». На мой взгляд, как-то это все — не то.
— Да-а? — протянул Линдсей возмущенно.
— Да. Во-первых, малопонятно. Во-вторых, мрачно до невозможности. И в-третьих, что хуже всего, пьесы эта — доиндустриальные. А теперь — что я думаю в целом. Ты организовал дерзкое жульничество, вызвал невообразимую суматоху и весь Дзайбацу поставил на уши. В возмещение надо бы хоть немножко развлечь народ.
— Развле-ечь?
— Да. Я же знаю бродяг. Им нужно, чтобы, их развлекали, а не лупили по репе тяжеловесными древностями. Они хотят слушать о настоящих людях, а не каких-то там дикарях.
— Но… тогда это уже будет не человеческой культурой…
— И что с того? — Рюмин пыхнул сигаретой. — Я тут поразмыслил… Словом, ты мне прочел три этих «пьесы», и суть я ухватил. Не шибко-то это сложно. Пожалуй, дня за два-три сработаю подходящую.
— Думаешь?
Рюмин утвердительно кивнул.
— Только придется кой от чего избавиться.
— Например?
— Первым делом — от гравитации. Кроме как в невесомости хороший танец или же драку не изобразить.
Линдсей сел прямо.
— Танец или драку?!
— Точно. Публика-то у нас какая? Бляди, фермеры, два десятка пиратских шаек да полсотни беглых математиков. Драки и танцы всем им понравятся. Сцену — долой, слишком плоская. Занавес тоже, это все при помощи света сделаем. Ты-то, может быть, и привык к старинным окололунным станциям с их проклятым центробежным тяготением, но современным людям нравится невесомость. Бродяги и так достаточно в жизни натерпелись — пусть у них хоть в кои-то веки будет праздник.
— Это что же — забираться в невесомость?
— Ну да. Соорудим аэростат — огромный пузырь, надуем… Запустим с посадочной площадки и закрепим растяжками. Тебе же всяко пришлось бы строить театр, правильно? Так что мешает соорудить его в воздухе? Всем виден будет.
— Конечно. — Линдсей улыбнулся. Он начал проникаться идеей. — И нарисуем на нем эмблему Корпорации.
— И флаги снаружи вывесим.
— А внутри будем продавать билеты. Билеты и акции… — Линдсей громко захохотал. — Я знаю даже, кто нам его построит!
— Только названия не хватает. Пусть называется… «Пузырь Кабуки»!
— «Пузырь»! — Линдсей прихлопнул по полу. — Точно!
Рюмин улыбнулся, скручивая новую сигарету.
— Слушай, — сказал Линдсей, — а дай-ка и мне попробовать.
ПОСКОЛЬКУ наш народ на протяжении всей своей истории достойно встречал новые начинания.
ПОСКОЛЬКУ государственному секретарю Лин Дзе потребовались специалисты по техническим вопросам воздухоплавания, каковых среди наших граждан множество.
ПОСКОЛЬКУ государственный секретарь Дзе как представитель автономной корпораций «Кабуки Интрасолар» подтвердил согласие оплатить народный труд щедрой долей акций поименованной Корпорации Парламентом Горняцкой Демократии Фортуны при поддержке Сената.
ПОСТАНОВЛЯЕТСЯ: Народ берет на себя постройку зрительного зала «Пузырь Кабуки», принимает участие в рекламной кампании акций «Кабуки», а также обеспечивает политическую и физическую защиту имущества, персонала и оборудования «Кабуки».
— Отлично. — Линдсей заверил документ и спрятал Государственную печать Фортуны обратно в кейс. — Раз ГДФ обеспечивает безопасность, то я спокоен.
— Да что там, — сказал президент. — Всякий наш дип, кому надо, может иметь сопровождающих хоть двадцать четыре часа в сутки. Особенно если идет в Гейша-Банк, ты ж понимаешь.
— Резолюцию нужно размножить и распространить по Дзайбацу. Это поднимет акции пунктов на десять. — Линдсей взглянул в глаза президента. — Только не жадничайте. Когда поднимутся до полутораста, начинайте понемногу продавать. И корабль держите наготове.
— Не беспокойся, — подмигнул президент, — Мы тут тоже в носу не ковырялись. Такое соглашеньице подписали с одним меховским картелем! А то — охрана занятие неплохое, но для народа утомительное. Когда приведем в норму «Красный Консенсус», придет наше время повеселиться.
Народный Орбитальный Дзайбацу Моря Спокойствия
13.03.16
Совершенно вымотавшийся, Линдсей спал, подложив под голову атташе-кейс. За фальшивыми дверями занималась рукотворная заря. Кицунэ задумчиво перебирала клавиши синтезатора.