Страница 14 из 31
Ответ на будоражившие меня вопросы я нашел в письменном столе... Для любого другого эта находка не сказала бы ровным счетом ничего, но для меня это был ответ. Ответ, от которого у меня похолодело в душе.
Коул хранил фотографии в обыкновенном дешевом альбоме. Там было множество разных фотографий, где Коул снимался с девушками и парнями, и просто женские лица. Перевернув несколько страниц, я невольно сжал в руке пистолет, потому что на снимке был Коул, сидящий в баре с несколькими американскими солдатами, а рядом с ним была Вельда!
Ее прекрасные черные волосы были стрижены под мальчика, ее грудь, натянувшая блузку, стремилась вырваться наружу, ее влажные губы кому-то улыбались. Один из солдат смотрел на нее с неприкрытым восторгом.
— Ты что-то сказал, Майк? — шепнул Бейлис. Я покачал головой и перелистнул страницу.
— Нет, ничего.
Здесь снова была она, и на следующих страницах тоже. На одном снимке Вельда стояла у пивнушки, позируя с каким-то солдатом, на другом они с тем же солдатом и какой-то девушкой расположились на фоне разрушенного бомбой здания.
Эти снимки, видимо, хранились в альбоме с далеких времен. Шесть из них датировались 1944 годом и были адресованы Коулу в Нью-Йорк, и хотя по виду они выглядели довольно безобидно, можно было все-таки догадаться, что между Вельдой и Коулом были близкие и доверительные отношения. На фотографиях стояло ее имя, выведенное ее любимыми зелеными чернилами. Во мне поднялась волна черной ненависти на Коула. Я был рад, что он мертв, и жалел, что сам не прикончил его.
Я сделал глубокий вдох, медленно выпустил воздух и почувствовал, что Бейлис тянет меня за руку.
— Тебе нехорошо, Майк?
— Нет, все в порядке.
— Ты что-нибудь обнаружил?
— Ничего существенного.
— А что будем делать с оружием? Оно где-то в чемодане.
— Нам оно ни к чему. Пойдем.
— Ты все-таки что-то нашел. Можешь удовлетворить мое любопытство, Майк?
— О'кей, — сказал я. — У меня и у Коула был общий друг.
— Это теперь имеет какое-нибудь значение?
— Возможно. А теперь давай двигать отсюда. Обратно мы выбирались тем же путем, через окно. Я помог Бейлису перебраться через забор и уже готовился спрыгнуть вниз, когда услышал треск древесных сучьев у себя за спиной Я свалился на Бейлиса, выхватил свой сорок пятый и, не зная, откуда могут раздаться выстрелы, выстрелил первым.
Мы услышали удаляющиеся шаги, потом стали открываться окна, послышались проклятия. Мы бросились в том же направлении, но неизвестный бежал слишком быстро, к тому же он имел фору. Из-за угла показалась патрульная машина. Разговаривать с полицией нам сейчас совершенно не хотелось. Отмахав шесть кварталов пешком, мы поймали такси и поехали к бару Эда Дайли. Мне не надо было ничего объяснять Бейлису, в прежние времена он и сам частенько попадал в подобные переделки. Но сейчас он весь трясся от страха.
Вылакав два двойных виски, он взглянул на меня со странным выражением:
— Дьявол! Я так никогда и не научусь держать язык за зубами.
Контора “Пирейдж-брокерз” произвела на меня странное впечатление. Столы, стулья, шкафы для папок, пишущие машинки — и при этом ни одной живой души. Только пожилой мужчина с сединой в волосах сидел в одиночестве в углу и пил кофе. Я подошел к нему.
— Ну? — проронил Рикербай.
Я покачал головой. Он молча смотрел на меня, прихлебывая кофе маленькими глоточками. Этот человек умел ждать. И сейчас он не торопил меня, зная, что рано или поздно все карты будут у него в руках.
— Ты хорошо знал Коула? — поинтересовался я — Полагаю, что да.
— Он вел светскую жизнь?
Тень недовольства пробежала по его лицу, но любопытство взяло верх. Он поставил чашку на стол.
— Может, объяснишь?
— В смысле девочек...
Его лицо снова приняло бесстрастное выражение.
— Ричи был женат, его жена умерла от рака в 1949 году.
— А они были долго знакомы?
