Страница 29 из 30
Я понимал, что все происшедшее не принесет мне ничего, кроме неприятностей. Было бы неразумным надеяться, что Фрэйдел заплатит мне гонорар, когда сам был тем злоумышленником, отыскать которого нанял меня. Но все же, словно с серого неба, покрытого дождевыми облаками, за десять минут до отлета моего самолета в аэропорту появился Гарри Кемптон. Он сказал, что теперь, когда не стало Релли и Лумана, компания быстро поднимется на ноги. Он видел Лумана в больнице, где тот лечит проломленный череп, и Арт с радостью готов продать свою долю акций, потому что ему потребуются деньги, чтобы нанять адвокатов к моменту, когда он выздоровеет.
— А как Дион? — спросил я.
— Он уходит, но это не важно, потому что у компании по-прежнему марка Фрэйдела, — самодовольно заявил Кемптон. — В Сан-Франциско есть молодой дизайнер, восходящая звезда, который очень заинтересован в том, чтобы занять место Диона, так что не предвижу особых затруднений.
— А что с девушками, Китти и Деборой?
— Они тоже ушли. Приехал человек из Голливуда, который разыскивал таланты, он заинтересовался обеими, и…
— Мне жаль этого парня, — откровенно признался я. — Он полагает, что берет их для веселой прогулки. Итак, конец династии Фрэйдела. А куда уходит Дион, кстати?
— Он женится.
— Рад этому, — сказал я. — По крайней мере, Ленору ждет большая перемена в жизни.
— Полностью с вами согласен, мистер Бойд. Быть официально связанной с Дионом — большое несчастье для женщины.
— Вы хотите сказать, что он женится не на ней?
— Я виделся с ней пару дней назад, — сказал Кемптон. — Она сказала, что нашла хорошую работу в доме мод в Чикаго, и в тот же вечер собиралась уехать.
— Но если Дион женится не на Леноре, — с интересом спросил я, — тогда на ком же, черт побери?
Кемптон передернул плечами:
— Все еще не могу выбросить эту картину из головы! Вы помните ту ужасную женщину, которая бесстыдно демонстрировала нам свою голую задницу?
Я был близок к истерике.
— Полли Перидо? — Я почувствовал, как мои губы сами по себе складываются в насмешливую улыбку. — Он женится на Полли?
— Могу только предполагать, — с отвращением сказал Кемптон, — что он делает это не только ради ее задницы.
В самый последний момент, когда я уже был готов пройти на посадку в самолет, он сунул мне в руку объемистый пакет.
— Чуть не забыл, мистер Бойд. Ваш гонорар! Я бы себе этого никогда не простил!
— Мой гонорар? — хрипло спросил я.
— Удвоенный — так сказал Релли, насколько я помню. Это самое меньшее, что я могу сделать для человека, который снова поставил компанию Фрэйдела на ноги.
— Двойной?
— Четыре тысячи долларов, я полагаю, это правильно?
— Правильно. — Я взял пакет в руки и пошел через ворота, словно в золотом тумане.
— Мистер Бойд! — Кемптон громко кричал мне вслед. — Через четыре года каждый цент будет стоить во много раз дороже! Вот тогда я все подсчитаю, и мы выплатим дивиденды.
Если он хотел попрощаться со мной, то мне это было приятно. И в самом деле, Гарри Кемптон — лучший человек во всем мире. На высоте двух тысяч футов над Санта-Бахия я развернул пакет и выложил его содержимое на колени. После этого я долго просидел неподвижно. К моменту, когда мы долетели до аэропорта имени Кеннеди, я решил, что сделаю с этими акциями компании Фрэйдела на сумму четыре тысячи долларов. Пошлю их моим старым друзьям, Диону и Полли, в качестве свадебного подарка.
Примерно неделю спустя, одним из дождливых вечеров, когда Центральный парк с высоты моего пятнадцатого этажа кажется большой черной дырой, раздался звонок в дверь. Это мог быть кредитор, и мне следовало сделать вид, будто меня нет дома. Но звонок все звенел и звенел. Лучше попытаюсь успокоить кредитора, чем слушать звонок всю эту проклятую ночь.
Я открыл входную дверь, и закутанная фигура проскользнула мимо меня в гостиную. Это, должно быть, какой-то новый тип кредитора, подумал я, который, вместо того чтобы требовать деньги, врывается в вашу квартиру. Когда я пришел в себя, она уже стояла посередине комнаты и, откинув капюшон, встряхивала головой, чтобы привести в порядок длинные темные волосы.
