Страница 21 из 101
После всего пережитого тихий деревянный Путивль, укрытый снегом, показался Игорю самым прекрасным местом на свете.
Ефросинья встретила Игоря слезами радости и крепкими объятиями. По Путивлю ходили слухи, будто вся дружина Игорева и он сам полегли под Вышгородом.
— Кто бы мог подумать, что мой родной отец пошлёт войско на своего зятя, — с изумлением и возмущением молвила мужу Ефросинья. — Ведь я вдовой могла стать, не разминись в лесу твоя дружина с Галицкими полками.
— Отец твой не против меня рать посылал, а против суздальского князя, — успокаивал супругу Игорь. — Ему, наверно, и невдомёк было, что в войске Андрея Боголюбского зять его находится.
— Никуда тебя больше не отпущу! — заявила Ефросинья.
...Не успел Игорь толком отдохнуть, как к нему в Путивль пожаловали мать с младшим братом и Вышеславом. Их бурной радости не было предела при виде Игоря, живого и невредимого.
— Олег-то в одних портках домой прибежал, без коней, без дружины. Злой как чёрт! — рассказывала Манефа. — Теперь деньги собирает, чтобы вызволить из полона бояр своих и младших дружинников. Даже Изольду подарками тешить перестал. Посылал просить серебра к Святославу в Чернигов, да тот сам своих дружинников выкупать у Ростиславичей собирается, так ничего и не дал Олегу.
Юный Всеволод не отставал от Игоря, уговаривая его взять к себе в дружину.
— Придёт время, возьму, — отвечал брату Игорь. — Подрасти ещё немного да с оружием обращаться научись как следует. Небось лишь девки красные на уме.
— Агафья у него на уме, — поведала Игорю Манефа, гак чтобы никто не слышал. — Заморочила она парню голову — бегает за ней, как жеребец молодой. Хоть и нс заставала я их вдвоём и без одежд, как вас когда-то, но чувствую, дошло у них и до срамного. И за что такое наказанье!
— А что Олег? Ничего не подмечает за женой? нахмурившись, спросил Игорь.
— Олега дома-то неделями не бывает, всё мотается по городам и весям, поборами всех задавил, деньги собирает! — ответила Манефа. — А когда Олег в тереме, так с ним Изольда всё время, до Агафьи ему и дела нету. Даже на сына своего внимания не обращает. Хочет, недоумок, чтобы ему Изольда детей нарожала, а та что-то не стремится.
Игорь чувствовал себя виноватым в том, что случилось между Агафьей и Всеволодом, но не знал, что делать.
— Может, женить Всеволода? — неуверенно проговорил он.
— Да какой из него муж в пятнадцать-то лет, — возразила Манефа. — Я хочу Всеволода посадить князем в Трубчевске, так опять Олег тому противится. Опасается, что Всеволод в его воле ходить не будет: норов-то у него сам знаешь какой!
Да, с годами Всеволод делался всё более задирист и дерзок, драться любил, почтения к старшим мало имел. В церкви мог запросто зевнуть принародно, а то и под ноги плюнуть. Зато дядька Любомир хвалил его за умение ратное. В столь младые годы Всеволод и мечом, и копьём, и топором владеет так, что зрелый муж позавидует. И на коне сидит как влитой! Такой, коль соберёт дружину подобных себе, и впрямь не изъявит покорности ни старшему брату, ни кому другому. Вышеслав в беседе с Игорем завидовал Всеволоду: — Мне отец спуску не даёт, каждодневно заставляет копьё кидать и на мечах рубиться, но мне до ловкости Всеволода далеко. Недавно вот с коня упал и руку себе сломал. Из-за этого Олег меня в поход не взял...
— Оно, может, и к лучшему, — сказал Игорь, — а то лежал бы ты теперь в земле сырой либо влачил рабскую долю. Олег сам еле ноги унёс...
Зима прошла в какой-то смутной тревоге.
Ростиславичи явно не ладили с Ярославом Изяславичем, человеком грубым и вспыльчивым. Сидя на великокняжеском столе, он желал помыкать прочими князьями, как своими слугами.
«Мой брат покойный вам спуску не давал, и я не намерен, — заявил Ярослав Изяславич Ростиславичам, — а грозить мне будете, так моя дружина не слабее вашей».
Ростиславичи знали, что это не пустая похвальба: волынские полки крепки в рати. За спиной у Ярослава Изяславича стоят поляки, его давние друзья. И Ярослав Осмомысл против него воевать не станет.
