Страница 132 из 139
Он – живой человек.
– Дайте мне жить! – закричал Мишель. – Бери себе свои пузыри, но отдай мне землю, мою милую трудовую землю.
Мишель схватил человека за горло и быстро давнул.
В голубом пространстве запела гнусная свистулька, отрывисто, как сигнальная труба железнодорожного стрелочника. Человек с ужасом смотрел в глаза Мишелю и хрипел:
– Погодите… Слушайте… Он вернулся…
Но Мишель кряжистыми рабочими пальцами давил тонкое горло и опускался вниз вместе с беспомощно повисавшим телом человека в голубом халате.
Жесткая рука больно вцепилась в плечо Мишеля. Он поднял голову и быстро выпрямился. Расправил руки и притопнул ногой, чтобы удостовериться, что он стоит на твердой земле.
Голубой туман клочьями расползался в стороны. Тонкими линиями просвечивали переплеты широких окон, двери, выкрашенные под дуб, и стены, увешанные инструментами, каких раньше не видел Мишель. Он поморгал глазами, как пробудившийся от сна. У ног его лежал стонущий человек.
Мишель бросился к окну и наткнулся на стол, которого сразу не заметил. На столе стоял графинный прибор со стаканами. Мишель только тут сообразил, что его мучит невероятная жажда. Сразу графин в руку, пробка со звоном покатилась по полу. Мишель поднес графин ко рту и жадно пил простую холодную воду.
Графин на стол. Глазами вокруг. Комната, похожая на кабинет ученого. Книги и приборы на столах. Голубой экран на стене. Голубые занавески. В решетчатые окна льется мягкий веселый свет солнечного утра.
Дверь отворилась. Бритый старик, похожий на человека, лежащего на полу, замер на пороге и поднял ладонь кверху:
– Ни с места.
Дикой ловкой кошкой кинулся Мишель на старика и сшиб его с ног. Выскочил в комнату, похожую на переднюю. Две женщины, старая и молодая, снимали с себя верхнюю одежду, как будто только что вошли с улицы.
Мишель обернулся к валявшимся людям и погрозил кулаком:
– Теперь я знаю. И я пойду прямо.
Он сорвал дверную цепочку и выбежал на площадку лестницы, скатился вниз. На улице бегали мальчишки-газетчики, крича:
– Прибытие советского уполномоченного Глаголева.
На углу двух улицах, где потоки людских толп смешивались, бурля и перекидываясь веселым парижским говором, наконец остановился задыхающийся усталый Мишель.
Между окон модного магазина вспыхивало рекламное зеркало. Перед зеркалом кокетливо поправляла шляпку молоденькая гризетка. Она испуганно покосилась на Мишеля и юркнула в плывущий поток прохожих. Мишель взглянул на себя в зеркало.
Задыхающийся, лохматый, обросший бородой оборванец, седой и обрюзгший, смотрел на Мишеля из зеркала. Мишель только свистнул.
XXIII. ЗА РАБОТУ
Клубный зал завода «Красный химик» был переполнен рабочими и работницами. Солидные мастера вперемежку сидели с молодежью. Красные платочки маками пунцовели среди серых и темных кепок. На эстраде за столом помещались инженеры, профессора, дирекция треста Точной Механики, месткомовцы, бюро ячейки и товарищ Акст.
Гэз заканчивал доклад.
– Я прошу прощения, что я, может быть, не все ясно для вас высказал. Но я предупредил, что я плохой оратор. Подведу краткие итоги. Открытие доктора Таха очень глубоко и интересно. Пускай он думает, что сделал всего лишь последний ход в научной игре. Но он сделал изумительный, гениальный ход, и за это ему честь и слава. Пускай сейчас его аппараты и экран похищены агентами наших врагов, но у нас имеются его научные вычисления, наконец, он сам жив, здрав и присутствует среди нас.
Раздались громкие аплодисменты. Tax приподнялся из-за стола президиума и смущенно поклонился. Гэз продолжал:
– На наш завод выпала великая честь работать по заданию Всесоюзной Академии Наук над конструкцией аппаратов доктора Таха, который передал свое изобретение в общереспубликанское распоряжение. Я призываю вас всех, товарищи рабочие и работницы, всемерно, не жалея сил и времени, работать по изготовлению новых аппаратов. Чтение мыслей – такова была задача изобретателя… Мы же приспособим изобретение для научных целей. Мы с помощью его раскроем наконец тайны работы мозга и еще поднимемся на ступень лестницы, которая ведет к знанию.
