Страница 7 из 17
Неважно, что светлячки не произвели по этим мишеням ни одного выстрела. Мы просто не могли позволить себе рисковать.
Естественно, все человечество оказалось в одной лодке, в отчаянии готовое любыми средствами вернуть гипотетическое превосходство. Короли и гендиректора строчили долговые расписки на салфетках и обещали расплатиться сполна, когда вопли уймутся. Тем временем на перспективу утопии из ближайшего будущего надвинулась тень Армагеддона. В Университете Курцвейла, как у всех, внезапно обнаружились другие срочные проблемы.
Так что я вернулся домой, откупорил пузырь «Гленфиддича» и лепестками расположил в голове виртуальные окошки. Люди на иконках спорили со всех сторон, обсуждая объедки, чей срок годности вышел две недели назад.
Позорный крах глобальной системы безопасности.
Нам не причинили никакого вреда.
Спутники связи уничтожены. Тысячи погибших.
Это были случайные столкновения. И непреднамеренные жертвы.
(Кто их послал?)
Мы должны были их засечь. Почему мы…
Дальний космос. Закон обратных квадратов. Считай сам.
Они замаскировались!
(Что им нужно?)
Нас изнасиловали!
Господи Иисусе! Просто сфотографировали.
Почему они молчат?
Луна в порядке. Марс в порядке.
(Где они?)
Почему они не пошли на контакт?
О’Нилы[12] не пострадали.
Технология подразумевает агрессию!
(Они вернутся?)
Нас никто не атаковал.
Пока.
Это не вторжение.
Еще нет.
(Но где они?)
(Они вернутся?)
(Эй, кто-нибудь?)
Джим Мур,
голосовой вызов с шифрованием
Принять?
Окошко расцвело под самым моим носом, заслонив спор. Я дважды прочел текст. Попытался вспомнить, когда отец звонил с выезда в последний раз, и не смог. Остальные окна заглушил.
– Папа?
– Сынок, – отозвался он, промедлив. – Ты как?
– Как все. Никак не решим, праздновать или в штаны наложить.
Отец ответил не сразу.
– Да, вопрос серьезный, – сказал он, наконец.
– Дать мне совет ты, конечно, не можешь? Нас, простецов, держат в неведении.
Вопрос был риторический. Чтобы подтвердить это, отцовского молчания не требовалось.
– Знаю, – добавил я секунду спустя. – Просто ходят слухи, что «Икар» рухнул, и…
– Ты знаешь, что я не… – Джим умолк. – Чушь собачья. «Икар» в порядке.
– Правда?
Отец, казалось, взвешивал каждое слово:
– Светлячки, скорее всего, его даже не заметили. Когда станция не работает, следового излучения нет, а в блеске короны ее не разглядеть. Если только не знаешь, где искать.
Пришла моя очередь умолкнуть: этот разговор внезапно начал действовать мне на нервы.
Когда отец уходил на задание, он не звонил домой. А когда он возвращался с задания, никогда ни о чем не рассказывал. Неважно, работает «Икар» или его разнесло в клочья, швырнув на Солнце тысячей километров рваных оригами. Так или иначе, отец не сказал бы ни слова, если только не появилось бы официального заявления. Чего – я на всякий случай обновил справочное окошко – еще не случилось.
К тому же, хоть отец всегда был немногословен, прежде частых нерешительных пауз я за ним не замечал, а в нынешнем разговоре он медлил перед каждой репликой.
Я чуть поддернул леску:
– Но корабли туда отправили.
И начал считать. Тысяча-раз, тысяча-два…
– Обычная предосторожность. «Икару» давно требовался осмотр. Ты же не станешь врубать машину на полную, не попинав хотя бы шины для порядка?
Чуть меньше трех секунд на ответ!
– Ты на Луне.
Пауза.
– Почти.
– Что ты… пап! Зачем ты мне все рассказываешь? Разве это не нарушение секретности?
– Тебе позвонят, – сообщил он.
– Кто? Зачем?
