Страница 22 из 41
Черт.
Он не знал в точности. Одни догадки. Если когда он и хотел, за всю свою жизнь, поговорить с Грейс о «науке», так это сейчас. Без шансов. Без шансов!
Грейс не должна об этом узнать! Никогда не должна узнать. И никто из таких, как она, не должен.
Она и так уже провела слишком много этих клятых анализов.
Об этом не должен знать никто.
Ройбен в красках вспомнил, как лежал, привязанный к носилкам, там, в Мендосино, как орал на врачей. «Скажите мне, что случилось!» Нет. Никто не должен об этом знать, потому что ни одному человеку в мире нельзя доверить знание того, каким существом он стал, без того, чтобы его запрятали в специальный медицинский центр. А самому ему надо узнать намного больше о том, что произошло, случится ли это превращение снова, и если случится, то когда и как. Таков теперь его путь! Путь во тьме.
А где-то там, в лесу, среди секвой, есть другое существо, такое же, как он, человек-зверь, который ответственен за то, что произошло с ним. Но что, если это не человек-зверь? Что, если это больше зверь, чем человек, а Ройбен стал новым видом, гибридом?
С ума сойти.
Он представил себе, как это создание попало в темные коридоры дома Мерчент, как оно убило отдавшихся злу братьев, клыками и когтями. А потом схватило Ройбена зубами и приподняло, готовое поступить с ним точно так же. Но что-то остановило его. Ройбен не был виновен в убийстве. Не был, и зверь отпустил его.
Но знал ли этот зверь, что произойдет с Ройбеном?
Ройбен снова дернулся, увидев свое отражение в зеркале, и это вернуло его к реальности.
Да, его кожа действительно обрела румянец и гладкость. Будто ему натерли кожу маслом, отполировав ее на скулах, челюсти и лбу.
Ничего удивительного, что на него все так смотрят.
Но даже и близко не догадываются, что произошло. Откуда бы? Он и сам лишь теряется в догадках, не зная, по сути, практически ничего. Так много еще предстоит узнать, так много…
Раздался громкий стук в дверь. Кто-то дернул ручку двери. Он услышал голос Фила.
Надел халат и пошел к двери.
— Ройбен, сынок, уже два часа дня. Из «Обсервер» уже не первый час пытаются тебе дозвониться.
— Ага, пап, прости, — ответил он. — Сейчас им перезвоню. Только в душ схожу.
«Обсервер». В последнюю очередь ему хотелось идти туда, будь оно проклято. Закрывшись в ванной, Ройбен включил горячий душ.
Ему хотелось заниматься совсем другим. Все обдумать, взвесить, изучить.
Но он понимал, насколько важно ему сейчас пойти на работу, уйти из этой комнаты, уйти от своих проблем, показаться на глаза Билли Кейл, матери, отцу. Никогда в жизни еще ему так не хотелось остаться в одиночестве, погрузиться в раздумья, заняться изучением того, что с ним произошло, найти ответы на раздирающие его вопросы.
6
Ройбен разогнал свой «Порше» до хорошей скорости, отправившись на работу. Эта машина всегда была будто лев в оковах, пока ехала в городе. Сердцем он желал сейчас ехать на полной скорости к тому лесу в Мендосино, рядом с домом Мерчент, но он знал, что для этого еще не настало время. Ему предстоит очень много узнать прежде, чем он направится на поиски чудовища, которое сделало с ним это.
По радио сообщали свежие новости о похищении автобуса школы «Голденвуд». До сих пор не было звонка с требованием выкупа, не было никаких улик, которые дали бы хоть намек на то, кто мог похитить полный детей автобус и куда этот автобус подевался.
Ройбен позвонил Селесте.
— Солнечный мальчик, где ты там был, черт подери? — сказала она. — В городе уже и забыли про детей. Все твердят про оборотня-волка. Если меня еще хоть кто-нибудь спросит: «А что твой парень может сказать насчет этого?» — я просто запрусь наглухо у себя в квартире.
И она начала рассказывать о женщине с Норт-Бич, «со съехавшей крышей», которая считала, что ее спас некто, похожий на комбинацию из Лона Чейни-младшего и ужасного Снежного человека.
Пришла эсэмэска от Билли; «Давай быстрее сюда».
