Первый долг(ЛП)

— Замолчи. Тебе больно. Тебе нужен отдых.

Я рассмеялась, неспособная скрыть маниакальность в своем голосе.

— Ты хотел трахнуть меня в оранжерее. Теперь я не говорю тебе «нет», — я развела ноги, кроме бинта, обернутого вокруг моей груди, я была обнаженной.

Взгляд Джетро опустился к моей обнаженной киске, он стиснул челюсть.

— Поцелуй меня. Возьми меня. Покажи мне, что ты первый из мужчин Хоук пометил меня. — Мой желудок сжался от этой похабности, что я несла.

Но я дала клятву. Я планирую пройти через всё.

Опустив голову, я позволила завесе волос скрыть один глаз.

— Давай кое-что проясним прямо здесь и сейчас. Мы боремся. Мы ненавидим друг друга. Но это не значит, что мы должны позволить семье диктовать каждое наше действие.

Гнев заполнил мой желудок. Он хотел меня. Я знала это. Он бы не кончил мне на спину, если бы не хотел. И что-то внутри меня — какая-то всезнающая часть — подсказывала, что все не так, как кажется. Иногда он был таким уверенным — решительным и непоколебимым веря в то, что говорил, а иногда, это была ложь. Огромная ложь, которую он пытался скрыть.

— Я сказал тебе в кофейне. Если когда-нибудь я возьму тебя, это будет на моих условиях. Чертовски жестко и неукротимо. Я не поцелую тебя, не прикоснусь — потому что мне плевать. Я просто, черт побери, возьму тебя, и ты пожалеешь, что насмехалась надо мной.

— Ты возьмешь меня против моего желания?

«Лжец — ты остановился прежде».

Он замер, холодность пересекла его черты лица.

— Именно. Ты умоляла меня взять тебя. Ну, продолжай умолять, потому что я пока не готов даровать тебе свой член.

Я наклонила голову.

— Ты сдашься. Я выиграю.

Он громко рассмеялся, рассеивая напряжение. Он посмотрел на меня, как будто я была диким щенком, которого он когда-то боялся, но теперь это было смешно.

— Вернемся к выигрышу. Я всегда побеждаю с тобой, мисс Уивер.

Я кивнула.

— Если нет проигравших и выигравших, тогда что?

Партнерство.

Мысль появилась из ниоткуда. Партнерство. Я распробовала слово, задавшись вопросом, какой союз мог получиться между этим, управляющим законом, Хоук и мной — его жертвой.

Могу я не только соблазнить его, но и использовать против семьи? Я думала как-то об этом, но это было мимолетно, я просто пыталась поддержать себя этим... но что, если...

Сама идея была абсурдной... но...

Джетро пододвинулся и положил ладонь прямо на мою забинтованную грудь и подтолкнул меня обратно на кровать.

Я зашипела, когда матрас прижался к моей высеченной плоти.

— Прекрати свои глупые игры, мисс Уивер. Пришло время отдохнуть.

Его взгляд засиял.

— Тебе понадобятся силы для завтра.

К черту ее.

Пошла на хрен она.

Она была даже хуже моего гребаного отца с его манипуляцией и хитростью.

Мне срочно необходим перерыв.

Впервые после того как мне исполнилось восемнадцать, мне настолько остро необходима помощь. Я не смогу «исправить» себя сам. Я ненавижу, что мне пришлось это сделать с ней. Это воплощение жестокости.

Единственный человек, который на данный момент способен помочь мне вспомнить, что я не при каких обстоятельствах не должен отпускать лед, что наполняет мои вены — сестра.

Жасмин.

«Я — Хоук. Вспомни эту истину и прими ее».

Шагая по дому, я пытался найти отца. Я не хотел делать этого. Я не мог вынести, что мы используем нашу плоть и кровь в подобных целях. Но у меня не было выбора.

Не было, если я хотел оставаться сильным.

Не было, если я хотел оставаться верным.

Дети были плодом его воспитания. У них были определенные обязательства, которым нужно было соответствовать, ожидания, которым повиноваться, и рукописи, которым надо было следовать. Старшие были мудрее.

Пришло время влиться в мой жизненный путь полностью и перестать бороться против этого.