— О! — осторожно произнес я. — Да неужели это моя знакомая из высшего общества, мисс Кэткарт!
— Так это и есть ваша вест-сайдская лачуга? — Она окинула взглядом стены и пожала плечами. — Ужасно, не правда ли?
Я взглянул на нее, а потом прищелкнул пальцами.
— Ну, когда отправляется ваш корабль?
— Корабль? — Теперь настала ее очередь удивиться.
— Но ведь вы собираетесь в Европу? — нахмурился я. — Что вам еще делать у нас в Вест-Сайде?
— Весьма вульгарно, мистер Бойд. — Она вздохнула. — Зачем портить романтические воспоминания — остроумные разговоры, предобеденная булочка на сене, убийцы и все такое. Забавные были дни.
— Сегодня утром купил книгу, — небрежно сказал я. — Называется «История проституток». Вашей бабушке там посвящена целая глава. Вы знаете, оказывается, ее выгнали из союза за то, что она не желала платить взносы, а настаивала на том, что будет рассчитываться натурой.
Либби Кэткарт сжала губы, стараясь подавить улыбку.
— Куда ведет эта дверь?
— В ванную.
— Я так довольна, что у вас есть ванная комната, мистер Бойд! Боялась, нам придется заниматься любовью на полу в кухне. А я уверена, что у вас мыши.
— Забегают только по четвергам, на ленч.
— Дион послал вам подарок, но настоял, чтобы я лично его вручила.
— А я послал ему кое-что более ценное, чем четыре тысячи долларов, — безразличным тоном ответил я. — И что же он мне дарит?
— Дион сказал, что это ваша идея, вот и догадывайтесь!
— Подарок моя идея?
Она кивнула.
— Хотите посмотреть прямо сейчас?
— Что еще за подарок? — нервно спросил я.
Либби сняла плащ, и, не будь он на норковой подкладке, она обязательно бы простудилась. Под ним был только голубой атласный бюстгальтер и как-то странно мерцающие трусики.
— Ну как, нравится? — спросила она.
— Вы сами знаете.
— Я имею в виду подарок!
— Не вижу никакого подарка.
— Наверное, вам мешает бюстгальтер, — сказала она доброжелательно. — Так я сниму его. Вот так! — Она бросила бюстгальтер на спинку стоящего рядом стула и повернулась ко мне. — Ну что, теперь легче?
— Не очень уверен… — промямлил я. — Это что, подарок в два этапа? Я так понимаю, что сегодня получу только верхнюю половину вашего тела, а остальное — на Рождество?
— Кажется, у вас совсем сварились мозги там, в Санта-Бахия, — промурлыкала она. — Ну что же, придется вам все объяснить. Трусики, безмозглый Бойд! Они особенные, пощупайте.
Это было чудесное приглашение для Бойда. Я взял ее за бедра, ожидая ощутить шуршание мягкого шелка под руками, и попытался притянуть к себе. Она осталась стоять на прежнем месте, мои руки соскользнули с ее бедер, а при этом послышалось странное звяканье.
— Металлические цепочки, — объяснила Либби Кэткарт. — Дион сказал, что он применил алюминий. Это единственный образец пояса целомудрия, созданного по идее Бойда.
— Вот это подарочек так подарочек! — сказал я с энтузиазмом. — Вы что, так и собираетесь там все время стоять, а?
— Не беспокойтесь об этом. — Она повернулась ко мне спиной, резко нагнулась, и я увидел внизу в трусиках вставку мягкого белого прозрачного шелка, как раз там, где она и должна быть. Немного погодя я понял, что грохот в ушах — это мое сердцебиение.
Либби снова выпрямилась и направилась в спальню.
— Мы уже потеряли достаточно времени, мистер Бойд, — торопливо сказала она. — Я пришла сюда не по общественным делам, давайте же заниматься любовью.
Я обнял ее, и объятия могли бы быть более крепкими, если б не этот металл на ее трусиках. Мы поцеловались, страсть вскипела, и Либби, бесстыдно развалясь на кровати, призывно улыбнулась мне.
— Вот только одна — ух! — маленькая проблема, — пробормотал я. — Как они снимаются?