Страница 6 из 62
— Что ты собираешься сделать со мной? — прошептала я, переставая притворяться и выбирая правду.
Он вздрогнул, его взгляд напрягся на мой тихий голосок.
— Я рассказывал тебе.
Я покачала головой.
— Нет. Это не так, — я отвела взгляд. — Ты угрожал мне. Ты заставил меня зайти в комнату заполненную мужчинами, и ты сказал мне, как я умру. Ничего из этого...
— Ты говоришь, что я не был честен по поводу твоего будущего?
Я уставилась на него.
— Я не закончила. Я собиралась сказать, прежде чем ты грубо прервал меня, что еще ждет меня?
Его рот открылся от удивления.
— Что еще? Ты спрашиваешь, что еще тебя ждет с этим долгом?
— Забудь про долг. Расскажи, что ждет меня. Дай мне это, чтобы, по крайней мере, приготовить себя.
Он приподнял бедро, проводя кнутом по гнилым листьям под его ногами.
— С чего бы?
— С чего бы?
Он кивнул.
— С чего это я должен дать тебе желаемое? Это не обмен властью, мисс Уивер.
Я прикусила губу, вздрогнув от внезапного спазма боли в животе. Что у меня было того, что хотел он? Чем бы я могла подкупить его или вызвать какое-то подобие доброты и защиты?
У меня не было ничего.
Я склонила голову.
Мы погрузились в тяжелое и напряженное молчание.
К моему удивлению Джетро пробормотал:
— Спускайся вниз, и я отвечу на три вопроса.
Я приподняла голову:
— Отвечай сейчас, перед тем как я спущусь.
Он зарылся ботинками глубже в грязь.
— Не дави на меня, женщина. Ты и так уже вытянула из меня больше слов, чем моя чертова семья. Не вынуждай меня возненавидеть тебя за то, что заставляешь меня чувствовать себя слабаком.
— Ты чувствуешь себя слабым?
— Мисс гребаная Уивер. Быстро спускайся, — его нрав взорвался, пробившись сквозь его раковину из айсберга, показывая проблеск мужчины, о существование которого я знала.
Мужчину из плоти и крови, как все остальные.
Мужчину с таким количеством нерешенных проблем, которыми он связал себя в узел.
Мое сердце сжалось, когда лед Джетро вернулся на место, блокируя все, что я только что видела.
Я втянула воздух в легкие.
— Лицемер.
Он зашипел:
— Что ты сказала?
— Ты слышал меня, — встав на дрожащие ноги, я обняла дерево. — Три вопроса? Я хочу пять.
— Три
— Пять.
Внезапно Джетро двинулся, вступив на корни дерева, и схватился за нижнюю ветку.
— Если ты вынудишь меня забраться наверх, ты, черт побери, очень пожалеешь об этом.
— Прекрасно! — я аккуратно подвинулась, задаваясь вопросом: как, черт побери, я собираюсь спуститься вниз. — Назови меня Нила, и я повинуюсь.
Он зарычал:
— Проклятья, ты давишь на меня.
Кто-то должен сделать это. Кто-то должен разбить эту лицемерную раковину.
Я ждала, прижавшись лицом к рельефной коре, борясь со слабостью в конечностях от голода и усталости.
Простая мысль о том, чтобы спуститься, пугала меня.
Джетро сделала еще шаг, подлесок хрустнул под его черным ботинком. Он выплюнул:
— Я никогда не назову тебя по имени. Мной никогда снова, мать твою, не буду управлять, заставляя делать то, что я не хочу, и особенно ты. Поэтому, давай, оставайся на этом дереве. А я просто разобью лагерь внизу, пока ты не свалишься или устанешь. Меня не удовлетворяет мысль о том, что ты так умрешь. Меня не прельщает разговор, который будет, когда я вернусь с пустыми руками и только бриллиантовым воротником, срезанным с твоей безжизненной шеи, но не думай, что только поэтому ты можешь заставить меня что-то делать. Ты проиграешь.
Он ударил кнутом по стволу дерева, заставляя меня подпрыгнуть.
— Это понятно?
Подо мной закипал его нрав, покрывая меня жутким покрывалом чистой насмешки. Я прижала лоб к стволу, проклиная себя.
На какое-то мгновенье он казался нормальным.
На одну сотую минуты, я не боялась его, потому что видела в нем что-то, что, может быть, лишь может быть, было моим спасением.
