Страница 10 из 14
Она спала, и ей снился странный сон…
Огромный сумеречный зал. Сводчатые потолки, под которыми гнездился мрак, холодные стены из серого камня, кое-где прикрытые фрагментами облицовки, вероятнее всего, пластиковой, но точно что не тканой…
Мари на удивление быстро осознала, что данная реальность создана её разумом, а точнее, подсознанием, и понимание этого сделало картины ещё более удивительными, острыми, ведь в жизни у неё не было никаких интересов, связанных с подобными интерьерами, которые на первый взгляд смахивали на обстановку мрачного Средневековья…
Удивление и даже лёгкий испуг тем не менее не прервали сон.
Любопытство начало разгораться. Она не поняла — повернула ли во сне голову или то была лишь мысль, на которую каким-то образом отреагировала сотканная из грёз призрачная реальность, но в следующий миг Мари увидела стоящую у широкого окна женщину.
Она была одета в длинное платье с прямоугольным вырезом на спине, узкое в талии и пышное книзу, растекающееся по каменному полу тяжёлым шуршащим шлейфом… Волосы незнакомки, собранные в причёску, накрывала тончайшая сетка с вплетёнными в неё крохотными бусинками.
Мари каким-то образом ощущала, что находится позади неё и чуть правее. Внезапно реальность вновь дрогнула и начала смещаться, реагируя на острое желание увидеть лицо незнакомки.
Теперь она находилась сбоку от женщины, получив возможность взглянуть на неё в профиль.
Незнакомка выглядела лет на тридцать — красота ещё не увяла, но бремя неодолимых забот уже наложило свой отпечаток на её облик, ощущаясь во всём: в напряжённой позе, в бархатистой серости лица, во влажном блеске печальных глаз, взгляд которых был устремлён на улицу.
Становилось понятно, что она глубоко переживает нечто происходящее вовне стен этого гулкого зала, но ясно различимое в проёме окна.
Сон становился не просто любопытным. В нём присутствовала какая-то пугающая реальность, осязаемость…
Мари тоже взглянула в окно и увидела широкую мощённую брусчаткой улицу, по которой двигалась длинная череда странных телег с ажурными легковесными колёсами.
В первый миг её внимание сосредоточилось именно на повозках, и она не сразу поняла, что их тянут… люди, облачённые в тёмно-серую свободно ниспадающую одежду, снабжённую островерхими капюшонами.
Окно с толстым стеклом не должно было пропускать звук, но Мари в этот миг явственно показалось, что в гулкое огромное помещение всё же проникают скрип колёс, шарканье шагов по каменной брусчатке, лёгкий шелест от колыхания одежд и тихие, приглушённые реплики на непонятном языке, которыми обменивались двигавшиеся по бокам обоза воины.
Дальше её сон приобрёл ирреальную и уж совершенно фантастическую окраску.
…Мощёная дорога упиралась в массивные створы ворот, по обе стороны которых вдаль убегала череда колонн, поддерживающих каменный свод, нависающий над образующими улицу строениями.
Пространство между колоннами занимали вставки из прозрачного материала, похожего на стекло толщиной приблизительно в полметра.
Может ли во сне так явственно проползать озноб по шее и затылку?
Взгляд, брошенный сквозь мутноватые овальные окна, показал ей фрагмент непонятного, неприветливого мира, основные краски которого складывались из чёрного, коричневого и ослепительно жёлтого тонов.
Близкий горизонт щерился острыми горными пиками, за которые медленно опускался раскалённый диск звезды. Тени от скал казались угольно-чёрными, освещённое пространство резало глаз своей ослепительной желтизной, и лишь кое-где виднелись тёмно-коричневые или светло-серые пятна.
Ближайшая к окнам иззубренная стена, наверное, являлась естественной границей кратера, диаметр которого превышал несколько сот километров.
Этот вывод нашептало её подсознание.
Обоз продолжал медленно тянуться к воротам шлюза.
Сзади, за спиной, раздались шаги. Мари вздрогнула во сне, а женщина в её грёзах машинально взглянула на часы.
Десять.
Время ежесуточного доклада.
Приблизившиеся шаги отчётливо прозвучали в сторожкой тиши огромного зала, и она начала медленно поворачиваться.
