Страница 35 из 87
МАЛЬЧИК. Большое спасибо, мсье. (Входит в ванную комнату.) (В музыке постепенно начинает звучать насмешливая тема. Через несколько секунд мальчик возвращается. ГАСТОН по-прежнему сидит неподвижно.) А теперь мне нужно вернуться в гостиную. Это сюда?
ГАСТОН. Сюда. Вы со всеми этими семьями?
МАЛЬЧИК. Да. Там полно людей всякого сорта, они пришли чтобы узнать какого-то беспамятного с войны. Я тоже для этого приехал. Мы быстро собрались и прилетели на самолете, потому что, говорят, тут какие-то махинации. Только я, знаете ли, не особенно понял. Надо спросить дядю Джоба. А вы летали на самолете?
ГАСТОН. А из какой вы семьи?
МАЛЬЧИК. Мэденсэлей.
ГАСТОН. Мэденсэли... Ах да... Мэденсэли - англичане. Как сейчас вижу папку. Степень родства: дядя... я как будто даже сам переписывал это. У Мэденсэлей, значит, есть дядя...
МАЛЬЧИК. Да, мсье, есть...
ГАСТОН. Верно, дядя Джоб... Так вот, скажите дяде Джобу, что если мне позволено дать ему совет - пусть не слишком надеется насчет племянника.
МАЛЬЧИК. Почему вы так говорите, мсье?
ГАСТОН. Потому что слишком много шансов, что вышеупомянутый племянник не узнает дядю Джоба.
МАЛЬЧИК. Ему и не нужно его узнавать, мсье. Вовсе не дядя Джоб разыскивает своего племянника.
ГАСТОН. Ага, значит, у Мэденсэлей есть еще один дядя?
МАЛЬЧИК. Конечно, мсье... Правда, это немножко смешно. Дядя Мэденсэл - это я!
ГАСТОН (ошеломленно). Как - вы? Вы, очевидно, хотите сказать - ваш отец?
МАЛЬЧИК. Нет-нет. Я сам. Вы понимаете, маленькому мальчику не особенно весело быть дядей взрослого. Я тоже долго ничего не понимал, только потом разобрался. Мой дедушка, когда был совсем старый, народил еще детей, - поэтому так и получилось. Я родился на двадцать шесть лет позднее своего племянника.
ГАСТОН (искренне хохочет и сажает мальчика к себе на колени). Значит, вы и есть дядя Мэденсэл?
МАЛЬЧИК. Да, я. Но не нужно смеяться, я здесь ни при чем.
ГАСТОН. А кто же тогда дядя Джоб, о котором вы говорили?..
МАЛЬЧИК. Он старинный друг папы, а теперь мой адвокат по всем эти историям с наследством. Но так как мне неловко называть его «дорогой мэтр», я и зову его дядя Джоб.
ГАСТОН. Но как же так получилось, что вы один представляете всю семью Мэденсэлей?
МАЛЬЧИК. Это все из-за той ужасной катастрофы. Может, вы слышали о кораблекрушении «Нептунии»?
ГАСТОН. Слышал. Давно уже.
МАЛЬЧИК. Так вот, вся наша семья совершала путешествие на «Нептунии».
ГАСТОН (восторженно глядит на него). Значит, все ваши родные погибли?
МАЛЬЧИК (любезным тоном). Не надо, знаете, так на меня глядеть. Это уж не так грустно. Я был совсем бэби, когда произошло кораблекрушение... По правде сказать, я даже не заметил.
ГАСТОН (спускает его с колен, глядит на него, потом хлопает по плечу). Ну, малолетний дядюшка Мэденсэл, вы великая личность, хотя даже не подозреваете этого!
МАЛЬЧИК. Знаете, я уже хорошо научился играть в крикет. А вы играете?
ГАСТОН. Я вот чего не пойму, зачем дядя Джоб приехал из Англии разыскивать племянника для своего маленького клиента. По-моему, племянник только осложнит дело...
МАЛЬЧИК. Вы же не знаете наших дел с наследством. Это очень сложно, но я так понял: если мы не найдем нашего племянника, большая часть моих денег ускользнет от нас. А это очень досадно для меня, потому что среди прочего наследства там еще есть красивый дом в Суссексе и великолепные пони... Вы любите ездить верхом?
ГАСТОН (мечтательно улыбается). Значит, дядя Джоб очень хочет найти вашего племянника?
МАЛЬЧИК. Еще бы! Для меня... и для себя тоже. Потому что гувернантка мне сказала - только он мне сам не говорил - он получает проценты со всех моих дел.
ГАСТОН. Чудесно. А какой он, дядя Джоб?