— Ричи и Энн выросли вместе. Они оба знали о ее болезни, и все же решили пожениться после войны, но детей не заводили.
— А до свадьбы?
— Я думаю, что они были честны друг с другом.
— Даже во время войны?
— На что ты намекаешь, Майк?
— Кем был Коул во время войны? Он долго молчал, прежде чем ответить:
— Коул был младшим агентом военной разведки, капитаном, потом его перевели в Англию. Но он ничего не рассказывал о своей жизни, да я и не спрашивал.
— Вернемся к девушкам.
— Он не был девственником, если ты это имеешь в виду.
Арт заметил, что его ответ задел меня за живое, но не понимал почему. Я с трудом взял себя в руки:
— С кем он проводил время, когда не был занят на работе?
Рикербай нахмурился:
— Было несколько девушек, но я не в курсе. После того, как умерла Энн, это меня не касалось.
— Но ты знал их?
Он кивнул, вероятно что-то решив для себя.
— Была Грета Кинг, стюардесса с “Америкэн эрлайнс”. Пат Бендер — маникюрша. Они дружили несколько лет. Ее брат Лестер служил вместе с Ричи, но был убит перед самым концом войны.
— Он не похож на любителя легких увлечений.
— А он и не искал кратковременных романов. После смерти Энн все, что ему было нужно, так это какое-нибудь занятие, чтобы отвлечься. Он даже к Алексу Берду редко заглядывал, а если...
— Кто это?
— Алекс, Ричи и Лестер были в одной команде всю войну. Они были отличными специалистами в своем деле и большими друзьями. Лестера убили, потом Алекс ушел в отставку и приобрел птицеферму в Мальборо, а Ричи остался на службе. Когда Алекс вышел в отставку, они потеряли связь. Ты же знаешь принцип этой работы: одинокая жизнь; никаких друзей...
— Это все?
Рикербай поправил очки. В его глазах промелькнуло неприкрытое раздражение.
— Нет. Была еще какая-то женщина. Они виделись редко, но он всегда с нетерпением ждал этих встреч.
Мой голос выдал меня, когда я спросил:
— Это было серьезно?
— Не думаю. Скорее всего, они просто ужинали вместе. Думаю, что это была какая-то старая подружка.
— Ты не мог бы назвать ее имя?
— Он мне не говорил, а я не имею привычки лезть в чужую жизнь.
— Что ж, возможно, так и надо было.
— А мне надо, чтобы ты сообщил мне кое-что!
— Не могу же я тебе рассказывать то, чего сам не знаю.
— Это верно... — Рикербай помрачнел.
— Выясни, если это возможно, что он делал во время войны, с кем работал и кто его знал — Ты полагаешь, ниточки тянутся так далеко?
— Не исключено. — Я записал ему свой номер телефона. — Мой офис, там я часто буду бывать.
Он взглянул на цифры, запомнил их, а бумажку выбросил.
Я усмехнулся, попрощался с ним и вышел на улицу.
Я снял небольшую комнату в небольшом отеле в западной части города. Здесь я упаковал свой сорок пятый, наклеил марку стоимостью в доллар, адресовал его на свое имя в свою контору и отправил по почте.
Вероятно, я до сих пор был похож на полицейского, так как никто не хотел со мной разговаривать и, когда я задавал вопрос, старались обойтись несколькими фразами и улизнуть.
Одна старуха сообщила, что видела на заднем дворе двух мужчин, которые там ходили, но убежали почти сразу же после выстрелов. Я поблагодарил ее и попросил проводить меня туда, где уже побывал вчера. Когда она ушла, что-то ворча себе под нос, я обнаружил пулю, которая пробила доски в заборе и улетела на другой двор. Я поднял ее и спрятал в карман.
Через два квартала я поймал такси, думая, что было бы глупо сейчас умирать. Да и вообще мое время еще не подошло. Я еще должен пустить кое-кому кровь, но мои попытки приблизить это событие пока не принесли желаемого результата.
Было время, когда я не расставался со своим сорок пятым, и сейчас был рад, что поднял им шум, обративший кого-то в паническое бегство. Но в настоящий момент я не желал иметь неприятности с полицией...
Если она все еще жива, я должен сделать все, что в моих силах, чтобы спасти ее. Время, проклятое время!