Страница 38 из 43
Но у нас каждый солдат свой маневр знает, а потому в расположение двинулись не всей нестройной толпой, а лишь наиболее представительной ее частью. «Эмка», в которую перебрался для солидности Тотен, и мотоцикл отправились «в гости», грузовики же остановились за пару кварталов до дороги, ведущей на восток, где и прикинулись ветошью. Оставлять часть группы без серьезного «языкового прикрытия» было опасно, но я клятвенно заверил всех, что «послать в Бобруйск» смогу легко, благо за последний месяц мое произношение значительно улучшилось, а для усиления доказательств похлопал себя по ножнам. Но засиживаться в гостях никто долго не собирался, и ударная группировка степенно поехала по испещренным рытвинами улицам.
Ну вот опять мне, вопреки желаниям, приходится играть центровую роль. Понятно, что ни у кого из наших просто не хватит знания немецкого для подобного представления, но все равно чувствую я себя крайне неуютно…
На территорию воинской части нас пустили без особых проблем, сказывалась предварительная договоренность, ну и вечная нелюбовь честных армейцев ко всяческим жандармам и безопасникам. Куда же без этого. Дело, конечно, не в каких-то эмоциях, просто связываться мало кто хочет.
«Военный городок был довоенный», — такой каламбур пришел мне на ум, как только мы проехали КПП. Все капитальное, никаких палаток и прочего полевого непотребства. На многих казармах и домах комсостава заметны были следы боев: выщербины от пуль, выбитые окна и двери, разрушенные крыши. Однако ближайшие к плацу здания уже привели в относительный порядок, и на их стенах на уровне второго этажа красовались надписи «Block 1», «Block 2»… Разметка на плацу тоже была подновлена. Впрочем, нам сейчас не до красот.
— Hauptma
Транспорт мы припарковали неподалеку от въезда, после чего разделились — я отправился общаться с местным начальством, а Саши остались скучать у машины.
Александр Сергеич тут же развил бурную деятельность, талантливо и со знанием дела организовав, как говорит Антон, мизансцену под названием «Техническое обслуживание транспортного средства в походных условиях». Капот «эмки» открыли, Бродяга залез под машину так, что только ноги наружу торчали, а Люк принялся с умным видом делать вид, что копается в моторе. По-другому роли распределить не получилось бы — при всей «хваткости» нашего самого главного оперативника даже простейший вопрос категории: «Давно вы в наши края?» — мгновенно «спалил» бы нас — иностранные языки вообще, и немецкий в частности, не были коньком Бродяги.
«Ну, эту парочку без пуда соли немцам не съесть, так что лучше тебе, брат, сосредоточиться на выполнении своего задания. Интересно, как местный „босс уровня“ выглядит?» — последнее пришло мне в голову уже в тот момент, когда часовой у входа в штаб вытянулся по стойке «смирно» на немецкий, естественно, манер — руки не «по швам», как у нас, а локти оттопырены, и кисти рук упираются в… скажем так, бедра. На приветствие я не ответил — и ниже моего, офицера СС, достоинства, да и партийное «Хайль Гитлер!» в армии не только не принято, но и прямо запрещается уставом. Вдобавок выправка у меня «пиджачная», то есть никакая.
В помещении штаба было уже темновато, все ж таки день клонился к вечеру, а свет по непонятной мне причине немцы не зажигали, и дежурного я разглядел не сразу, а только когда он вскочил, приветствуя меня.
— Ich soll zu Hauptma
Фельдфебель (я только сейчас разглядел его знаки различия) направился к двери в дальней стене помещения, где, очевидно, располагался персональный кабинет начальника.
