Страница 4 из 7
Что касается сына, примерно моего возраста, я оставляю за собой право высказать свое мнение о нем позже, так как он был явно с похмелья и страдал от головной боли. Его костюм стоил по крайней мере в три раза дороже костюма отца.
Я рассадил их, предоставив Эрскину-старшему красное кожаное кресло перед столом Вульфа и поставив рядом маленький столик, чтобы на нем можно было развернуть чековую книжку и выписать чек.
– Возможно, это пустая трата времени, мистер Вульф, – заговорил Эрскин-отец, – но по телефону мы не смогли получить удовлетворительной информации. Кто-нибудь поручал вам заняться расследованием известного вам дела?
Вульф приподнял брови на одну шестую дюйма.
– Какого дела, мистер Эрскин?
– Ну… Вы понимаете… Смерть Ченни Буна…
Вульф задумался.
– Позвольте мне сформулировать свой ответ следующим образом. Я никому не давал согласия на что бы то ни было и не связан никакими обязательствами.
– В случае убийства существует только одно обязательство, – злобно прошипел Бреслоу, – добиться торжества правосудия.
– О боже, – громко вздохнул Эрскин-сын.
– Если хотите, можете уйти, я все сделаю сам! – с раздражением произнес Эрскин-старший и повернулся к Вульфу. – Какое мнение создалось у вас в связи с этим происшествием?
– Мнения экспертов стоят денег.
– Мы вам заплатим.
– Разумную сумму, естественно, – вставил Уинтерхоф.
– Мнение не стоило бы ни цента, – сказал Вульф, – если бы за ним не стоял эксперт, а я еще не решил для себя, браться ли мне за это дело или нет. Я не люблю работать.
– Кто обращался к вам? – Эрскин-старший во что бы то ни стало хотел это узнать.
– Неблагоразумно спрашивать меня об этом, сэр, – Вульф погрозил ему пальцем. – Я был бы болтуном, если бы ответил на ваш вопрос. Вы явились сюда с целью нанять меня?
– Видите ли… – Эрскин-старший задумался. – Это обсуждалось нами как возможный вариант.
– Вами как частными лицами или как представителями Национальной ассоциации промышленников?
– Это обсуждалось как дело, в котором заинтересована ассоциация.
Вульф покачал головой.
– Решительно не советую вам нанимать меня. Вы рискуете впустую потратить деньги.
– Почему? Разве вы не являетесь квалифицированным специалистом по…
– Я лучший из всех. Но картина достаточно очевидна. Вас беспокоит лишь репутация и положение ассоциации. Общественное мнение уже вынесло свой приговор. Известно, что ваша ассоциация была настроена чрезвычайно враждебно по отношению к Бюро регулирования цен, и в частности к мистеру Буну и проводимой им политике. Девять человек из десяти уверены в том, что они знают, кто убил мистера Буна: Национальная ассоциация промышленников.
– Но ведь это абсурд!
– Конечно, – согласился Вульф. – Однако общественное мнение есть общественное мнение. Национальная ассоциация промышленников осуждена, и приговор вынесен. Единственный способ исправить положение заключается в том, чтобы отыскать истинного убийцу и предать его суду. А вдруг убийца окажется членом вашей ассоциации? Правда, в этом случае недоброжелательство общества перекинется на непосредственного убийцу и если не целиком, то в значительной степени отвлечет внимание от Ассоциации промышленников.
Наши посетители переглянулись. Уинтерхоф мрачно кивнул, а Бреслоу крепко сжал губы, чтобы не взорваться. Эд Эрскин посмотрел на Вульфа так, словно тот был причиной его головной боли.
– Вы говорите, что общественное мнение осудило Ассоциацию промышленников, – заговорил Эрскин-отец. – Если бы только оно! Но того же мнения придерживаются полиция и ФБР! Они действуют прямо как гестапо. Члены такой старой и почтенной организации, как наша ассоциация, казалось бы, должны иметь некоторые привилегии. Ничего подобного! Знаете ли вы, что делает полиция? Связалась чуть ли не со всеми городами Соединенных Штатов! Требует от иногородних членов ассоциации, присутствовавших на приеме, прислать письменные показания!
– М-да… – вежливо пробурчал Вульф. – Но я надеюсь, что полицейские органы на местах снабдят их бумагой и чернилами.
– Что?! – вскинулся Эрскин-старший.
