Страница 29 из 41
Сила и власть, которой Ройбен наслаждался этой ночью, а он ею наслаждался, без сомнения, не значили ничего в сравнении с мыслями о пропавших детях и рыдающих за закрытыми дверьми школы «Голденвуд» родителями. Что, если? Но как именно? Просто ездить по проселочным дорогам поблизости от места похищения, прислушиваясь и ища крики жертв обретенным им исключительным слухом?
Проблема в том, что с утра у него слух был не такой хороший. Он обострялся с приближением ночи, и ждать этого еще не один час.
Он ехал на север, и дождь лил все сильнее. Водители уже стали включать фары. Когда у Сономы он снова попал в пробку, то понял, что не успеет доехать до Нидек Пойнт и вернуться до темноты. Черт, сейчас два часа дня, а уже будто сумерки.
Свернув с шоссе у Санта-Розы, он набрал на айфоне «Магазин одежды XL Бигмэн» и пустил поиск, чтобы найти адрес ближайшего. Доехав до магазина, купил два плаща, самых широких в плечах и самых длинных, один из которых, прилично выглядящее коричневое пальто военного покроя, ему даже понравился. Еще несколько эластичных штанов большого размера, три футболки с длинными рукавами и капюшонами. Потом нашел магазин лыжного снаряжения и купил лыжные маски и перчатки без пальцев самого большого размера. Добавил к этому пять коричневых кашемировых шарфов, которыми можно обмотать лицо, прикрыв остальное большими солнцезащитными очками, на случай, если лыжные маски не сработают или будут выглядеть слишком устрашающе. Огромные солнцезащитные очки он купил в аптекарском магазине.
Купил в «Уолмарте» огромные резиновые сапоги.
Все это привело его в возбуждение.
Как только он выехал обратно на дорогу, то снова включил новости. Дождь почти перешел в ливень. Машины ехали медленно и аккуратно, а местами практически не ехали. Сегодняшнюю ночь он явно обречен провести в округе Мендосино.
Около четырех он добрался до узкой дороги, ведшей напрямую к дому Мерчент… «Нашему дому, так будет правильнее сказать», — подумал он. Новостные каналы просто захлебывались.
По случаям с Человеком-волком пришло подтверждение из коронерской службы, что женщина, погибшая в Буэна Виста, являлась дальней родственницей пожилой пары хозяев дома, которых она мучила. А ее мать погибла пару лет назад при загадочных обстоятельствах. Что же до погибших в парке Голден Гейт, по отпечаткам пальцев их связали с двумя случаями убийств бездомных в окрестностях Лос-Анджелеса, совершенных бейсбольными битами. Пострадавший из парка тоже был идентифицирован, им оказался человек из Фресно, числившийся пропавшим без вести. Его родные были вне себя от радости. Потенциальный насильник из Норт-Бич оказался человеком, отсидевшим за изнасилование и убийство десять лет и лишь недавно вышедшим на свободу.
— Так что, кто бы ни был этот безумный мститель, у него безошибочное чутье вмешиваться в нужные ситуации в нужное время, — заявил пресс-секретарь полиции. — Это очень похвально, и все такое, но методы, которыми он действует, сделали его объектом самой масштабной охоты на человека за всю историю Сан-Франциско. Не следует заблуждаться, — продолжил полицейский, когда шквал вопросов достиг своего пика. — Здесь мы имеем дело с опасным и, совершенно определенно, безумным человеком.
— Это человек, одетый в костюм животного? — спросил кто-то.
— К этому вопросу мы сможем перейти, когда лучше изучим улики с мест событий.
«Давай, скажи-ка им про лизоцим в слюне, — подумал Ройбен. — Конечно же, не скажешь». Это лишь усилит истерию. Не говоря уже о том, что этой ночью он не оставил улик в виде слюны. Им придется изучать лишь раны от когтей, которыми он полосовал свои жертвы.
Ясно одно. Думая о Человеке-волке, люди не опасаются за свои жизни. Он не охотился на простых людей. Однако никто, по крайней мере исходя из того, что говорили по радио, не верил, что Человек-волк что-то говорил, словами, женщине с Норт-Бич и другим свидетелям его деяний.
Ройбен уже собирался выключить радио, когда сообщили о том, что найдено тело восьмилетнего ученика школы «Голденвуд». Его нашли два часа назад, в полосе прибоя на побережье у Мьюирского леса. Причина смерти — удар тупым тяжелым предметом.