«Богато живут гады — у капитана персональный кабинет! Но это понятно — здесь пара полков, если не дивизия до войны квартировала, а сейчас хорошо, если отдельный батальон разместился…» — Я подошел к окну — проведать, как там мои «молчуны», но плац находился с другой стороны…
Хлопнула дверь, и я, обернувшись на звук частых шагов, увидел невысокого и узкоплечего офицера, на фоне которого даже моя не сильно мускулистая фигура показалась бы торсом античного атлета, а наш командир, как мне кажется, смог бы спрятать его во внутреннем кармане кителя. Я усмехнулся, представив, как Фермер это будет делать, а местный «бугор» воспринял мое гримасничанье за приветливость:
— Willkommen, Herr Hauptsturmfuhrer! Ich bin Riedel! — не сказать, что армеец лучился дружелюбием, но и букой он тоже не выглядел. — Seid ihr schon eingetroffen?[72]
Я «козырнул»:
— Jawohl, Herr Hauptma
— Ich verstehe, Herr Hauptsturmfuhrer![74]
— Ich mache Ihnen einen Vorschlag, — перебил я его. — Ne
— Na gut… Franz,[76] — согласился он.
Я стоял так, что лучи уже почти севшего солнца освещали лицо моего собеседника, и потому видел, что особой радости мое предложение не вызвало. Скорее — вежливое внимание и нежелание ссориться с представителем СД.
«Надо же, тыловой сморчок, а гонору-то, гонору!»
— Herr Hauptma
— Aber sicher! Ich bringe glich die Schlussel…[78]
— Fuhren Sie mich wirklich, — «А мне „без чинов“ обращаться не разрешил, сучок такой!» — selbst zum Schlafquartier, Herr Hauptma
— Sicher, wer sonst? Fast die ganze Belegschaft musste antreten, weil es eine Auseinandersetzung gab. Aber daruber reden wir spater,[80] — засуетился тыловик, — ich muss jetzt Ihnen alles zeigen, sonst wird es bald dunkel, und uberhaupt…[81]
«А ведь действительно, солдат в расположении практически нет. И дежурного он куда-то послал… Так, успею!»
Авантюризм — штука заразная! И, несмотря на трясущиеся поджилки, я все-таки решился.
Достав из кармана «феньку», уже обернутую полоской плотной бумаги (с определенного момента мы почти всегда таскали с собой такие полоски — весит всего ничего, а при необходимости быстро что-нибудь заминировать здорово выручает), я быстро приоткрыл ящик стоявшего рядом стола. Солидного такого, от которого за версту несло присутственным местом.
«Так, гранату аккуратно внутрь, бумажную полосу посильнее зажать, — принялся я повторять про себя последовательность установки мины-ловушки. — Теперь, удерживая рычаг прижатым, вытащить предохранительную чеку…» — Десять секунд и пару миллионов нервных клеток спустя ловушка была установлена.
Когда Ридель вернулся, я делал вид, что разглядываю жестяную табличку с инвентарным номером, прибитую к столу.
— Habt ihr bei den Bolschewiki geplundert?[82] — напустив на лицо скучающее выражение, я развернулся навстречу гауптману.
70
Хауптман Ридель сейчас в штабе! (нем.)
71
Я к хауптману Риделю. Скажите, что здесь хауптштурмфюрер Мербах, я звонил вчера. (нем.)
72
Добро пожаловать, господин хауптштурмфюрер! Ридель — это я! Уже прибыли? (нем.)
73
Так точно, господин хауптманн! Хауптштурмфюрер Мербах! Основная колонна будет позже, а я решил немного подготовиться к прибытию моих бойцов. Квартирмейстеры нам, к сожалению, не положены. (нем.)
74
Понимаю, господин хауптштурмфюрер! (нем.)
75
Ну что вы, — перебил я его, — называйте меня просто — Франц! Нам еще предстоит работать вместе, так что давайте упростим задачу! (нем.)
76
Хорошо… Франц. (нем.)
77
Господин хауптманн, со мной прибудет пятьдесят три человека. Вы покажете, где мы можем разместиться? (нем.)
78
Конечно! Я сейчас принесу ключи… (нем.)
79
Неужели вы, господин хауптманн, сами проводите меня? (нем.)
80
А что делать? Почти весь личный состав пришлось поднять по тревоге… Но об этом мы поговорим позже. (нем.)
81
Надо сейчас вам показать все, а то скоро стемнеет, и вообще… (нем.)
82
У большевиков захватили? (нем.)