– Какое, черт побери, это имеет отношение к делу?! – пожелал узнать его сын.
Вульф оставил взрывы их благородного негодования без ответа.
– Вероятность того, что полиция найдет убийцу, весьма проблематична. Правда, не изучив внимательно всех обстоятельств дела, я не могу высказать свое мнение как эксперт, но повторяю: мне кажется сомнительным, что полиция отыщет убийцу. Прошло уже трое суток. Вот почему я не рекомендую вам нанимать меня. Следует признать, однако, что в какую бы сумму это ни обошлось вашей ассоциации, обнаружение убийцы стоит любых денег, даже если выяснится, что убийца – один из вас, джентльмены. Если бы меня принудили вести это дело, я бы взялся за него с неохотой. Сожалею, что вам пришлось зря потратить время на посещение моего дома. Арчи!
Подразумевалось, что я должен явить хорошие манеры и проводить их до дверей. Я встал. Они продолжали сидеть, обмениваясь взглядами.
– Я бы пошел дальше, Фрэнк, – произнес Уинтерхоф, обращаясь к Эрскину-старшему.
– А что нам еще остается? – вопросил Бреслоу.
– О боже, лучше бы он оставался в живых, – пробурчал Эд.
Я сел.
– Мы деловые люди, мистер Вульф, – сказал Эрскин-старший. – Понимаем, что вы не можете дать нам гарантии. Но если мы уговорим вас взяться за это дело, сколько вы с нас потребуете?
Не меньше десяти минут ушло у них на то, чтобы уговорить Вульфа, и все они явно почувствовали облегчение, даже Эд, когда тот наконец снизошел к их мольбам. Основным и самым убедительным доводом стали слова Бреслоу о том, что первейший долг каждого помочь правосудию покарать преступника. Была достигнута договоренность об авансе в десять тысяч долларов. Вопрос об окончательном гонораре остался открытым. Они были загнаны в угол. Под диктовку Вульфа я настучал на машинке договор, и Эрскин-старший подписал его.
– Итак, – сказал он, возвращая мне авторучку, – я думаю, будет лучше, если мы расскажем вам все, что знаем о деле.
– Только не сейчас, – покачал головой Вульф. – Я должен систематизировать свои мысли по поводу этой запутанной истории. Лучше, если вы вернетесь сюда вечером, ну, скажем, в девять часов.
Они хором запротестовали. Уинтерхоф заявил, что у него деловое свидание, которое он не может отменить.
– Как вам будет угодно, сэр. Если ваше свидание более важно, чем это дело… Но мы должны приступить к работе без промедления. – Вульф обернулся ко мне. – Арчи, блокнот. Телеграмма: «Прошу принять участие совещании поводу убийства мистера Буна девять часов вечера пятницу двадцать девятого марта у Ниро Вульфа» Поставь мою подпись. Немедленно разошли телеграммы инспектору Кремеру, мистеру Спиро, мистеру Кэйтсу, мисс Гантер, миссис Бун, мисс Нине Бун, возможно, и еще кому-нибудь, позже решим… Готовы ли вы присутствовать, джентльмены?
– Мне думается, – горестно произнес Эрскин-старший, – что вы совершаете ошибку. Основной принцип…
– Расследование веду я, – оборвал его Вульф тоном, какой члены Ассоциации промышленников позволяют себе только по отношению к людям, чьи фамилии никогда не встречаются на бланках фирм в качестве фамилий владельцев и директоров.
Телеграммы были срочные, я сел за машинку, а так как Вульф не любит лишний раз подниматься с кресла, он вызвал Фрица, чтобы тот проводил гостей. Напечатав текст телеграммы (куда проще и быстрее было бы связаться со всеми этими людьми по телефону, но у Вульфа свое мнение на этот счет), я позвонил Лону Коэну в редакцию «Газетт» и узнал у него нужные мне адреса. Ему было известно все. Миссис Бун и ее племянница, приехавшие из Вашингтона, жили в отеле «Уолдорф», Элджер Кэйтс остановился у своих приятелей на Одиннадцатой улице, а Фиби Гантер – на Пятьдесят пятой улице. Пока я записывал адреса, Вульф сидел с закрытыми глазами.
– Осмелюсь предположить, – заметил я, – что нам остается всего-навсего обычный сбор улик. У Эда Эрскина на руках мозоли. Может ли это вам пригодиться?