Он услышал приглушенные голоса из отдела новостей прежде, чем вышел из лифта. И пошел сразу же в кабинет Билли.
И узнал женщину, сидящую у стола Билли. Мгновение не мог вспомнить, откуда он ее знает. Но запах в комнате был знакомым, определенно, и он был связан с чем-то необычным. Но с чем? Хороший запах. Запах женщины. Он различил и запах Билли. Трудно не узнать. Похоже, он был способен распознавать все запахи. Запах кофе и попкорна, такой отчетливый, какой он не ощущал никогда в жизни. Он чувствовал запахи даже из ближайших туалетов, и они не казались ему уж настолько противными!
Значит, так теперь и будет, понял он. Я буду чуять все запахи, как волк, и все звуки слышать.
Женщина, миниатюрная брюнетка, плакала. Она была одета в платье из тонкой шерстяной ткани, а ее шея была замотана шелковым шарфом. Один глаз заплыл и почти закрылся.
— Слава господу, что вы здесь, — сказала она сразу же, как увидела Ройбена. В ответ он улыбнулся своей обычной улыбкой.
Она мгновенно схватила его за левую руку и едва не силой усадила на стул рядом с собой. Ее глаза наполнились слезами.
Боже милостивый, это же та женщина из переулка.
Слова Билли прозвучали, будто огонь, вырывающийся из печи.
— Ну, раз уж ты соизволил приехать, принимайся за дело. Мисс Сьюзен Ларсон не хочет говорить ни с кем, кроме тебя. Оно и неудивительно, коли весь город над ней смеется.
Она кинула ему номер «Сан-Франциско кроникл».
— Вот то, что у всех на полосах появилось, пока ты дрых, Ройбен. «Женщину спас человек-волк». Си-эн-эн сделали специальный выпуск: «Загадочный зверь напал на насильника в переулке Сан-Франциско». После полудня все только об этом и говорят. Нам даже из Японии звонили!
— Можно с самого начала? — сказал Ройбен. Хотя и прекрасно понимал, о чем речь.
— С самого начала? — переспросила Билли. — Ройбен, что с тобой? У нас автобус, полный детей, пропал, голубоглазое клыкастое создание шляется по переулкам Норт-Бич, а ты меня просишь начать с начала?
— Я не безумная, — сказала женщина. — Я видела то, что видела. То же самое, что вы видели в Мендосино. Я читала ваше описание того, что случилось с вами!
— Но я же ничего там не видел, — ответил Ройбен. Как гадко. Неужели ему придется убеждать ее в том, что она спятила?
— Но вы все правильно описали! — сказала женщина. Она говорила высоким голосом, на грани истерики. — Шумное дыхание, рык, все звуки, которые издавало то существо. Но это не животное. Я его видела. Это человек-зверь. Я сразу поняла, кого вижу. — Она сдвинулась на край стула и поглядела ему в глаза. — Я не стану говорить об этом ни с кем, кроме вас, — сказала она. — Мне надоело, что надо мной смеются. «Женщину спас йети!» Как они только смеют смеяться над таким.
— Забирай ее в комнату для интервью и запиши все, — сказала Билли. — Я хочу, чтобы ты написал свою собственную, от начала до конца, статью. Чтобы у нас были подробности, которых, по счастью, не досталось остальным.
— Мне за интервью деньги предлагали, но я отказалась, чтобы рассказать все вам, — перебила Билли мисс Ларсон.
— Не торопись, Билли, — сказал Ройбен. Взял мисс Ларсон за руку, со всей возможной мягкостью и теплотой. — Я не тот человек, который сможет написать эту статью, и вы прекрасно понимаете почему. Прошло всего две недели со времени трагедии в Мендосино, неужели вы думаете, что я буду в состоянии снова говорить о нападении этого животного…
— Вот ты не угадал, — сказала Билли. — Кто же еще этим займется? Ройбен, все вспоминают о тебе в связи с этим делом. В сети, по кабельным каналам… в «Нью-Йорк таймс», прости господи! Все хотят от тебя комментариев по этому поводу. Не из Мендосино ли этот зверь? Если ты думаешь, что из Мендосино еще не звонили, тогда подумай о другом. Не звучит ли это так, что ты не хочешь сделать это для
нас.
— «Для нас» в данном случае не играет роли, Билли, — парировал Ройбен. — Я не готов…