В Управлении шерифа в Сан-Рафаэле уже шла пресс-конференция, больше походившая на суд Линча.
— Пока у нас нет конкретного плана возврата детей и учителей, — сказал шериф, — мы не можем начинать выполнение требований похитителей.
Хватит. Ройбен не мог больше терпеть. Выключил радио. Маленькая девочка, мертвая, на берегу у Мьюирского леса. Вот, значит, каковы эти «гении техники», да? Просто взяли и убили одного из заложников, чтобы показать, что они не шутят? Конечно. Когда у тебя сорок пять заложников, почему бы и нет?
Он был в бешенстве.
Пять часов, начало темнеть, а дождь и не собирался ослабевать. Голоса этого мира были так далеко от него. На самом деле он не слышал голосов. Следовательно, он не может слышать голоса на бесконечном расстоянии. Как и животные. Но каковы реальные пределы его возможностей? Он понятия не имел.
Маленькая девочка, мертвая, которую нашли в полосе прибоя.
Еще одна причина, не так ли, сделать вывод, что и все остальные не так уж и далеко.
И внезапно он оказался на вершине последнего подъема, и в свете фар увидел огромный дом, высящийся впереди. В пелене дождя он выглядел будто гигантский призрак самого себя, куда больший, чем тот образ, что остался в памяти Ройбена. В окнах горел свет.
Ройбен почувствовал благоговение, глядя на этот дом.
Но чувствовал и страшную горечь. Никак не мог отделаться от мыслей о детях… о маленькой девочке в холодной воде у берега.
Когда он подъехал к дверям дома, включились фонари наружного освещения, залив своим светом не только двери и лестницу, но и фасад дома, до верхнего края окон первого этажа. Какой все-таки чудесный этот дом.
Да, теперь он вовсе не был тем невинным юношей, который пересек порог этого дома следом за Мерчент Нидек.
Вышел местный мастер в желтом дождевике. Помог Ройбену занести в дом сумки и чемодан с вещами.
В камине гостиной с гулом горел огонь. Ройбен почувствовал запах крепкого кофе.
— Я на плите вам ужин подогрел кой-какой, — сказал мастер, рослый худощавый мужчина с серыми глазами и морщинистым лицом, с редкими седыми волосами цвета стали, дружелюбно улыбающийся бесцветными губами. — Моя жена принесла для вас. Сама не готовила, конечно же, купила в «Редвуд Хаус», в городе. И кое-что в бакалейной лавке. Взяла на себя смелость…
— Очень рад, — тут же ответил Ройбен. — Подумал обо всем, кроме еды, и очень вам благодарен. Я, наверное, рехнулся, когда думал, что к четырем сюда доберусь. Так что прошу прощения.
— Не стоит, — ответил мужчина. — Меня зовут Леруа Гэлтон, обычно все меня зовут Гэлтоном. Жену мою Бесс зовут. Она прожила тут всю жизнь, часто приходила готовить и убираться на праздники.
Взяв у Ройбена чемодан, в другую руку он взял сумку и пошел по коридору к лестнице.
У Ройбена перехватило дыхание. Они приближались к тому самому месту, где он боролся с людьми, напавшими на Мерчент, месту, где он едва не умер.
Этих темных дубовых панелей он не помнил. Нигде нет пятен крови. Но, судя по всему, метра два с лишним ковра, от лестницы и до дверей кухни, совершенно новые. Этот ковер не совпадал узором с широким персидским ковром, постеленным на лестнице.
— Даже и не разглядеть, где это случилось! — заявил Гэлтон. — Мы долго скребли доски на полу, на них воску было дюйма два. Так что теперь и не увидишь.
Ройбен остановился. С конкретным местом не было связано воспоминаний. Он помнил лишь тьму, и сейчас провалился в нее, против воли заново переживая ту ночь, будто сцены из крестного пути, разыгрываемые в церкви Святого Франциска в Страстную пятницу. Зубы, впивающиеся в его шею и лицо, будто иглы.
Знал ли ты, что случится со мной, оставив меня в живых?
Гэлтон разразился длинной тирадой, весьма впечатляющей, на тему того, что жизнь продолжается, жизнь принадлежит живущим, всякое бывает, никто не застрахован, сам понимаешь, никогда не знаешь, почему что-то произошло, но когда-нибудь узнаешь, что в наши дни даже самые хорошие ребята становятся плохими, связавшись со всей этой наркотой, так что надо просто оставить это в прошлом и жить дальше. Сплошные клише.