Вошедший в зал оказался высоким мужчиной средних лет, с открытым, волевым лицом. Короткая, аккуратно подстриженная бородка скрывала линию его губ, а заодно и несколько свежих, полученных совсем недавно шрамов…
Его одежду составлял матово поблёскивающий доспех, пластины которого, прикреплённые к синтетической подложке, вкрадчиво шуршали при каждом движении. Поверх брони, отправляясь на доклад, он накинул тёмно-серый защитный костюм из очень плотной ткани, с остроконечным капюшоном и прикреплённым к левому плечу прозрачным забралом, от которого под серую ткань расстёгнутой защитной накидки убегали две гофрированные трубки дыхательного аппарата.
Воин остановился в нескольких метрах от женщины. Заметив прячущийся в её глазах печальный блеск, он чуть склонил голову, видимо, приветствуя госпожу, и произнёс, отвечая на прочитанную в её взгляде мысль:
— Коммон ло…[1]
В этот миг Мари ощутила во сне самую настоящую панику. Звук чуждого языка внезапно резанул по натянутым нервам, но проснуться, пусть в холодном поту, но с облегчённой мыслью о том, что это всего лишь грёзы, она не смогла…
Образы на несколько мгновений потускнели, отдалились, а когда вернулась чёткость их восприятия, то вместе с ней исчез и страх.
Она понимала и помнила этот язык!
…Уголки губ женщины дрогнули, но смутная печать во взгляде исчезла, сменившись холодной проницательностью.
— Обозы отправлены, моя госпожа, — произнёс воин. — У нас нет иного выхода, поставки реголита с поверхности должны быть возобновлены, иначе мы рискуем остаться без воды и воздуха.
Женщина кивнула, молча признавая его правоту.
Воин продолжал стоять, глядя в её похолодевшие глаза. Формально он был обязан доложить обо всех событиях минувших локальных суток.
— Караван из Аулии не добрался до нас в течение дня. — Он говорил спокойно, без видимых эмоций. — Наблюдатели видели Сервов на склонах кратера, но они не подходили на дистанцию выстрела. Запасы воздуха и воды не пополнялись, виной тому пылевая буря, которая забила воздухозаборники и принесла с собой больше углекислоты, чем кислорода, процент которого во внешней атмосфере упал ниже десяти единиц. Облако будет стоять в границах кратера до следующего восхода.
— Ты послал людей на поиски каравана? — спросила госпожа, нарушив своё молчание.
— Нет, — ответил мужчина, слегка склонив голову. — Я отрядил всех свободных воинов для охраны уходящих обозов. Мы давно не занимались добычей минералов, и у меня нет сведений о том, какие проблемы могут возникнуть на пути десяти отправленных к старым выработкам отрядов.
Заметив, что она продолжает вопросительно смотреть на него, воин продолжил:
— Сервы больше не спят по ночам. Дозорные говорят, что это не обычные машины. Ими руководят Изменённые.
Взгляд женщины непроизвольно скользнул к окну, за которым череда влекомых людьми телег уже подходила к главным шлюзовым воротам города.
— Мы ничего не можем изменить, моя госпожа, — перехватив её взгляд, произнёс воин. — Этот риск оправдан. Вы не можете себя винить в сложившихся обстоятельствах, и уверяю, это не нанесёт ущерба вашей…
Он не закончил свою речь, потому что в её глазах промелькнула досада.
— Я не претендую на непогрешимость, — заметила она. — Жизнь жестока, а эти люди исполняют свой долг, как я исполняю свой. Времена счастья канули в Лету ещё до нашего рождения, и незачем сожалеть о том, чего мы не в силах изменить. Реголит необходим нам, как получаемый из него воздух, а исчезновение каравана из Аулии лишь подтверждает, что днём действовать небезопасно.
— Ночь теперь не менее опасна, моя госпожа, — спокойно заметил воин. — С тех пор как среди Сервов появились Изменённые, наша жизнь становится лишь хуже. Я не знаю, чем наш город заслужил это проклятие, но думаю, что со времён Ярости Неба мир не видел более отвратительных тварей. — В его глазах внезапно сверкнул гневный блеск. — Их нужно истреблять, — твёрдо заявил он, — и для этого следует объединить усилия с теми городами, которые вкусили мерзости Изменённых… — Пальцы воина сжались в кулак. — Их надо настигать и истреблять, пока новый вид тварей не превратился в непреодолимую угрозу, моя госпожа…
1
Коммон ло (устар. англ.) — По праву данной власти.