Гэз кончил. Аплодисменты сотрясли воздух. Мишутка выступил на трибуну и потряс своими белыми волосами.
– Я, товарищи, призываю нашу заводскую молодежь к дружной работе над производством аппаратов доктора Таха для изучения мозговой деятельности человека. И здесь я хотел только подчеркнуть, что во всей этой истории с открытием мозговых волн, которая вам теперь всем известна из газет, мы, коммунисты, пока уже одержали три победы. Первая, очень маленькая: инженер Гэз за это время научился любить не только свою лабораторию и свои пробирки, но и завод и нас, рабочих. Это он сказал в ячейке сегодня утром, когда подавал заявление зачислить его на стаж кандидатом в партию.
Шумное движение и приветствия раздались в зале.
– Вторая победа, – возвысил голос Мишутка, – это над доктором Тахом: он понял, что, работая в одиночку, в тиши научных кабинетов, не так много сделаешь для просвещения широких масс. Надо идти на свежий воздух, нести знания в гущу трудового народа. И то, чего не осилит одиночка, осилим мы, масса, коллектив… Доктор понял это. Он теперь работает с нами, с заводом. И может быть, недалеко то время, когда Тах принесет заявление такое же, какое принес сегодня инженер Гэз… виноват, с сегодняшнего утра – товарищ Гэз, так как бюро приняло его заявление. Третья победа – работа доктора Таха еще раз подтвердила, что мы, коммунисты, стоящие на точке зрения материализма, правы, утверждая, что…
– Товарищ Глаголев приехал! – крикнули у входных дверей.
Гром приветствий и восклицания слились в один шумный поток. Через залу между двумя шпалерами поднявшихся рабочих быстро прошел Глаголев в сопровождении скромно одетого человека. Глаголев был краток в своем сообщении.
– На вашем производственном совещании по известному вопросу я от имени правительства скажу только несколько слов. Мы не делаем никаких тайн от вас, товарищи, и я прямо говорю. Шайка международных аферистов, завладевшая изобретением доктора Таха, в настоящее время ведет, пользуясь це-лучами и передачей их на расстоянии, явно шантажную деятельность. Она шантажирует нас и правительства, с которыми мы находимся в дружественно-деловых сношениях. Наших сотрудников вне пределов нашего Союза теперь, благодаря принятым нами мерам, не убивают и не калечат, но враждебный нам шпионаж пользуется це-лучами, читает мысли наших полпредов и дипкурьеров, прерывает дипломатические переговоры, одним словом, всячески нам пакостит… Этому надо положить конец. Широкое производство экранов системы советского врача Таха должно быть налажено нами в кратчайший срок. Врага надо бить его же оружием. Наши ученые должны разработать вопрос о передаче непосредственно нервных це-волн на далекие расстояния, чего мы еще делать не умеем. В этом мы отстали от наших врагов, мы должны их в этом догнать и даже перегнать. Мы должны это сделать во что бы то ни стало. Из этого зала я не уйду, пока вы мне не дадите ясного и точного ответа, что вы исполните эту срочную работу.
Весь зал дружно поднялся и загудел:
– Обещаем… За работу.
Седой мастер в кожаном фартуке подошел к трибуне.
– Передай, что мы все. Как один… И старые… И молодняки наши…
Слова были заглушены общим дружным криком.
– Клянемся!
…После совещания Глаголев говорил в тесном кругу собравшихся в кабинете Гэза:
– Необходимо с этим покончить. Два авантюриста, это теперь нам известно, самостоятельно задумали грандиозный шантаж. Случайно они натолкнулись на работу доктора Таха и выкрадывали у него каждый шаг, которым он продвигался к решению о непосредственном наблюдении работы мозга. Они вели, пользуясь вычислениями Таха, параллельно такую же работу… Да, да, доктор, – повернулся Глаголев к задумавшемуся Таху. – Но они пошли дальше… Они сумели передавать це-волны на далекие расстояния. Случайное наблюдение товарища Гэза повернуло дело в другую сторону.