Но он был отодвинут другими слишком далеко. Он достиг своего предела, и ему больше нечего было дать. Он закрылся, и краткие проблески, которые я видела, не были надеждой, они были подлинными проблесками мужчины, каким, возможно, он был прежде, чем превратился в... это.
Я начала карабкаться.
Спускаться было намного сложнее, чем подниматься. Перед глазами появились серые пятна, мои колени ослабли, а капли пота выступили на коже, даже при том, что я замерзла к тому моменту, как день сменился вечером.
Я боролась с ним и проиграла.
Пришло время встретиться лицом к лицу с будущим.
Чем ближе я была к земле, тем больше страх одолевал меня.
Я вскрикнула, когда холодные руки Джетро обернулись вокруг моей талии, оторвав меня от дерева, как будто я была засохшим цветком, и он повернул меня лицом к себе.
Его красивое лицо с острыми чертами и однодневной щетиной заволокло темнотой. Крики сов и трели, усаживающихся на ночлег птиц, окружили нас.
— Я склоняюсь к тому, чтобы высечь тебя, — его голос был пронизан холодностью.
Я опустила глаза. У меня больше не было энергии. Она была исчерпана. Испарилась.
Когда я ничего не ответила, он встряхнул меня.
— Что? Нет ответа у выдающейся Уивер, которая проклинала моего отца и братьев и заработала право убежать к своей свободе?
Я подняла взгляд, утопая в его золотистых глазах.
— Да и какой в этом смысл?
— Смысл есть во всем, что мы делаем. Если ты забыла это, тогда ты ослепла от жалости к себе.
Огненный шар вспыхнул в моем животе.
— Жалости к себе? Ты думаешь, я жалею себя?
Он покачал головой.
— Я не думаю. Я знаю. — Отпустив меня, он схватил седельную сумку, лежащую около дерева, и вытащил покрывало. Расстелив его на корнях и листьях, он сказал: — Сядь, прежде чем упадешь.
Я моргнула.
— Мы не... мы не собираемся вернуться в Холл?
Он вперился в меня взглядом:
— Мы поедем туда, когда я, черт побери, буду готов. Садись.
И я села.
Какого черта ты вытворяешь?
Я не мог ответить на этот вопрос. У меня не было ни единого предположения.
Мне следовало бы перекинуть ее через плечо и доставить в «Хоуксбридж Холл». Вместо этого я заставил ее сесть. В центре леса. В сумерках.
Что за хрень?
Нила уселась на колени, грустно улыбаясь, когда Болли — вожак фоксхаундов, уткнулся носом в ее обнаженное тело, его влажный нос был около ее груди, как будто он хотел привлечь к себе внимание.
Она вздохнула, притягивая его ближе к себе, оставляя поцелуй на его взъерошенной шерсти на шее.
— Ты выдал меня, маленький мерзавец. — Ее голос задрожал, хотя на губах все еще играла улыбка. — Я так хочу ненавидеть тебя за это, но не могу.
Я стоял и растерянно смотрел на странную девушку. Девушку, которая даже в такой момент удивляла меня.
Что-то глубоко внутри меня скрутилось узлом. Но я не собирался анализировать это «что-то».
Везде, куда бы ни падал мой взгляд, она была покрыта царапинами и синяками. Новые синяки были поверх старых, мелкие порезы, покрывали ее тело, а самые глубокие из них даже кровоточили. Я опустил взгляд на ее ноги. Они были все в порезах, подушечка большого пальца была проколота насквозь.
Я ждал, что во мне проснется хоть какое-то чувство вины, но такими человеческими чувствами я не обладал. Во мне лишь плескалась одна единственная эмоция — раздражение, оттого что она себя ранила. Она нанесла себе повреждения, что плохо отразятся на мне.
— Ты лучше порежешь и покалечишь себя, убегая от меня, чем покорно примешь выплату пары долгов?
Ее голова поднялась, взгляд темных глаз встретился с моими.
— Я с удовольствием приму свою боль, чтобы впоследствии заработать свободу.
— И чем же эта боль отличается от той, что я собираюсь тебе дать?
Так много чувств промелькнуло в ее глазах, затем она прошептала:
— Потому что это мой выбор. — Она отпустила Болли, спокойно опуская руки на колени. — Я говорила это на протяжении всего времени. Ты лишил меня всех прав. Ты сфабриковал все фотографии, которые разрушили мою прошлую жизнь. Ты испортил…