– Собирают команду. Из… людей, с которыми ты имеешь дело, – отец слишком рационален, чтобы оспаривать достижения реконструктов и гибридов, но никогда не скрывал своего недоверия к ним. – Им нужен синтет.
– Как удачно, что в твоей родне затесался один.
Радио играет в пинг-понг.
– Это не кумовство, Сири. Я очень хотел, чтобы они выбрали другого.
– Спасибо за дове…
Но он все сразу понял и предугадал мои слова, прежде чем они преодолели разделявшее нас расстояние.
– Я не ставлю под сомнение твои способности, и ты это знаешь. Просто ты – самый подходящий исполнитель для жизненно важного задания.
– Тогда поче… – начал я и осекся.
От работы в какой-нибудь теорлабе Западного полушария отец не стал бы меня удерживать.
– К делу, пап.
– Светлячки. Мы кое-что нашли.
– Что?
– Радиосигнал. Пояс Койпера. Мы отследили координаты.
– Они заговорили?
– Не с нами, – он откашлялся. – Нам просто повезло, что мы перехватили их передачу.
– Тогда с кем?
– Мы не знаем.
– Сообщение дружеское? Враждебное?
– Сынок, мы не знаем. Система шифрования вроде бы та же, но даже в этом мы не уверены. У нас есть лишь местоположение.
– И вы посылаете команду.
Посылаете меня… Прежде люди никогда не долетали до пояса Койпера. Последние роботы отправились туда десятки лет назад. Не то чтобы у нас не было технической возможности – пропало желание. Все, в чем нуждалось человечество, можно найти ближе к дому. Эпоха межпланетных перелетов запнулась на поясе астероидов.
Но теперь что-то затаилось на границе нашей лужайки и взывало к бездне. Может, говорило с другой звездной системой? А может, с чем-то поближе, на подлете.
– Мы не можем игнорировать подобную ситуацию, – заключил отец.
– Как насчет зондов?
– Разумеется. Но мы не можем ждать от них ответа. Экспедиция пойдет по их следам, обновления будет получать по пути.
Он дал мне несколько секунд, чтобы переварить информацию, и продолжил:
– Ты должен понять. По нашим предположениям, Бернс – Колфилд не знает, что мы его засекли. На данный момент это наше единственное преимущество. Мы должны извлечь как можно больше из этой возможности.
Но объект Бернса – Колфилда скрывался от нас. Ему может не понравиться принудительное знакомство.
– Что, если я откажусь?
Задержка с ответом, кажется, говорила вообще о Марсе.
– Я тебя знаю, сынок. Ты не откажешься.
– А если? Если я лучший кандидат и задача так важна…
Ему не надо было отвечать, а мне не стоило спрашивать. При таких ставках люди, критически важные для миссии, лишаются права выбора. У меня не будет возможности даже с детской мелочностью задержать дыхание и выйти из песочницы: воля к сопротивлению – дело столь же механическое, как и необходимость дышать. С подходящими нейрохимическими отмычками можно подавить и то и другое.
– Это вы разорвали мой контракт с институтом, – сообразил я.
– Это самое малое из того, что мы сделали.
Какое-то время говорил лишь разделяющий нас вакуум.
– Если бы я мог вернуться в прошлое и исправить то… что сделало тебя таким… – признался отец, сделав паузу, – я бы так и сделал. Не раздумывая.
– Ага.
– Мне пора. Просто не хотел держать тебя в неведении.
– Спасибо.
– Я люблю тебя, сынок.
«Где ты? Домой-то успеешь вернуться?»
– Спасибо, – повторил я. – Приятно слышать.
Вот чего мой отец изменить не мог. Того, кто я есть.
Я – мост между передним краем технологии и неподвижным центром, я стою между волшебником Изумрудного города и фокусником из Канзаса, который спрятался за занавесом. Я и есть этот занавес.
12
В данном случае О’Нилами называются орбитальные станции, созданные по проекту Джерарда О’Нила (тип «полый вращающийся цилиндр»).