МАЛЬЧИК (глаза его просветлели). Скорее, пожалуй, кругленький, а волосы седые...
ГАСТОН. Нет, я не то имел в виду. Впрочем, боюсь, что этих сведений вы мне дать не можете. Где он сейчас?
МАЛЬЧИК. Курит трубку в саду. Он не захотел сидеть с другими в гостиной.
ГАСТОН. Хорошо. Можете свести меня к нему?
МАЛЬЧИК. Конечно.
ГАСТОН звонит. Входит лакей.
ГАСТОН. Передайте, пожалуйста, герцогине Дюпон-Дюфор, что я хочу сделать ей одно важнейшее сообщение, вы поняли? Сделать важнейшее сообщение. Пусть она соблаговолит прийти сюда.
ЛАКЕЙ. Важнейшее сообщение. Мсье может положиться на меня. (Уходит, повторяя взволнованно про себя.) Важнейшее.
ГАСТОН (ведет мальчика к противоположной двери). Пройдем здесь. (На пороге останавливается.) Скажите, а вы уверены, что все ваши родные умерли?
МАЛЬЧИК. Все. Даже ближайшие друзья, потому что всех-всех пригласили поехать.
ГАСТОН. Превосходно! (Пропускает его вперед и уходит.)
Снова слышна насмешливая мелодия. Сцена некоторое время остается пустой, затем входит герцогиня в сопровождении лакея.
ГЕРЦОГИНЯ. Как, он хочет меня видеть? Но ведь он же знает, что я сама его жду вот уже четверть часа. Он вам сказал: сообщение?..
ЛАКЕЙ. Важнейшее...
ГЕРЦОГИНЯ (видя, что комната пуста). А где же он?
В комнату торжественно входит ГАСТОН вместе с дядей Джобом и мальчиком. В оркестре тремоло или что-то в этом роде.
ГАСТОН. Разрешите, герцогиня, представить вам мэтра Пиквика, поверенного семьи Мэденсэлей, а вот и единственный представитель этой семьи. Мэтр Пиквик только что сообщил мне потрясающую вещь: он уверяет, что у племянника его клиента на два сантиметра ниже левой лопатки был легкий шрам, никем до сих пор не обнаруженный. Узнал же он о существовании этого шрама из письма, случайно попавшегося в книге.
ПИКВИК. Письмо это, мадам, я предоставлю в распоряжение администрации приюта сразу же после своего возвращения в Англию.
ГЕРЦОГИНЯ. Но вы сами-то, Гастон, раньше не видели этого шрама? Никто никогда не видел?
ГАСТОН. Никто.
ПИКВИК. Но он такой крошечный, мадам, и не удивительно, что его никто не заметил.
ГАСТОН (снимая пиджак). Проведем эксперимент - нет ничего проще. Желаете посмотреть? (Снимает рубашку.)
ГЕРЦОГИНЯ подносит к глазам лорнетку, мистер Пиквик надевает огромные очки. Повернувшись к ним спиной, ГАСТОН слегка наклоняется к мальчику.
МАЛЬЧИК. А шрам-то хоть у вас есть? Я буду ужасно, ужасно огорчен, если это будете не вы...
ГАСТОН. Не бойтесь... Это я... Значит, верно, что вы совсем не помните никого из своих родных?.. Даже лица? Даже какой-нибудь самой пустяковой истории?
МАЛЬЧИК. Нет, не помню. Но если вам это неприятно, я постараюсь что-нибудь вспомнить.
ГАСТОН. Да нет, не надо, не старайтесь.
ГЕРЦОГИНЯ (разглядывая спину, вдруг вскрикивает). Вот он! Вот он! О господи, вот он!
ПИКВИК (тоже ищет). Верно, вот он!
ГЕРЦОГИНЯ. Поцелуйте меня, Гастон... Вы обязательно должны меня поцеловать - это же такое необыкновенное приключение!..
ПИКВИК (серьезно). И такое неожиданное...
ГЕРЦОГИНЯ (падает на стул). Это просто страшно, ох, сейчас я лишусь сознания!
ГАСТОН (подымая ее со стула, улыбается). Не верю.
ГЕРЦОГИНЯ. Да я и сама не верю! Пойду позвоню в Пон-о-Брон. Но скажите вот что, мсье Мэденсэл, мне это очень хотелось бы знать: когда наш малыш Альбер делал вам последний укол, у вас в бреду вырвалось слово: «Сопляк». Связываете ли вы теперь это слово с вашей прежней жизнью?
ГАСТОН. Тсс! Не говорите никому об этом слове. Ведь это я его так называл.