Страница 25 из 51
Должен сказать, что за те дни я не слишком переусердствовал. Я решил, что пока не пройдет месяц с момента исчезновения Вульфа, рыть землю и суетиться я не стану; поэтому вплоть до самого девятого мая я наверстывал упущенное, не пропуская ни одного мало-мальски стоящего бейсбольного матча и наслаждаясь другими почти забытыми прелестями личной жизни, о чем, впрочем, умолчу. Кроме того, я помог Фреду Дэркину завершить дело с отравленным письмом, а также расправился с остальными долгами Вульфа – ничего достойного изложения, – прокатился на Лонг-Айленд, чтобы проведать Теодора и орхидеи в их новых хоромах, и еще поставил одну из машин, новый «седан», на прикол в гараж за ненадобностью.
Однажды, когда я сидел в ресторане «Рустерман» у Марко Вукчича, он, подписывая очередные чеки и счета за телефон, электричество и мое жалованье, поинтересовался состоянием наших финансовых дел. Я сказал, что на нашем счету в банке чуть больше двадцати девяти тысяч, или, точнее, – девятнадцати, поскольку десять тысяч задатка от миссис Рэкхем я рассматривал как нечто эфемерное.
– А можешь принести мне завтра чек на пять тысяч? Выписанный на получение наличными.
– Запросто. Но, поскольку я бухгалтер, то должен знать, на какую статью его отнести?
– Ну... скажем, на текущие расходы.
– Поскольку я также лицо, которому придется отвечать на расспросы ищейки из налогового управления – какого рода расходы?
– Допустим... на дорожные.
– Чьи, откуда и куда?
Марко поперхнулся и выдавил странный звук иностранного происхождения, явно означавший нетерпение.
– Послушай, Арчи, мне выдана генеральная доверенность безо всяких условий и ограничений. Принеси мне, пожалуйста, чек на пять тысяч долларов в удобное для тебя время, но не мешкай. Я решил украсть эти деньги у моего старого друга, Ниро Вульфа, чтобы потратить их на молоденьких девушек, а может, на оливковое масло, кто знает.
Так что, сказав, что за все прошедшие недели и месяцы я не получил от Ниро Вульфа совсем никакой весточки, я слегка покривил душой, хотя, согласитесь, такую весточку еще надо было прочитать между строк. Потом одному Богу известно, как далеко и в каком направлении можно уехать на пять тысяч долларов.
В третий день мая, в среду, возвратившись домой после утренней прогулки, я, как всегда, связался с телефонной службой, и выяснил, что звонили три раза, но послание было только одно – позвонить по такому-то номеру в Маунт Киско и спросить невестку миссис Рэкхем Аннабель Фрей. Я взвесил все за и против, сказал себе, что не стоит лезть не в свое дело, но в следующую минуту решил, что, должно быть, оглох, поскольку вдруг обнаружил, что вызвал телефонистку и попросил соединить меня с этим номером. Когда меня соединили, я назвался, прождал минуту, и вдруг в мое ухо ворвался голос миссис Фрей. По крайней мере, голос так назвался, а сам я его ни за что не узнал бы. Уж больно устало и потерянно он звучал.
– Вы на себя не похожи, – сообщил я ей.
– Вы правы, – признала она. – Кажется, миллион лет прошел с тех пор, как вы приезжали к нам и мы наблюдали за методами работы популярного сыщика. Вы так и не нашли, кто отравил собаку?
– Нет, но не казните меня за это. Впрочем, вы, наверное, слышали, что история с собакой была лишь выдумкой для отвода глаз?
– Да, конечно. Ниро Вульф еще не вернулся?
– Нет.
– А всеми делами в его отсутствие ведаете вы?
– Я бы не сказал, что всеми. Но я здесь.
– Мне нужно с вами встретиться.
– Извините за настойчивость, но вы имеете в виду – по делу?
– Да. – Молчание, потом ее голос чуть оживился. – Я хочу, чтобы вы приехали сюда и переговорили с нами. Я не могу и не допущу, чтобы так продолжалось дальше. В глазах людей, что смотрят на меня, я вижу немой вопрос – не я ли убила свою свекровь? По меньшей мере, я читаю это в некоторых взглядах, и потому иногда мне кажется, что так думают все. Прошел почти месяц, а полиция только... впрочем, вы и сами читаете газеты. Она завещала мне усадьбу и кучу денег, так что я хотела бы нанять Ниро Вульфа. Вы должны знать, где он.