Я закончил бороться с этим.

Это было слишком сложно, черт побери.

Он сказал мне, что это принесет лишь замешательство и боль.

Он был прав.

Время прекратить сражаться и стать сыном своего отца.

Раз и, мать вашу, навсегда.

Прошло две недели.

Четырнадцать дней с того момента, как я видела Джетро.

Куда он ушел, и почему такая таинственность, и знаете, я бы хотела сказать, что мне было наплевать на это.

Но… Мне никогда не удавалось быть хорошей лгуньей.

Несмотря на то, что мое любопытство, словно зуд, разъедало меня, я продолжала жить и не позволяла его исчезновению подорвать мои планы.

Я не позволяла чувству уныния удерживать меня в комнате. Я постепенно разработала план нападения и мало-помалу начала воплощать его в жизнь.

Первые три дня были сущим адом. Раны на моей спине лопались, и сквозь них сочилась кровь, как бы я ни двинулась. Я была ограничена своей кроватью, моей отдушиной был лишь потолок, который я могла рассматривать часы напролет, именно этим я развлекала себя и еще едой, которую мне приносили девушки, мягко улыбаясь.

Я нуждалась в своем телефоне. Я тосковала по свободе общения с внешним миром, что он мне давал.

На четвертый день, я рискнула принять душ и снять повязку, которая скрывала раны на спине, чтобы, наконец, суметь повернуться и рассмотреть их в зеркале.

Несмотря на то, как истерзала меня боль, кожа стянулась, и раны хорошо зарубцевались. На месте небольших ран остались лишь розовые отметины. А более глубокие хорошо восстанавливались.

Теперь я всегда буду носить данные отметины. Они словно мое новое одеяние из серебристых шрамов, что глубоко въелись мою кожу в память о прошлых грехах. Но как ни крути, тело удивительный механизм способный исцелять себя от карающей ненависти и неоплатных долгов.

Остается надеяться, что и душа тоже сможет исцелиться.

Горячая вода поначалу безумно ранила мое тело, но мгновения спустя я привыкла к болезненному ощущению, смывая с себя воспоминания о хлестких ударах и чувстве тревоги, с которым оставил меня Джетро.

На пятый день, я надела легкое, свободное платье, которое было не из эластичного и обтягивающего материала, чтобы не раздражать спину, и направилась на выход из комнаты. Я испытывала крайнюю степень раздражения и в той же мере, в какой не желала компании, нуждалась в смене обстановки.

Направляясь в сторону столовой, я испуганно вздрагивала от малейшего шума. Я испытывала в каком-то роде чувство вины за то, что исследую дом, хотя мне сказали, что это позволительно для меня. Несмотря на то, как я желала повстречать Джетро, чтобы он вернул мой телефон, у меня не было ни малейших сил, чтобы противостоять ему в спорах.

Время завтрака давно прошло, но с этим не было никаких проблем, потому что я перекусила утром в кровати, и поблизости не было мужчин из «Блэк Даймонд».

Где же все?

«Хоуксбридж Холл» имел ужасную особенность, он в одно мгновение мог скрыть человека из виду. Огромное пространство вселяло в меня ощущение, что я нахожусь здесь одна. Я, может, и не желала мучиться в компании Джетро, но вот его младший брат не относился к числу тех, с кем бы я ни хотела общаться.

Разворачиваясь и направляясь в ту сторону, где располагались покои Кестрела, я обнаружила его в компании четырех человек, у них было что-то вроде обсуждения плана дальнейших действий, они сидели за большим столом в месте, которое было отделано под гостиную.

В тот момент, когда я показалась на пороге его покоев, золотистые глаза Кестрела вспыхнули, словно миллионами искорок. Он спешно поднялся со стула и подошел ко мне, вежливо предлагая руку, чтобы подвести меня поближе к байкерам, что сидели вместе с ним.

— Нила, какая приятная неожиданность. — Взгляд его золотистых глаз упал на мою спину, он немного развернул меня, чтобы получше рассмотреть. Удары от плети были видны, потому что ранее я сняла бинты со спины, чтобы кожа лучше заживала. Платье, которое я предпочла надеть сегодня, было с открытой спиной, позволяя израненной плоти «дышать».