Тогда Ростиславичи вспомнили про черниговского князя, теперь его старшинство показалось им предпочтительнее. Ольговичи, коль соберутся все вместе, пожалуй, смогут одолеть Ярослава Изяславича. Поляки против Ольговичей не пойдут, ведь они с ними в давнем родстве. Так уж повелось, что великие польские князья часто берут себе жён из Чернигова и выдают дочерей своих за черниговских князей.
Ярослав Осмомысл тоже недавно породнился с Ольговичами и ссориться с ними не будет.
По старинному родовому уложению, Святослав Всеволодович ближе к киевскому столу, нежели Ярослав Изяславич. Ростиславичи, желая сблизиться со Святославом, вернули всех пленных черниговцев без выкупа. Послы Ростиславичей зачастили в Чернигов, подбивая Святослава и его братьев на войну с Ярославом Изяславичем.
Но Святослав Всеволодович был хитёр. Он затеял тайные переговоры с Ярославом Изяславичем, желая договориться с ним до обоюдной выгоды за спиной у Ростиславичей. Черниговский князь предлагал Ярославу объединиться и изгнать Ростиславичей из Белгорода и Вышгорода, а города эти уступить ему. За это Святослав обещал не искать Киева под Ярославом Изяславичем.
Однако Ярослав Изяславич, не отличавшийся дальновидностью, отказал Святославу Всеволодовичу, заявив: «Тебе, брат, на этой стороне Днепра места нет. Сиди уж в своём Чернигове!»
Святослав через своего посла так ответил Ярославу: «Я не венгерец и не лях, и ты и я — одного деда внуки. И сколько тебе до него, столько и мне. Если не хочешь рядиться со мной, то воля твоя». Это была уже почти угроза, но и она не возымела действия.
Призвав брата Ярослава с дружиной да Олега с Игорем, Святослав Всеволодович внезапно нагрянул в Киев. Всё решилось без битвы, так как дружинники Ярослава Изяславича в ту пору коней купали в Почайне-реке и нападения ниоткуда не ждали. Киевляне не 0гали сражаться с черниговцами.
Ярослав Изяславич бежал в Луцк, бросив жену, сына и богатую казну.
Святослав Всеволодович занял киевский стол.
Его братья между тем обнажили мечи друг на друга из-за Чернигова. Олег был недоволен тем, что Святослав отдал Чернигов не ему, а Ярославу. Святослав пришёл в Чернигов и кое-как примирил братьев.
Ярослав Изяславич, проведав, что Киев ненадолго остался без князя, оставил Луцк и опять въехал в Киев. В сердцах он задумал взять с киевлян то, что было отнято у него Святославом Всеволодовичем.
«Вы подвели на меня Святослава, так промышляйте, чем выкупить мою княгиню и сына!» — молвил Ярослав Изяславич киевлянам.
Киевляне не знали, что ответить на это, и Ярослав Изяславич повелел своему войску грабить весь Киев. Началось неописуемое! Волыняне обобрали не только именитых горожан и богатых чужеземцев, но даже игуменов, монахинь и кельи затворников.
При виде такого Ростиславичи опять стали сноситься с суздальским князем. Выслав богатые дары, попросили Андрея Боголюбского, чтобы он помог их брату Роману овладеть Киевом.
У князя Андрея сердце лежало к Роману Ростиславичу, поэтому он велел своим младшим братьям Михаилу и Всеволоду, сидевшим в Торческе, всеми силами стоять за старшего из Ростиславичей. В ожидании ответа от Михаила и Всеволода Андрей Боголюбский готовил войско для похода в Южную Русь. Но вестей от братьев Андрей так и не дождался. Он был злодейски убит в Боголюбове своими ближними боярами...
Тогда Ростиславичи решили поддерживать того князя, который ныне владеет Киевом, а именно Ярослава Изяславича. Вместе с волынянами Ростиславичи напали на владения черниговского князя и взяли два городка, Лутаву и Моравск. Да ещё подбили Олега подняться с ратью на Святослава Всеволодовича, обещая ему сесть в Чернигове.
Однако Святослав Всеволодович сумел и от волынян с Ростиславичами отбиться, и Олега к покорности привести. Вернув Ярославу Изяславичу пленённых дружинников и жену с сыном, Святослав замирился с ним.
Ярослав Изяславич ушёл к себе в Луцк.