– Извините. Не знаю.
– Тогда я хочу нанять вас. Вы же хороший сыщик, да?
– Зависит от вкуса. Сам я считаю себя одним из лучших, но прошу сделать скидку на мою необъективность.
– Вы можете приехать сегодня вечером?
– Нет, сегодня никак не могу. – Мой мозг лихорадочно заработал, впервые, кажется, за последние недели. – Послушайте, миссис Фрей, на вашем месте я не стал бы спешить.
– Ничего себе – не спешить! – Она казалась уязвленной. – Уже почти месяц пролетел!
– Верно, именно поэтому еще несколько дней погоды не сделают. Срочности и в самом деле нет. Давайте поступим так: я тут немного сам поразнюхаю, а потом дам вам знать. Тогда и решите, нанимать меня или нет.
– Я уже решила.
– А я нет. Не хочу брать ваши деньги, если не смогу их честно отработать.
Поскольку решение она приняла еще до того, как позвонила мне, предложение мое ей не понравилось, но деваться было некуда, и мои условия были в конце концов приняты.
Повесив трубку, я осознал, что уже принял решение. Это случилось как-то незаметно, само собой, пока я с ней беседовал. Терпению моему пришел конец – не мог я все так же день за днем присматривать за домом без малейшей уверенности, что это не будет продолжаться вечность. Не мог я также, пока получал жалованье как помощник Ниро Вульфа, отплыть на пароходе в Европу, или выставить свою кандидатуру на выборах мэра Нью-Йорка, или купить себе остров и обзавестись гаремом, либо чем-нибудь еще из запланированного списка; и уж совсем очевидно, что, получая жалованье, я не имел права вмешаться в дело, от которого Вульф бежал неведомо куда.
Тем не менее ничто не мешало мне воспользоваться благодарностью, которую до сих пор, даже давно уже расплатившись, питали к нам некоторые бывшие клиенты, так что я снова уселся за телефон, связался с президентом крупной фирмы по торговле недвижимостью и с удовлетворением убедился, что не переоценил размеры его благодарности. Не успел я изложить причину своих затруднений, как он тут же пообещал разбиться в лепешку, но помочь мне, не откладывая дела в долгий ящик.
В связи с этим остаток дня я провел в поисках подходящего помещения для конторы в центре города. Запросы у меня были самые скромные: комнатенка с электрическим светом, и все; однако отправленный со мной на розыски помощник президента фирмы оказался более требовательным и дважды или трижды с презрением отверг предложения, на которые я уже было согласился. Наконец на десятом этаже здания по Мэдисон-авеню, в районе сороковых улиц, мы отыскали помещеньице, которое приглянулось нам обоим. Правда, освобождалось оно только на следующий день, но меня это устраивало, поскольку предстояло еще приобрести мебель и всякую мелочевку. Я подписал договор об аренде с ежемесячным продлением.
Следующие два дня я пытался держать себя в ежовых рукавицах. Прежде я никогда не замечал в себе потаенного желания обзавестись собственной конторой, а тут вдруг мне пришлось выдержать отчаянную борьбу с самим собой, чтобы обуздать порыв отправиться утром в четверг в магазин Макгрудера и пробить в своем бюджете двухтысячедолларовую брешь в обмен на конторское оборудование. Вместо этого я уговорил себя довольствоваться Второй авеню, где приобрел все необходимое за гроши. Решив ничего не вывозить из нашего дома на Тридцать пятой улице, я составил список необходимого примерно из сорока пунктов, от пепельниц до телефонного справочника и, засучив рукава, взялся за дело.
В субботу, ближе к вечеру, я вышел из лифта со свертком под мышкой, пересек вестибюль, приблизился к двери с номером 1019 и остановился полюбоваться вывеской:
АРЧИ ГУДВИН
Частный детектив
Неплохо, совсем неплохо, гордо подумал я, отпирая дверь и входя. Заодно я прикинул, не попросить ли художника приписать еще снизу «Прием только по предварительной договоренности», чтобы хоть как-то сдержать напор толпы клиентов, но потом решил сэкономить три доллара. Я опустил сверток на стол, распеленал его и воздал должное своим новым бланкам и конвертам. Быть может, шрифт, которым было напечатано мое имя, был чуть-чуть жирноват, но в целом все смотрелось весьма и весьма недурно. Расчехлив новенький «Ундервуд», который обошелся мне в 62 доллара 75 центов, я вставил чистый бланк и напечатал: